Едва завершается совет, Финэ принимается за приготовление чая в своих покоях, ибо доподлинно знает: желанный гость вот-вот окажется у порога.

— Это я. Позволишь войти?

— Прошу вас, господин Арн.

Ожидаемый посетитель, Арнольд, переступает порог комнаты и замирает в легком изумлении, завидев уже исходящие паром чашки. Финэ же лишь лучезарно улыбается, отчего юноша, не проронив ни слова, опускается в кресло.

— У этого чая какой-то необычный аромат...

— Мне показалось, что вы выглядите изнуренным, посему приготовила сбор, обладающий восстанавливающим эффектом. И не вздумайте отказываться, придется испить его до дна.

— Да не так уж и устал. — едва слышно бормочет Арн, однако взору Финэ предстает иная картина: печать утомления всё еще лежит на его челе.

Несмотря на то что со дня битвы минуло достаточно времени и он обязан был восстановить силы, усталость желает покидать его. Именно поэтому сия дева заблаговременно позаботилась о целебном напитке. Арн делает глоток, ощущая специфическую горечь и резкий аромат, и невольно морщится, ведь данный вкус знаком ему с давних пор.

— Помнится, матушка когда-то поила подобным... Здесь ведь используются восточные чайные листья и какой-то особый способ заваривания, верно?

— Меня обучила этому моя матушка, а сами листья позволила себе позаимствовать из запасов вашего поместья, так как вы, господин, выглядели совершенно изможденным.

— Эх... Признаю, усталость имеется, однако не стоит так сильно тревожиться за меня, я в полном порядке.

— Отрадно слышать сии слова, но всё же извольте допить чашку.

Финэ вновь одаривает его мягкой улыбкой, в которой, тем не менее, сквозит непоколебимая властность, не терпящая возражений. Уступая сему негласному напору, принц безропотно продолжает пить горький настой.

В комнате воцаряется тишина, но сие безмолвие вовсе не тяготит. Здесь царит атмосфера столь глубокого покоя, что нужды в словах не возникает, и Арн находит в сем истинное отдохновение. В свете дня притворяется «выжатым принцем», прикидываясь никчемным и бездарным, а под покровом тайны превращается в Сильвера — величайшего из искателей приключений. К тому же ныне ведет скрытую игру, дабы обеспечить победу Лео в борьбе за престол, отчего в его жизни почти не остается мгновений для тишины. Тем ценнее дар Финэ, предоставившей ему сии драгоценные минуты покоя...

— Спасибо тебе... — ... и, вероятно, именно вследствие этого с губ Арн непроизвольно срываются слова искренней признательности. — Ну, за всё, что ты делаешь.

— Что вы, это мне следует благодарить вас. Спасибо, что спасли, и простите, что вновь доставила столько хлопот...

— Вовсе нет, какие же это хлопоты! Если бы ты тогда не сумела захватить флейту, цунами разрослось бы до немыслимых масштабов, и нам не удалось бы избежать напрасных жертв. Но только...

— Только?

— Пожалуйста, впредь не подвергай себя такой опасности. В тот миг у меня едва сердце не остановилось от страха за тебя.

— Ваша правда... и сама думала, что погибну, но господин Арн пришел мне на помощь, и это сделало меня безмерно счастливой. — договорив, Финэ кротко улыбается.

Ее улыбка полна нежности и умиротворения, однако неуловимо отличается от той, что девушка являет миру. Улыбнулась не намеренно, а по чутье, словно само нутро возобладало над ней в сей момент. Это естественное проявление глубочайшего доверия, подчеркивающее природное очарование Финэ. Арн, завороженный красотой, на мгновение забывается, но, спохватившись, поспешно осушает чашку, стараясь скрыть смущение. Стоит ему решить, что истязание горечью окончено, как Финэ невозмутимо наливает ему добавку.

— Ох?!..

— Извольте выпить еще пару чашек.

— Смилуйся надо мной... — ворча под нос, Арн с кислым лицом принимается за новую порцию...

... в то время как Финэ с нескрываемой радостью наблюдает за ним. Вновь меж ними течет тишина, которую ни один не спешит нарушать, ведь если возникнет желание заговорить, слова найдутся сами собой.

Наслаждаясь сим благостным безмолвием, Финэ созерцает Арнольда, который, подобно ребенку, кривится при каждом глотке чая. Нынешний его облик бесконечно далек от того образа, что являл во время визита в поместье герцогского рода Крайнэрт.

Видя его таким, девушка ощущает на сердце неописуемую легкость, ибо понимает: ничуть не изменился с того самого дня, когда они впервые перемолвились парой слов. Арн не помнит той встречи, а девица хранит его на памяти уже несколько лет. Оно и ясно, ведь в тот день её личико скрывала вуаль. Да, впервые Арн и Финэ встретились в день, когда её нарекли Лазурной Чайкой.

