Сегодняшнее утро выдалось менее утомительным, чем ожидалось. Разбудив меня около восьми утра, горничная, уже привычно резко и грубо, занялась моей одеждой.

До этого дня я носила простые домашние платья, но поскольку теперь мой внешний вид будет замечен не только местной прислугой, то и выглядеть я должна соответственно.

Холодная белая сорочка, туго затянутый корсет, нижняя юбка на неудобных фижмах* - и это лишь нижнее белье.

Понимание абсолютной беспомощности отозвалось живой болью в сердце, доверху наполненном сожалениями.

Резонно боли в сердце, мною овладела тяжесть в области плеч и ключицы - мой дворянский образ дополнился глухим платьем*, украшенным тонкой цветочной вышивкой. Я последний раз стиснула зубы, пытаясь удержать болезненный крик, и распашное платье* кремового цвета с ярким малиновым декором неудобно повисло на фижмах. Ограничившись высоко собранной легкой укладкой, прическа также была завершена. Я еле сдержала облегченный выдох.

Спустившись на завтрак, я не заметила на себе ни одного чужого взгляда, чему была удивлена, но несомненно рада. Позавтракав теплым омлетом и парой вареных яиц, я вышла из-за стола. Меня впервые не скручивает после еды, это бесспорно радует. Кажется, я начинаю привыкать к этой, граничащей со смертью, жизни.

После завтрака я взялась за словарь. Судя по трепету, с которым горничная прикасалась к нему во время уборки, здесь он имеет особый вес, на фоне прочих книг. Закончив неторопливое, несмотря на временное ограничение, чтение, я вновь спустилась на первый этаж.

Пусть атмосфера, казалась, не слишком удручающей, но неспособность ни осадить наглую прислугу, ни понять о чем она шепчется за спиной вызывала душевные терзания. Первая половина дня прошла в кропотливом изучении словаря. Отобедав сытными пряностями, я покинула комнату. Достаточно усвоив урок, на этот раз, я спустилась в гостиную за 2 минуты до начала занятий. Учитель, ожидавший моего появления, встал из-за стола и принялся расхаживать вокруг моего тонкого силуэта.

- Ты набрала вес. - первые слова мужчины напомнили мне, о его скверной привычке: повествовать о манерах и этикете, при этом лично нарушая общепринятые нормы поведения дворянства.

Решив сыграть на откровенной слабости учителя, я импульсивно выпалила:

- Леди Шарлиз также приветствует мистера Броквина.

В одночасье спокойный и колкий голос молодой девушки аккуратно скользил по тонкой грани между наглостью и смелостью, склонив чашу весов в пользу второй стороны. За завтраком я узнала, что мой учитель - единственный сын виконта, а значит я, как "дочь" графа, имею право, и даже обязанность, обращаться к нему "мистер".

Вполне естественно, мужчина заметил смелость моего высказывания, упрекающего его в отсутствие должных манер по отношению к упущенным приветствиям, и также напоминающее разницу между нашими положениями. А ведь знания, позволившие мне вести себя столь уверенно, были обретены именно от человека, на которого и был направлен шквал скрытой враждебности.

Моя мелкая радость закончилась в тот момент, как уголки губ учителя приобрели полулунную форму, искажая привычную улыбку сумасшедшим оскалом. Надменная усмешка с минуту украшала лицо стоящего напротив. Но вскоре исчезла, оставив за собой серьезное напряжение.

- Вижу, леди прекрасно усвоила предыдущий материал. - Опасное острие́ синих сверкающих глаз пронзило мою горячую голову. - Что же, в таком случае мы можем сразу же перейти к следующей теме.

В отличие от ожиданий учителя, я заговорила сразу же, как только эхо мужского голоса затихло.

- Я хорошо усвоила материал, но, уверена, несколько минут повторения пойдут мне на пользу.

Я бы с радостью обнажила все свои скверные мысли в этот момент, но я все еще прибывала в здравом рассудке.

Решив промолчать, о том, что каждая ошибка должна быть исправлена, я провела учителя в библиотеку.

Даже без понимания здешнего языка я достаточно хорошо ориентировалась в особняке. Второй этаж был полностью исследован мною еще в первый день пребывания здесь, а вот некоторые комнаты первого и третьего оставались для меня загадкой.

Вкрадчивым тихим шагом мы добрались до книжного обителя. Приятный аромат вновь пробудил воспоминания о прошлом, твердым комом преграждая дыхание.

- Предпочитаете солнечные блики в качестве украшений?

Обманчиво романтичный голос мягко вывел меня из ностальгического аффекту, напоминая, что время не бесконечно. Приложив немало усилий, я проглотила резкий "комплимент".

“У аристократии принято отвечать на комплименты взаимность…”

- А вы, как я вижу, предпочитаете украшениям грубость слова?

Меня защищала стена неведения, разделяя мою личность между безродной рабыней и больной графиней, открывая чужому взору лишь одну из сторон.

- Видимо, тактичности Вы не обучены?

- Верно, ведь меня некому обучить.

Лишь вчера мои голени жгло пульсирующей болью, а сегодня я уже беспечно обмениваюсь колькостями с человеком, по вине которого врачу пришлось посетить мои покои.

Иногда моя эмоциональная непостоянность ставит меня в опасное положение. Осознав свои действия я предпочла пресечь дальнейшее общение, прекратив тем самым привлекать ненужное внимание.

Удобно устроившись посреди библиотеки, мы приступили к обучению. На этот раз мне было позволено вникнуть чуть глубже в разум аристократа, открывая для себя различные тонкости иного менталитета.

- Думаю, леди уже поставлена в известность: я являюсь временным учителем этикета, истории, базовой арифметики и, естественно, королевского языка. Но обычно дворяне нанимают учителей для каждого предмета отдельно. Моя особенность заключается в том, что я не несу угрозы распространения информации о благородном доме, где работаю.

Это он так "тонко" намекает, что вне особняка слухи о моей невоспитанности не распространятся? Пытается вывести меня на повторную грубость? Ослабить мою бдительность?

Я не знаю особенностей аристократической жизни, поэтому понятия не имею о том, как обычно распределяются обязанности учителей. По видимому, мужчина, поведавший мне эту историю, в курсе моего неведения. Иначе зачем ему напрасно сотрясать воздух? Я коротко кивнула головой, пытаясь сохранять спокойствие, несмотря на неоправданные ожидания учителя.

Остаток занятия мы не пересекались словами, не относящимися к общей теме урока.

От автора

Фижма - Принадлежность женской моды 18 и нач. 19 вв. — широкий каркас в виде обруча, вставляемый под юбку у бедер для придания пышности фигуре.

Глухое платье - в данном случае это нижняя юбка, одеваемая женщинами 18 века в качестве второго нижнего белья. Такое платье бывало как полностью укрытое от чужих глаз, так и открытое в области подола или самой юбки.

Распашное платье - в данном случае это верхнее платье, которое одевалось поверх глухого. Такое платье было полностью открыто стороннему взору.