После того как ноги подкосились, Лаки упал на землю. Взгляд направился в даль, а голова отказывалась работать – в ней крутилось до боли огромное количество вопросов.

Образ ему знакомый, но Лика ли это ? Почему она плачет ? Что с ней случилось за период пока он был тут ? Чья кровь покрыла ее тело ? Знает ли она про родителей, и стоит ли ей про них вообще рассказывать ?

Время становилось либо слишком быстрым, что бы задать хотя бы один вопрос, либо слишком медленным, что бы получить на него ответ. Но Лика следующими словами, все же, что-то прояснила в его голове.

— Лаки... — голос ее дрожал и был полон ужаса. Ещё немного, и у нее начнется истерика. — Лаки ... Я видела...я видела ! Он их глотал, он их жевал, хрустел костями во рту... Лаки, он их выплюнул, он их выплюнул и уполз будто ничего не произошло ! Я даже не узнала... Это была каша, а не люди. Каша !

Лаки не знал что произошло после того, как стакан рухнул на пол. Он не знал и того, что тварь безжалостно выплюнула тела ... Разум был затуманен, от того он смотрел сквозь фигуру Лики, но та не прекращала описывать увиденную картину.

— Он выплюнул их... Навалился всем весом на окно в комнате, и этим разбил его. — она старалась не останавливаться в своих речах. Но если все же это делала, то это было только для того, что бы громко, носом набрать воздух в лёгкие, и так же громко, и неровно, его выдохнуть. — Я не знаю зачем я это сделала. Не знаю ! Я наклонилась к тому, что валялось на полу. Что было покрыто его слизью. Я пыталась там что-то найти... Я даже сама не знаю что! Может, что-то, что сказало бы мне: "это все сон".

Он хотел что б она все это прекратила. Прогулка по Хоткеймеру немного успокоила его, заставила задуматься о чем-то другом, и, возможно, изменила его отношение к произошедшему. Он хотел что б она замолчала, но все же слушал. Слушал и понимал, что обычно это он нуждался в том, что б его выслушали. Лика была его опорой, и он верит в то, что она ею останется. Просто опоре иногда свойственно сгибаться под весом проблем.

Лаки встал с земли, на которую ранее упал и сидел не подвижно. Направился прямиком к стоящей перед ним сестре, а далее обнял ее. Он приложил все силы в этом действии. Мышцы от чего-то болели, или просто казались слабыми, но ему было все равно. Он просто хотел укрыть ее от лишних взглядов, стать наконец-то именно тем братом, о котором мечтают многие. Тем, на кого можно положиться, и которому можно рассказать все, что возможно только вообразить.

Он положил голову ей на плечо, но перед этим повернул ее так, что б была возможность увидеть профиль Лики. А далее прижался к ней ещё сильнее, вздохнул и прошептал прямо на ухо:

— Это кровь мамы и папы? — тон казался спокойным.

После услышанного, глаза девочки на миг расширились, и, без того покрасневшие, опять наполнились слезами. Она хотела произнести ответ, хотела окончательно расставить все по полкам в голове брата. Хотела сказать простое "да", но в этот момент Лаки положил руку ей на затылок и уткнул ее уже в свое плечо.

Это движение дало понять что ответ и не требуется. Все уже ясно.

Лаки выглядел так, будто уже смирился с тем, что произошло. Но на самом деле так лишь казалось.

День достиг заката, и не особо приятного. Небо окончательно покрылось всеми оттенками красного, освещение стало не сильно мило глазу, ибо все сливалось воедино. А Лика действительно согнулась, словно опора, под весом, обрушившимся на нее. Лаки уже несколько минут чувствовал себя не особо хорошо, навалился всем телом на сестру и прекратил контактировать с внешним миром.

***

Закат сменился ночью, ночь – восходом, а восход – утром. Лаки проснулся, и, наконец, был полон сил. Складывалось такое ощущение, будто ничего не происходило, будто все действительно оказалось долгим и мучительным сном, но память его все же не подводила. Всё хранилось в его голове. Всё: то, как он здесь оказался, то из-за чего попал, что говорила ему Кейни, и что происходило вчера.

Вчера... Лаки краем глаза заметил высокую фигуру, она была повернута к нему спиной, от того было не понятно что это за человек. Но по широким плечам, высокому росту, и массивным рукам можно было определить - это мужчина. И кроме него в помещении никого не было. Где Кейни? Где Лика?

Лаки задумался, и малость начал даже переживать. В это время мужчина обернулся, и, наконец, показал свое лицо. Грубые черты. Аккуратно подстриженные усы и не густая борода. Он был среднего возраста, лет пятьдесят, и, видимо, столкнулся с ухудшением зрения, поэтому носил аккуратные узкие очки с тонкой оправой. А за очками скрывался огромный вертикальный шрам, который проходил с самого лба до подбородка, и был размещён на левой стороне лица.

