Том 2. Глава 3. Интерлюдия (1)

И вот наступило следующее утро… утро после церемонии Фестиваля голодных духов.

В противовес минувшей ночи, когда известие о критическом состоянии Ко Рейрин вызвало большие потрясения, сейчас над Девичьим двором ярко сияло солнце, а освежающий утренний бриз обдувал всю его территорию. Такая же атмосфера царила и во дворце Коки, где все ликовали по поводу благополучного выздоровления своей Девы. Во дворец к юго-западу от Девичьего дворца непрерывным потоком шли дары на выздоровление от Кронпринца, а придворные дамы в одеяниях глициниевого жёлтого цвета, сияя не под стать вчерашнему, гордо расхаживали вокруг с подношениями в руках.

– Боже, такой шум подняли, словно родился Принц, – пересекая кайро, соединявший дворец Кинме й с Девичьим двором, стоявшая рядом со своей Девой Кин Рейга недовольно скривила губы.

Добродетельная супруга, чья великолепная цветущая красота роднила её с Сейкой, похоже, изливала раздражение из-за прикованного всеобщего внимания к обитательнице дворца Коки.

– Шутить изволите, тётушка? Если бы Рейрин-сама принесла Его Высочеству сына, этот переполох бы показался Вам детской забавой, – сухо заметила шагавшая следом Сейка. – А-а, но Вы же никогда не получали подарков за рождение Принца, хоть дары за ночные утехи и были. Полагаю, не стоит удивляться тому, что Вы не видите разницы, – улыбавшиеся за веером губы сочились таким ядом, что и не поверишь, будто говорила она с родной тётей.

– …Ну и ну, Сейка-сан. Как резко ты выражаешься с Добродетельной супругой.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041f.\u043f.: \u044f \u043f\u0435\u0440\u0435\u043f\u0443\u0442\u0430\u043b\u0430 \u0432 \u0433\u043b\u043e\u0441\u0441\u0430\u0440\u0438\u0438 \u0434\u043e\u0431\u0440\u043e\u0434\u0435\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u0443\u044e \u0441 \u043d\u0440\u0430\u0432\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439, \u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u0438\u0442\u0435 ^_^\u201d \u041f\u043e\u0437\u0436\u0435 \u043f\u043e\u043f\u0440\u0430\u0432\u043b\u044e."
}
]
}
]
}
]
}

– Вам не о чём переживать. Всё равно я стану Благородной супругой.

И хоть разговор проходил с улыбками, в воздухе витал разогнавший летний зной холодок.

Служанки в одеяниях цвета неотбелённого шёлка из свит обеих дам – Добродетельной супруги и Девы – переглянулись в страхе, но это зрелище было уж привычным во дворце Кинмей. Хоть их и связывало кровное родство тёти и племянницы, Добродетельная супруга и Дева не очень-то друг с другом ладили.

Причина крылась в происхождении. Мать Сейки, Сейшу, была единокровной сестрой Рейги, но если Сейшу была дочерью официальной жены, то Рейга была от наложницы. И хоть не была законной дочерью клана Кин, Рейга с матерью воспользовались красотой, чтобы обрести в семье реальную власть, третируя законную дочь Сейку. Рейга пренебрегала Сейшу и предавалась роскоши, став Добродетельной супругой, выдав свою сестру за мужчину низкого статуса. Именно этот беспринципный, мерзкий образ жизни и вызывал у Сейки такое отвращение.

Члены дома Кин условно делились на два типа: возвышенных благородных натур и меркантильных торговцев. В одной семье рождались столь противоположные характером люди, а дело всё было в смешении двух кровных линий.

Давным-давно, когда западные правители правили златом в качестве подношения Богам, их род именовался [Хакукэ]. Ведь их души оставались чисты, они были людьми гордыми, свободными от скверны. Но их возвышенные этические и эстетические идеалы хоть и подходили проводившим ритуалы жрецам, по мере того, как золото укреплялось в роли валюты, они постепенно стали отталкивать народ. Возвышенность их духа казалась людям слишком оторванной от реальности.

