«Чёрт возьми... Что это за хрень?!»

Медведь в ужасе взирал на остатки собственной лапы. Та буквально «растаяла» до самого локтя. Её будто что-то сожгло и оторвало одновременно. Даже крови не было, так как остатки лапы полностью иссохли, словно у векового мертвеца.

«Грёбаный ублюдок!» — теперь старый-маг как никогда ясно осознал, что столкнулся с самым отвратительным противником из возможных!

К тому же он сам не обладал дальнобойными атаками и не мог заблокировать его самонаводящиеся заклинания чёрной магии. Для него он был лёгкой мишенью! Рыбой на разделочной доске. На его памяти мало кто вообще мог повредить его прочную шкуры или выстоять против удара медвежьего когтя.

— Проклятье! — Рыча, медведь поражался всё больше, ведь он даже боли не чувствовал! Лапы будто никогда и не существовало. От подобного чувства леденящий душу страх усилился многократно. Как только смерть коснулась его — он осознал всю неизбежность грядущего. Магия врага убивала всё на своём пути. То была не просто пожирающая тьма, а нечто большее, нечто запретное даже чёрным волшебникам!

На самом деле, будь у этого медведь хоть одна способность дальнего боя — всё могло бы затянуться. Эйдан всё ещё не мог убивать одной лишь волной смерти, поэтому в его руках столь сильное волшебство выглядело не так впечатляюще. Но, против нынешнего врага этого было вполне достаточно. Никакая защита не могло спасти от скоротечного пожирания смерти... Можно было лишь сбежать. Однако, холодные земли вокруг не оставляли шансов на побег.

Старик знал — ему уже не уйти, но и нападать он не решался. Он боялся. То уже был не просто страх перед сильным врагом — это был страх перед самой смертью, необъяснимый и жуткий, гнетущий и медленно лишающий рассудка.

Вот только Эйдан не дал противнику времени на размышление, он снова переместился, и как только чёрные вены на его теле разрослись ещё больше — он наконец настиг медведя.

Собравшись с силами, напуганный старый маг использовал последнее средство!

— Граааа! — ужасающий рёв вырвался из пасти зверя, чем тут же замедлил надвигающегося противника, вот только порыв ветра совсем не повлиял на шар тьмы, от чего он продолжал увеличиваться в размерах на пути к цели.

В нынешнем состоянии Эйдан абсолютно забыл обо всём, вкладываясь в каждый удар по полной.

Медведь вырос в размерах, его глаза покраснели, а вся шерсть заострилась. Он был готов поставить всё на этот последний ход, поскольку чувство безысходности наполняло его душу. Но он не собирался сдаваться без боя!

«СДОХНИ!»

Вот только, как бы он не пытался, на лице Эйдана не промелькнуло ни удивления, ни предвкушения. Прежней холодный взгляд, наполненный жаждой крови, горел серебряным блеском.

Если он решил отнять жизнь — ничто уже не могло спасти его жертву.

— ГРААААА!

С яростным рёвом медведь ударил лапой, а Эйдан выбросил чёрную сферу вперёд. На такой подавляющей скорости две силы столкнулись одновременно!

*БУУУМ!*

— ГРАААААААР!

Страшный рёв сотряс оставшийся снег! Деревья переломило. Выжившие звери обратились в кровавое месиво, а затем из снежной завесы в стороны отбросило два силуэта.

Как бы ни был силён Эйдан, загнанный в угол медведь смог ответить достойно. Однако и сам монстр, подхваченный ударной волной, разнёс несколько деревьев в щепки, а затем закашлялся кровью.

— КХА! КХА!

Его оставшаяся лапа выглядела теперь не лучше потерянной.

Снег медленно оседал, а тёмные всполохи магии смерти будто миазмы проникали под землю.

Затишье после столкновения продлилось недолго...

Медведь потерял их обе — свои драгоценные лапы. Более того, в его груди теперь не хватало куска плоти — он был будто вырван неизвестной силой.

Даже понимая, что с трудом выжил, он задрожал ещё сильнее. Смерть будто склонилась над его затылком и с насмешкой шептала что-то несвязное, словно издеваясь...

«ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ!»

Он не хотел умирать!

Кровь начала заливать всё вокруг...

— Кха! Кхааа! ГРААР! — медведь снова начал харкать кусками органов и хрипло реветь.

В итоге он не выдержал нагрузки и резко обратился в свою человеческую форму.

— КХАА! КХХХ! Ч-чёрт... Проклятье... — тяжело дыша он попытался перевернуться на живот.

— Ха-а... Ха-а... Не-ет... Дерьмо!

Наконец, у него получилось, кое-как, но, он смог... А после взглянул в сторону недавнего столкновения.

«Грёбаный монстр! Будь ты проклят!»

В его взгляде теплилась надежда вперемешку со страхом. Но, вскоре его лицо перекосило от ужаса!

В паре десятков метров от поверженного мага, юный волшебник поднялся как ни в чем небывало. Его правую руку вывернуло под неопределённым углом в нескольких местах, но он будто бы этого и не заметил, а следом сделал то, что поразило раненого старика...

Юноша похрустел шеей и левой рукой дёрнул за правую.

*Хрусть*

После жуткого треска все сломанные кости вернулись на место. Однако, они всё ещё оставались раздробленными, но, ненадолго...

Вдруг рука волшебника осветилась золотым сиянием, а затем он спокойно сжал ладонь и довольно хмыкнул. Даже его окровавленная грудь моментально регенерировала. Там не осталось даже шрамов.