— О, ты уже проснулся ?

Лаки, несмотря на всю приятность голоса и внешнего вида, проигнорировал слова мужчины, и задал то, что тревожило его больше всего.

— Вчера вечером к вам пришла девочка, моего возраста, где она ? И Кейни... Вопрос тот же.

Лаки выглядел немного потерянным и помятым, но на это сейчас никто не обращал внимание.

— Ты не переживай ! С ней все хорошо. Кейни решила показать ей местность, объяснить что и как устроено. Ты недавно то же самое проходил. —в каждом слове мужчина тянул гласные, разговаривал так, будто рассказывал какую-то сказку ребенку.

— "Ты недавно то же самое проходил." ? Вы знаете меня?

— Хо-хо! Тут все всё про всех знают! Ты же тот мальчишка, что возле ворот вчера утром представление устроил ? Убиться пытался... Как после этого не узнать-то тебя?

Лаки решил промолчать. Его действия приняли за нежелание жить. Но не ему судить о чем-то, ведь их можно понять.

— Да и тем более, знаешь, сюда уже давно никто не попадал. Все это имеет какую-то свою закономерность, редко, но люди все же приходили тогда, когда мы их ожидали. Твари есть хотят, от того долгое время без пополнения мы не поживем. Но в этот раз как-то затянулся процесс. Думаю, не только народ переживал, но и ... — он замолчал и почёсывал подбородок, путая пальцы в волосках, которые росли там же. Но позже резко повысил голос, и с какой-то ноткой веселья продолжил. —А ты видимо мальчонка везучий, раз после тебя, в тот же день, ещё одна пришла! Все же есть где-то в этом мире справедливость! Не зря ждали и шумиху поднимали, нам в итоге отплатили двойной монетой!

Лаки встал с кушетки на которой проснулся и направился к выходу из помещения. Мужчина даже не стал преграждать путь ему. Видимо, с его состоянием все было в норме, а значит и задерживаться здесь ему незачем.

Он доверял Кейни, знал ее, правда, всего несколько часов, но доверял. От того не бросился на розыски сестры. Вчера ему показывали улицы, то куда часто заходят; какие-то приятные заведения. Но все это было осмотрено краем глаза, а потом и вовсе Кейни утянула Лаки в размышления о продуктивности народа. Поэтому, решив что у него нашлось свободное время, он принялся осматривать все тщательно.

Блуждать долго не требовалось, он сразу же наткнулся на интересную постройку. Всё заведение было выполнено из дерева, имело какие-то яркие красные детали, а перед входом, вскинув голову к верху, можно было заметить табличку на цепи. Такие таблички были почти везде, Лаки на них и раньше обратил внимание, от того, это не стало чем-то удивительным. Интересным для него было то, что именно было написано на табличке. "Три крыла".

Размышлять в этот раз он не стал, просто зашёл внутрь и не более. То, что таило в себе помещение было завораживающим. Своего рода там имелась собственная атмосфера, отдаленная от окружающей среды. Здесь хранился собственный мирок. Все так же было выполнено из темного дерева, имелось огромное количество полок, на которых стояли свечи; бочки, красивые узорчатые стулья. А в центре находилась барная стойка, за которой была молодая девушка. Все помещение освещалось исключительно приглушённым светом. А из звуков здесь можно было услышать много разных бурных, и не очень, разговоров.

За столиком, возле окна, Лаки увидел Кейни и Лику. Надо же, хоть и не искал, но всё равно нашел. Кейни сидела спиной к двери, от того Лаки не попал в ее поле зрения. Лика же сидела напротив нее, и, машинально, как только увидела светлую макушку, обратив внимание на гостя, жестом указала на место рядом с собой.

Ее паника отступила, от того на сердце стало ещё спокойнее. Лаки быстрым, но таким, чтобы не привлекать внимание, шагом направился к сестре. В это время Кейни заметила продолжительный взгляд Лики и развернулась, что б унять свое любопытство.

— Лаки! — с криком произнесла она. — Ты извини что мы тебя бросили. Просто слишком много времени ты уделил своему "отдыху", а я, знаешь ли, тут не последний человек. Остаться и наблюдать за тобой, как нянька возможности нет.

Она развела руки в сторону, и, демонстрируя свои актерские способности, менялась в позах после каждого предложения.

— Ничего страшного.

Лаки перед тем как занять место, осмотрел внешний вид Лики. Она была уже аккуратной, волосы не растрёпанные, а наоборот, зализаны в два хвоста с резинками на концах так, чтобы из них и волоска не торчало. Лицо с мягкими очертаниями, уже не перекошено от ужаса и не залито слезами. Одежда не знакомая, покрыта рюшами, но не чересчур, и выполнена из лёгкого материала. Несмотря на то, что блуза имела объемные рукава, ткань не вырисовывала самовольно формы, что просто свисала на руках, от того были видны очертания не широких плеч и предплечья.