К примеру, один из глав клана Хакукэ повелел: «Засейте западные земли белыми цветами, осенний живописный пейзаж будет прекрасен, будет же он в память нашим предкам», даже ценой сокращения пахотных земель, дававших рис. Лишённый сельскохозяйственных земель, народу невыносимо было подобное.

Люди, стремившиеся к немедленному пропитанию много больше, чем к великолепным видам, которыми насладятся лет через десять, со временем взрастили своё недовольство, и на их почве возвысилась боковая ветвь, род Кин. Пышно разрастаясь на народном негодовании, они постепенно укрепили свою власть, и даже вынудили главу западных земель сменить имя клана на [Кин].

Вот только меркантильное правление с упором на богатство вскоре привело к расслоению общества на бедняков да богатеев. Позже, когда в западных землях вспыхнула эпидемия, высокопоставленные члены семьи Кин монополизировали медицину, вызвав новый всплеск народного недовольства, итогом которому стала гражданская война. По иронии судьбы именно высаженные главой дома Хакукэ белые цветы десятилетие назад стали спасительным средством бедняков от болезни. Выяснилось, что их корни обладали замечательными лечебными свойствами против инфекций.

Род Кин давал практическую выгоду, но именно кровь семьи Хакукэ несла в себе дальновидность. Постепенно это мнение укрепилось в народе запада. В результате сформировалась нынешняя структура [клана Кин], в которой прямые потомки линии Хакукэ сохранили свой статус, а семьи боковых ветвей служили их вассалами. Непосредственный глава семьи, не связанный с мирскими убеждениями, принимал долгосрочные решения из собственной эстетики, в то время как практичные младшие вассалы воплощали задумки в жизнь. И те, и другие были опорой друг другу, способствуя процветанию дома Кин.

Вот только, хоть они и признавали способности друг друга, ладить – отнюдь.

Напротив, прямые потомки взирали свысока на вассалов боковых линий, считая их плебеями, в то время как те высмеивали главную линию за невежество. Сейка и Рейга не были исключением: они питали друг к другу презрение. И всё же Рейга выбрала Сейку своей Девой, поскольку среди дочерей нынешнего дома Кин не было никого красивее и искуснее в творчестве, нежели она. Похоже, в жилах Рейги текла густая кровь [Кин], раз она решилась стать опекуном так ненавистного ей человека ради повышения своего престижа.

– Фу, Благородной супругой, говоришь? Ты чрезвычайно подобострастна, раз не стремишься к положению Императрицы. И помыслить не можешь о том, чтобы стать хозяйкой имперского дворца, – провоцировала Рейга, на что Сейка со вздохом перевела взгляд от Добродетельной супруги.

Грушевый сад по обе стороны коридора, ведшего к Девичьему дворцу, был великолепен. Дворец щедро украшало золото из дворца Кинмей, был пёстро декорирован причудливыми самоцветами и сезонными цветами. Куда приятнее ласкало её эстетику, чем запах пудры от этой женщины средних лет.

– Порой я видела таких на выступлениях, тётушка. Не знающих места танцовщиц, теснящих главных исполнителей в желании вырваться вперёд. Вот только быть такой третьесортной танцовщицей я совершенно не желаю.

– …

«Третьесортная» было словом, какое Рейга ненавидела больше всего на свете. Оно и понятно: Добродетельная супруга занимала третье по рангу место после Императрицы и Благородной супруги.

Рейга злобно сощурилась, но, как-никак, была одной из выживших наложниц императорского гарема. Вскоре её ярость утихла, и голос вновь обрёл мягкость. Конечно, существенной причиной была близость Девичьего двора.

– Как скромно с твоей стороны, Сейка-сан. Но одной скромностью в гареме не выжить. На твоих плечах лежит судьба придворных дам клана Кин, нет, всей семьи Кин, – Рейга замедлила шаг и, поравнявшись с Сейкой, шепнула ей. – Болезненная Рейрин-сама сумела удержаться на вершине в иерархии Дев лишь благодаря благосклонности Наследного Принца Гёмея. Но на вчерашней церемонии Его Высочество проявил интерес к Шу Кейгецу. Навряд ли, конечно, эта крыса из канавы завоюет его милость… но если хочешь сместить Рейрин-сама, момент как нельзя подходящий.

