Глава 8 - Точка невозврата

Том 1. Глава 8: Точка невозврата.

Спускаясь по лестнице, после того, как я передумал ехать на лифте, выйдя на пару этажей раньше положенного, решив размять ноги, попутно размышляя о том о сём, до меня всё громче начинали доноситься голоса прямиком с цокольного этажа нашего жилого комплекса.

Как только произносимые звуки изо ртов людей стали различимыми, а значит — и мои шаги тоже, я сбавил шаг по ступенькам, остановившись где-то между цокольным-нулевым, и первым этажами.

— …Да-да, я поняла, можете не продолжать, мистер и миссис Кляузер.

— …Я приму ваши слова к сведению.

— …Всё будет исполнено на соответствующем уровне, не переживайте.

Поскольку моё любопытство взяло вверх, я отнёсся к этому с долей не только мимолётного интереса, но ещё и с долей серьёзности, поэтому сделал всё, чтобы, по крайней мере, к моему присутствию — если те заметили меня — отнеслись безразлично, и могли спокойно и дальше вести диалог, чтоб я тихонько, в полуприседе, подслушивал и подсматривал с лестничного пролёта, что они и сделали, не остановившись даже на одно мгновение:

— …Вы-ы вообщ-ще может-тхе меня-а слышат-ть?!

— …Я гх-оворю о том, мадама, что вы не может-хе вклиниться в суть наш-шей с с-супругой проблемы в связ-си с ваш-шим с-серви-ссом!

— …Мистер Кляузер, я действительно всё прекрасно услышала и осознала, но, поскольку ваша проблема достаточно уникальна и своеобразна, я не смогу сама решить её, — мне нужно будет передать информацию на более высокий уровень, ибо только там вам смогут помочь.

— …Вы из-здеваетесь?! Вам не надоело говорит-тхь сплошными формаль-гност-тхями?!

— …Извините. Сейчас ничего не могу добавить от себя. Всё, что я должна была сказать, я уже сказала.

— …Хорошо, мы вас прекрасно понимаем. Извините моего мужа — он на нервах в последнее время, мы просто достаточно устали после долгой дороги. Но учтите, что если наша проблема не будет решена, мы и правда будем вынуждены предпринять в отношении вас и вашего сервиса некоторые серьёзные меры. На этом мы откланиваемся. Всего хорошего.

— …Аналогично, желаю вам всего хорошего, миссис и мистер Кляузер. Я и вся наша команда надеется на дальнейшее содружество. Каждый клиент важен для нас.

*Топ-топ-топ*

Они закончили?

Хм-м, я так и не услышал ничего важного — случайные съёмщики номера в очередной раз недовольны, ничего нового.

Дождавшись, пока те временные постояльцы зайдут в один из лифтов, я встал в полный рост, прекратив подсматривать за стойкой регистрации, уголок которой едва виднелся за стеной лестничного пролёта.

И уже спокойным, неторопливым и нарочито уверенным шагом продолжил спускаться, преодолев полтора десятка ступенек, и теперь уже шагая мимо стойки регистрации, стоящей в относительно небольшом отдалении от моего пролегающего пути к выходу из здания.

Не то что бы я желал этой встречи, поэтому не стал сбавлять шаг, скинув всё на волю судьбы, но «та женщина» и вправду окликнула меня:

— Ты вновь подсматривал? — я встал недалеко у парадного входа и медленно повернул голову в её сторону

Ну что ж, я в принципе не против этого, всё равно никуда не тороплюсь.

— А тебе не хватило недавнего разговора? — я не стал уточнять, какой именно «разговор» имел в виду.

Я демонстративно бегло окинул её взглядом: полненькая, пренебрегающая корпоративным дресс-кодом, одетая полуофициально, на свой вкус, который у неё был, впрочем, и вправду стильным и человечески уютным; её собственные очки, лежащие на столе — декоративные, а галстук и дресс-кодная жилетка с логотипом фирмы, одетые на ней — фальшиво выглядящие, создающие на фоне привычной ей одежды весьма странное, но вместе с тем почти что незабываемое впечатление.

Я нечаянно вперил взгляд, сфокусировав на её собственном — я так почти никогда не делаю.

И она это знает — она удивлённо встрепенулась, впрочем, быстро переменившись:

— Так ты всё-таки подсматривал или нет? — то ли это был отвод темы в попытке защититься, то ли просто контратака, я это воспринял спокойно улыбнувшись:

— А ты как думаешь?)

Она не знала как реагировать — ситуация была действительно странной и быстро эскалирующейся, по моей инициативе. Она просто не смогла вовремя подстроиться под темп этой небольшой игры — но я, впрочем, добродушен, следовательно, отступлю:

— Ладно-ладно, не надо так остро реагировать, — я не смог сдержать улыбки: — Я ведь не со зла — ты ведь знаешь, каково это — «действовать по инерции». А уж зная мой характер…

— Твой характер я знаю, — молниеносно перебив, она парировала, не давая мне и шанса на победу в этой небольшой игре: — Ты ведь так и не сказал ничего стоящего, предпочитая увиливать от диалогов, которые могли бы хоть что-то сказать о тебе самом.