Лаки сел возле Лики, именно туда, куда та небрежно показала, подзывая брата.

— Что обсуждали?

— Ничего особенного. Все то же, что знаешь и ты. — Кейни пристально смотрела на нового собеседника и улыбалась, будто ожидая, что тот должен начать тему сам.

— Кстати о том, что знаю я... Вы закончили ? Хотел бы спросить и уточнить кое-какие моменты. — от части Лаки врал. Вопросов у него никаких не было, он просто понял, что если будет жить здесь, то нужно узнать все про новый мир, и про то, как тут живут люди.

— С чего начнем? Или откуда продолжим?

— Кеэрши, быт, народ.

— Кеэрши ... На самом деле тут ничего сложного нет. Мерзкие твари, пожирают все подряд, а потом создают облик из того, с чем познакомили свой желудок. Но... они не особо умные. Поэтому они и не умеют пользоваться этой функцией. У них образы смешанные, потому они довольно сильно выделяются среди окружающего мира. Единственное, что вам нужно знать... — Кейни облокотилась на стол, от того стала ближе к Лике и Лаки. — Никогда. Никогда не вставайте на сторону этого отродья.

Она блеснула глазами, ее взгляд метался от одного собеседника, к другому. Она явно ожидала реакции.

Стало не по себе. Лаки явно не хотел бы в чем-то поддерживать кеэрш, но понимание того, что у него даже нет такой возможности, грузом, легло на его плечи. Первой голос подала Лика.

— Ты говорила, что людей тут мало, что численность повышается очень медленно. Так почему вы не прибегаете к естественному размножению ?

Кейни в этот момент настраивала зрительный контакт с Лаки, от того услышать что-то со стороны было слегка неожиданно. Она вернулась на свое место. Приняла более расслабленную позу, чем раньше, попутно спрашивая:

— Что?

— Секс.

Не много помолчав, Кейни все же сообразила в чем заключался вопрос, и, к счастью, разговор не был таким неловким.

— Он здесь бесполезен. То есть... совсем. Мы не разобрались как именно это работает, но как только сюда попадают люди, они сталкиваются с бесплодием. Тут есть одна теория, в которую большинство верят, о том, что Хоткеймер не хочет иметь настоящих граждан. — на этом Кейни видимо хотела закончить, но увидела недоумение, поэтому решила объяснить все более подробно. — Хоткеймер– город, в который попадают те, кто потерял дорого человека, в определенных обстоятельствах. — уже в сотый раз повторяет Кейни — Хоткеймер держит в себе только тех, кто будет хотя бы хотеть победы над кеэршами. Тот, кто родился здесь... В полноценной или не полноценной семье – не важно. Тот, кто родился, и не испытали ту боль, которая всем нам знакома, могут нейтрально относиться к чудовищам, или ещё хуже, примкнуть к ним. Хоткеймер с таким народом вымрет, и не потому, что народ не будет расти в количестве, а потому что они будут не способны на борьбу с кеэршами. От того Хоткеймер поставил какие-то рамки, границы и правила. Таких правил, я уверена, уйма, просто мы с ними ещё не столкнулись.

Лаки уткнул взгляд в стол и просто молча слушал объяснения Кейни. Но как только та замолчала под конец заявил:

— Хоткеймер живой.

Слова получились пустыми, были сказаны с какой-то ноткой надежды, но в чем именно она заключалась, не знал даже сам Лаки.

— Возможно. Но нас это заботить и не должно. Хоткеймер не нуждается в защите. Я считаю, что наоборот, он как раз все это и устраивает. Мы тут, как птицы на петушиных боях.

Лика за время переговоров допила то, что находилось в ее стакане. И, странно, но Лаки раньше не обратил внимание на то, что они своего рода здесь завтракали или обедали. Еда выглядела аппетитно, а он как раз ничего не ел.

Кейни видимо заметила его взгляды на глиняную тарелку возле сестры, от того встала и направилась куда-то в сторону, которая была закрыта перегородкой, из-за этого позже потерялась в поле зрения Лаки. Но не надолго. Вернулась уже с полной тарелкой супа и небольшой ложкой. Тарелку она поставила перед мальчиком, а ложку всунула ему прямо в кисть.

Лаки успел лишь кивнуть, в знак благодарности, а далее приступил к долгожданной трапезе.

— А ты не говорил, что у тебя такая чудная сестра. — скучающе произнесла Кейни, играя одной рукой с собственной ложкой, а второй упирая подбородок.

Заявление было странным и неожиданным, но, однако, лестным. Лаки мог лишь согласиться.

Рот его был полон, поэтому в ответ прозвучало лишь мычание.