То был первый визит в имперскую столицу, несметные толпы людей и гнетущая необходимость предстать перед взором императора — для четырнадцатилетней Финэ сии испытания оказались чрезмерно тяжелой ношей. Когда тревога окончательно завладела ее разумом и мир начал кружиться перед глазами, грозя обмороком, паренек непринужденно заговорил с ней, стараясь подбодрить. Ныне она понимает, что его слова были в какой-то мере безответственны, ведь просто сбежал с торжества, сочтя его скучным, однако именно та беседа помогла обрести самообладание, натолкнули на речь, что привлекла внимание Йоханнеса, а также с достоинством принять титул Лазурной Чайки.

Быть может, для Арна сей эпизод стал незначительным пустяком, но для Финэ он явился событием огромной важности, и с того самого мгновения она неизменно восхищалась им.

Когда Арн прибыл в ее дом, она решила, что наконец-то сможет выразить свою благодарность, отчего и не стала использовать приветствие «приятно познакомиться», словно видят друг друга впервые. Однако вновь встреченный ею парень поддался ярости, ввел себя, как типичный зазнавшийся в своей власти знатный человек. Увиденное опечалило её, она сильно разочаровалось в Арне, даже помыслила, быть может и не он вовсе. И, о какое облегчение испытала, когда раскрыла правду: он остался все прежним радушным человеком. Он всё так же добр, как и в тот далекий день. Узнав сокровенный секрет седьмого принца, обратилась к отцу с мольбой позволить ей остаться подле принца, дабы стать его опорой. Пусть боится стать обузой, желание держаться рядом и приносить пользу в любом качестве перевешало все опасения.

Погруженная в сии думы, девица внезапно замечает, что парень уснул, и его дыхание стало ровным и мерным. Глядя на его невинное спящее лицо, тихонько хихикает, приносит одеяло и осторожно укрывает юношу.

— Возможно, вы и не помните... — шепчет едва слышно, после чего робко сжимает ладонь Арна в своей руке.

Трепеща от страха, что он может проснуться, медленно склоняется к его лицу.

Легкий, как касание лепестка, поцелуй в щеку и ее лицо вспыхивает пунцовым цветом. Понимая, что сей жар спадет нескоро, жадно пьет воду и делает несколько глубоких вдохов, прежде чем снова взглянуть на спящего. Наблюдая за беспечно сопящим человеком, лишь горько и нежно усмехается.

А охотник и не подозревает, что единственным выстрелом в некий далекий день сумел поразить стрелой влюбчивое сердце одинокой чайки.

* * *

— Госпожа Зандра. Поступило известие от «Супруги». Время пришло. — мужчина средних лет докладывает об этом, скрываясь в тени комнаты.

Приняв сие сообщение, женщина, прихлебывающая вино, красное, точно кровь, ограничивается лишь коротким ответом.

— Мы упустили титул полномочного посла, и это досадно, но да ладно. Мне не нужна помощь иных государств. Важнее всего то, какую власть сумею прибрать к рукам здесь, в столице. Пока те близнецы усердно налаживают связи за границей, обрету незыблемое могущество в самом сердце империи.

— Наконец-то сей час настал.

— Да. На это ушли годы, но теперь и займу место «Министра». Получу право голоса на совете высших сановников, где прежде единолично властвовал Эрик! — договорив, Зандра разражается пронзительным хохотом. Смех ее длится долго, а когда наконец успокаивается, то обращается к мужчине с вопросом. — Кстати... Что с теми олухами, которых я подослала к Арнольду?

— Никто не вернулся. Полагаю, их устранил тот дворецкий.

— Хм, явно недооценила старика, решив, что тот окончательно вышел в тираж. В следующий раз подготовьтесь как следует. Сей слуга — единственная серьезная угроза в лагере близнецов.

— Легендарный убийца, некогда прозванный Жнецом... Уму непостижимо, отчего прозябает на службе у «выжатого принца».

— Это всё равно что бросать жемчуг свиньям. К тому же связан с юным гением из рода Амсбергов. Удивительно, как дарования неизменно оказываются в руках тех, кто не способен оценить их по достоинству.

— Со временем всё это станет собственностью госпожи Зандры.

Услышав похвалу подчиненного удовлетворенно кивает. Верно, всё должно принадлежать ей одной, и именно ради этого она столь долго вела свои приготовления.

— Да, именно так! Непременно захвачу трон и заставлю весь мир плясать под мою дудку! А всем этим ненавистным соперникам велю отрубить головы! Ох... как же жду сего мгновения... — она с упоением пригубляет вино, а в ее воображении уже встают картины того, как ее противники, измученные жестокими пытками, молят о пощаде перед тем, как их жизнь пресечется под топором палача.

Так борьба за императорский престол стала еще на один шаг ожесточеннее...