Она продолжала тираду, которая могла бы меня с равными шансами и взбесить и повеселить, если бы та прозвучала из уст незнакомца, но «она» таковой не являлась, так что я с широкой улыбкой и глазами, как у хитрого лиса, стоял и слушал, развесив руки и прижавшись у стены у входа:

— Ты постоянно стоишь, прямо как сейчас, хихикая да посмеиваясь, и наблюдаешь за всеми. Кем ты себя возомнил?! Свидетелем? Причастным? Третьим лицом? Кто ты, едрить, такой?! Ты вообще понимаешь, насколько разные реакции вызываешь у людей? А если сейчас, пока я это всё говорю, проходит мимо человек, вот по тем коридорам, к примеру, — она подняла палец, указав на коридор справа от меня. — Что подумает этот человек, ты знаешь?

Сомневаясь, продолжение монолога это, или призыв к ответу на риторический вопрос, я промолчал, не став гадать напрасно.

— А я тебе скажу, что он подумает, этот самый человек! Он подумает вот что: что ты мутный, серый, склизкий из всех существующих в этом мире слизняков, обитающих, знаешь, в таких канализациях, и оставляющих за собой мерзкий запашок и след, тянущийся позади них, этих слизняков; и этот человек, поняв это, подумает, что такому слизняку вроде тебя, — она талдычила в меня пальцем, сопровождая жестикуляцией каждое слово: — Не стоит доверять ни в жизнь, никогда!

Я улыбался всё также широко. Я и впрямь был доволен этой сценкой.

— Ты закончила? — я сменил стойку, слегка потянувшись.

— Да, я закончила, — она наконец стабилизировала неровное дыхание.

— А ты чего вдруг решил прийти сюда? — уже спокойно меня спрашивала.

Я наклонил голову в сторону:

— В каком это смысле?..

Вслед мне, уже она с вопросом наклонилась ближе ко мне:

— Как это… «в каком»? Ты чего, говорю я, решил через парадный вход выйти из здания? В башку те молния бахнула, что ль? Или с ноги не той встал?

А-а-а, она про это.

— А-а-а, ты про это, — ещё чутка потянулся, размявшись. — Ну да, решил взбесить тебя, да заодно и себя развеселить — вот и пришёл. Приветик, — я помахал ей рукой, будто только что встретил её.

— Ну-у привет?.. Наверное?..

— Как дела? — поинтересовался у неё.

— Нормально.

— Ты сам как? — она ещё ближе нагнулась ко мне через стойку регистрации; спина устала, наверное.

— Да нормально, — живо ответил я, облокотившись о прохладную стену, обняв руками обратным хватом, и «потянув носки», чуть приподнявшись над полом, в конце концов обратно приземлившись на кончики пальцев ног, с полузакрытыми глазами от лёгкой сонливости, потихоньку уже подступающей ко мне вновь.

Так что я не стал здесь подолгу задерживаться, и уже сейчас попрощался с ней, честно сказав:

— Я последние сутки почти не спал, а у меня ещё есть срочные дела на сегодня, так что мне надо успеть всё сделать, пока я не лёг спать прямо здесь, на полу, — я указал взглядом, непроизвольно улыбнувшись. — Или, прямо как сейчас, на стене, — я мотнул головой себе за спину.

Она миленько хихикнула, также как я непроизвольно прикрыв ладошкой рот — я от зевоты, а она от смущения, но тут же её одёрнула в удивлении, осознав, видно, что такой неформальной, бунтарской толстушке как она, подобные жесты не совсем к лицу, и в итоге просто сказала:

— Ой, всё, иди давай уже — уши все уже прожужжал, устала я от тебя.

Наконец дождавшись подходящей ноты из простой вежливости, чтобы закончить этот разговор, я тут же, как будто ничего за последние два десятка минут не происходило, и эту женщину я и знать не знал, встал и бодро зашагал, — прежняя улыбка и расслабленное выражение лица сменилось полным безразличием и психопатией, словно я снял маску человека с лица; а тело — одеревенело, движения ожесточились до механической странной точности.

Больше я не оглядывался.

***

Выйдя через «парадный», я, не ожидаясь, пока кто-нибудь из знакомых мне людей подойдёт в мою сторону — если те по воле случая проходили этим маршрутом по городу — я сделал неполный круг от здания, и обратно же вошёл, но уже через чёрный ход.

Поскольку здание, в котором я уже давно живу, отдаётся в том числе по коммерции — нечто вроде отеля, — ключами от чёрного хода, помимо технических работников, владеют лишь постоянные, многолетние жители любой из квартир. Я в их числе.

В том числе поэтому и видок этого входа подобающий — грязная округа, древняя, крепкая дверь: закрывается ещё, знаешь, с таким звоном оглушающим, что нейтрализует любого неподготовленного человека.