В нынешнем состоянии Эйдан использовал магию жизни также просто, как и магию смерти. Однако, были и последствия...

— Кх! — он вдруг скривился, а его кожа просветлела! Черные вены начали медленно исчезать, но, всё это происходило лишь краткий миг, после чего бледность вернулась, как и черные вены, словно скверна, разросшиеся повсюду.

— Хм! — Эйдан фыркнул и сжал кулак. Что бы это ни было, он легко мог подчинить это своей воле.

«Чёртов монстров...»

Наблюдающий за всем этим старик только и мог, что горько усмехнуться, а после прикрыть глаза в ожидании неминуемой смерти. Он точно знал, что умрёт. Сколько бы прежде не сражался, он ещё никогда не ощущал подобное столь отчётливо.

Судьба была неумолима.

«Чтоб вас всех».

Для человека на краю, отчётливое осознание собственной смерти пробуждало воспоминания о былом, о славных деньках прошлого и счастливых, давно ушедших временах. Но, ещё больше хотелось жить...

А смерть всё подбиралась, не испытывая ни толики сострадания...

Под его ногами хрустел снег.

И как только старик услышал скрипучие шаги вдалеке, мир вокруг быстро почернел. Даже с закрытыми глазами он ощутил, словно все звуки испарились, а смертельное намерение покрыло область своей безграничной тенью.

«Вот так я и умру?»

Мир утратил все цвета и испарялся буквально на глазах! Глаза старика вновь распахнулись и, даже полумёртвый, он вдруг захотел жить всем сердцем.

«НЕТ!»

Его душа в ужасе сжалась, он испугался исчезнуть – растаять в вечности, вместе со снегом!

Одно присутствие Убийцы Богов Жизни и Смерти могло внушить другим как тёплое присутствие жизнь, так и ледяной ужас смерти. У человека эти две противоположности вызывали вполне логичную реакцию...

— АААААААААААА!

Потому-то маг, который не должен был так боятся умереть, по какой-то причине начал терять остатки рассудка. Ведь понимать, что ты умрёшь — это совсем не то же самое, как чувствовать это...

Магия Эйдана проникла в душу старика и стремительно влияла на неё, заставляя увядать и поддаваться первобытным инстинктам. Словно смертельное проклятье, она начала разрушать его веру и надежды!

— АААААА! НЕЕЕЕТ!

Вот что будет с любым коснувшимся магии смерти, не будучи Убийцей Богов.

Наконец Эйдан приблизился к старику, который изо всех сил пытался уползти от него.

Тёмные взгляд волшебника наполнился чем-то ужасающим. При взгляде на кровавый след, оставленный на поверхности снега, он стал сам не свой.

— Ха-а...

Его это явно раззадорило.

Мертвец продолжал в панике хвататься за жизнь и ползите изо всех сил к своему шансу прожить хоть ещё один миг...

Несчастный.

На мгновение, юный волшебник замер. Непонятно почему, но осознание и чувство удовлетворение словно переполнили его. Сейчас Эйдан не был собой, но он отчётливо почувствовал проблеск мимолётного пробуждения от влияния волшебства смерти. Понимание самой смерти прибывало тихо и незаметно.

— Твоя жизнь утекает... — произнёс он всё также хрипло: — Ты боишься умереть, но при этом оставляешь жизнь позади. — Набрав горсть окровавленного снега, Эйдан сжал его и прикрыл на мгновение глаза.

Кровь давно стала холодной, слившись с замороженными осколками на земле. Это было по-настоящему прекрасно. Жизнь смешалась со смертью, будто кровь и лёд, порождая нечто прекрасное и завораживающее...

Какой из смертных был способен осмыслить подобное?

— Ха-а... Ха-а... Ха-а! — между тем, старик продолжал ползти, вгрызаясь зубами в снег

Медленно поднявшись, Эйдан начал неспешно шагать по окровавленной тропинке. Старик всё замедлялся и замедлялся, а количество крови всё возрастало, даже его руки начали кровоточить, но он всё равно продолжал ползти, всё тише и тише.

Хриплые вздохи, замёрзшая на губах кровь, иней на поседевших ресницах...

Наконец спустя ещё пару минут старик остановился. Силы окончательно покинули его, а кровь практически полностью перестала течь.

Конец был в одном шаге.

Тогда-то Эйдан достиг умирающего, сел напротив его головы и снова набрал горсть снега со свежей кровью. Та быстро растаяла и превратилась в алую жидкость, соскользнувшую по его почерневшим пальцам. Этот раз отличался от прошлого, всё это случилось прямо на его глазах.

— Вот и всё... Тебе не сбежать. — Багровые капли вновь приземлились на снег, а затем слились с ним. Как бы кровь не пыталась — её ждал лишь ледяной конец.

— Я... Не... — собравшись уже что-то произнести, старик только открыл рот, но буквально в тот же момент его глаза остекленели. Жизнь покинула их, а Эйдан вдруг усмехнулся, и вскоре эта усмешка переросла в яростный смех.

— Ха-ха-ха!

Непонятно почему, но, его развеселило подобное! То, как утекала жизнь этого человека, в одно мгновение превратив тело в ничтожную груду костей и мяса, выглядело по-настоящему забавно!

Но он смеялся недолго, вскоре вновь утратив эмоции.

Безразлично схватив старика за голову, Эйдан неспешно поволок его по окровавленному снегу, желая закончить прекрасную картину и, быть может, осознать нечто неведомое, неподвластное ни живым ни мёртвым...