Но, впрочем, внутри чуть почище, но видно, что там уже давно не делали ремонт, хотя, надо сказать, в этом есть своя меланхоличная, слегка мрачноватая прелесть для любителей подобного.

Ха-хха-ха…

Ты, должно быть, догадался — к кому бы я ни обращался — почему я люблю уходить из здания именно этим ходом?

Поразмысли ещё получше, а я пока открою дверь ключом:

Я приложил брелок к выемке справа от двери, потом левой рукой, не дожидаясь, пока «запиликает», начал вводить код на ручной, старенькой панели на двери.

*Пилим-пилим*

Наверное, так звучало это…

…И, убрав ключи в глубокий, открытый карман пальто, начал открывать тяжёлую дверь.

Забежав внутрь…

*Ба-бах*

…пока меня не пришибло дверью…

…я посмотрел в небольшом отдалении от себя на грязную, пыльную каменистую лестницу, заходящую взад-вперёд по всему этому тесному помещению, в котором лишь она и была одна — лестница, возвышающаяся на высоту всех этажей комплекса вместе взятых.

Я нервно ухмыльнулся:

— Зря это я затеял…

***

— Ту-ту-ту…

Открыл я дверь;

— Проснёшься ты с утра,

Поднялся по лестнице;

— На небо взглянешь ты,

На этаж, где живу;

— Увидишь там себя вчерашнего,

Стоял и ждал, приоткрыв «экстренную» дверь;

— Вспомнишь, как резал-бил,

Смотрел сквозь щель в направлении двери моей квартиры;

— Улыбка. Стыд.

Услыхал целеустремлённый топот с основной, парадной лестницы;

— Но…

Сквозь центральные коридоры подошёл человек к двери моей квартиры;

— «Не взаправду это всё!»,

Не усмотрел его лица, но выглядел тот как курьер, ведь нёс он на руках письмо;

— Скажешь это полицейским.

Лишь одна деталь вселяла сомнения;

— И гуляй! Веселись!

На нём был пиджак и галстук;

— Ведь не взаправду это было!

Бережно положив на ковёр для ног письмо перед дверью, он всё также неспеша ушёл, будто бы призрак, — не приходил, а письмо ветром принесло.

— Хм-м…

Слыша, как тот уже уходит, по удаляющемуся топоту со стороны лестницы, я почесал подбородок:

— Интересненько.

И… тихонько засмеялся.

И подошёл, под прицелом зрачков дверей других квартир, к письму «у ног» моей двери, но лишь в тот миг, когда более не слышал, как бы не пытался, топота шагов того незнакомца.

Без шуток спешно, с и вправду дрожащими, — не буду скрывать от тебя, — руками, поднял конверт на руки, словно грудничка.

А там…

«Взрывчатка!» — орал мне мой мозг.

Но я прекрасно понимал, что мой мозг — идиот.

Так что я тут же, «нагишом» открыл конверт, не став менять местоположения, и не став заходить обратно в квартиру ради ножика, ведь этот конверт был не настолько качественным и крепким, как те, что присылал мне «Он», и открывался мгновенно, рвясь на безумно неровные, в прямом смысле слова — «рваные» части, падающие под ногами.

Вокруг меня, словно собирающийся воедино вихрь, было бумажное рваньё.

Я не стал обращать на него внимания.

И просто развернул чёрный (?!) лист бумаги, до этого аккуратно сложенный, указывая на то, что его складывал тот же самый курьер, что его и доставил — в пиджаке и галстуке тот был, бережно он письмо доставил, ни пылинки.

Ни соринки…

А там было…

В письме было…

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-ха-ха-ха-аха-ха-аха-ах…

Ничего там не было…

— Кха-ха-ех-ех-е… Не буду так больше смеяться, горло болит потом от такого, е-х-кех-кхе…

Пустой лист чёрной бумаги…

— Ха-а-а…

— Ну и головная боль…

— Надо будет его потом просветить — лимоном, наверное, обмазали каким-нить. В ином случае понятия не имею, зачем было так заморачиваться.

***

Не забыв замести в первый подвернувшийся угол бумажные ошмётки с помощью кончика ботинка и лёгкого сквозняка на этаже, я, положив чёрный пустой листок с вероятными на нём невидимыми чернилами в застёгиваемый карман, ушёл с этажа; и, не встретив никого из жильцов на пути, я вышел на улицу через чёрный ход, и всё-таки пару десятков минут пропетлял на обычной скорости, чтоб не вызвать подозрений, вокруг здания, всматриваясь сквозь заросли кустов в небольшом отдалении от здания, дабы попытаться найти хоть намёк на то, что тот незнакомец ещё может оставаться здесь, имея цель либо следить за мной в дальнейшем на улице, либо имеет единоразовую миссию «Сообщи нам, когда он уйдёт, чтобы мы могли прошмонать в его отсутствие его квартиру».

Но, не найдя вышеупомянутого подтверждения, я просто пошёл по своим делам.