– … – Сейка лишь сдвинула свои изящные брови.

В раздражении она наблюдала, как, переступив врата Девичьего двора, Рейга с деланной улыбкой вручила глициниевым жёлтым придворным дамам список подарков со словами: «Дары на выздоровление. Прошу, передайте их Рейрин-сама».

Выбор подарков Рейги всегда выдавал её меркантильность. Она отправляла дорогие безделушки, какие только под руку ей попадались, не принимая во внимание предпочтения получателя или контекст.

Вульгарное деяние без тени эстетики. Без указания отправителя одариваемая и не догадалась бы, кто он. В конце концов, в списке только позиции [курильница] да [гребень] и были.

Разочарованная, Сейка отвела взгляд и увидела, как по другим кайро к ним близились Добродетельная супруга Ран и Талантливая супруга Ген в сопровождении своих Дев, равно как и Благородная супруга Шу – единственная, кто шествовал в одиночестве.

Формальный повод сегодняшней чайной церемонии был следующим: четыре супруги и их Девы навещали восстанавливавшуюся после болезни Ко Рейрин. Но, поскольку им было воспрещено посещать чужой дворец без особой на то причины, собрались не во дворце Коки, но в Девичьем дворе. Подарки получала не сама Рейрин – она по-прежнему была прикована к постели, – но её опекун, Императрица Кеншу.

[Дары на выздоровление] по спискам, [визит вежливости], в котором даже рассадка гостей была определена заранее. Какая нелепость, – Сейка с горечью наблюдала, как одетые в цвета своих кланов женщины занимали места в соответствии со своим рангом.

Сколько же из них взаправду радуются выздоровлению Ко Рейрин? Под предлогом поздравлений они прибыли сюда с одной целью – раскритиковать болезненное состояние Рейрин, распустить слухи, сколь сильно она не годится на роль Девы.

Рейрин-сама прекрасна. Талантливая, объект всеобщего восхищения, всеобщей любви. Но даже так, – Сейка питала отвращение к природе женщин гарема, что набрасывались на врага сразу, едва завидев его слабость.

Нет, Девы ещё не пали так низко. Ген Касуи с тревогой поглядывала в сторону дворца Коки, а Ран Хошун съёжилась, словно напуганная ядовитой атмосферой, царившей среди супруг. Вот доказательство тому, что тьма гарема ещё не запятнала их сердце окончательно. И Касуи, и Хошун, казалось, испытывали неприязнь к столь мрачным сборищам, но стоило Сейке бросить на них взгляд, как те небрежно подмигнули в ответ.

Но в конце концов даже они не смели перечить императорским супругам. Девы были цветами Девичьего двора. Но птенцы оставались всего лишь птенцами, настоящая власть в гареме же принадлежала супругам. Пребывая под их опекой, Девы и слова поперёк вставить не могли.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u0430\u043a \u0443\u0436\u0435 \u043f\u0438\u0441\u0430\u043b\u0430 \u0440\u0430\u043d\u0435\u0435, \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u0442\u0438\u0442\u0443\u043b \u0431\u0443\u0434\u0443\u0449\u0438\u0445 \u0436\u0451\u043d \u041d\u0430\u0441\u043b\u0435\u0434\u043d\u043e\u0433\u043e \u041f\u0440\u0438\u043d\u0446\u0430 \u96db\u5973 \u043f\u043e \u0438\u0435\u0440\u043e\u0433\u043b\u0438\u0444\u0430\u043c \u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u00ab\u043f\u0442\u0435\u043d\u0435\u0446\u00bb \u0438 \u00ab\u0436\u0435\u043d\u0449\u0438\u043d\u0430\u00bb. \u0417\u0434\u0435\u0441\u044c \u0436\u0435 \u043e\u0442\u0434\u0435\u043b\u044c\u043d\u043e \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u043e\u0432\u0430\u043b\u0441\u044f \u043f\u0435\u0440\u0432\u044b\u0439 \u0438\u0435\u0440\u043e\u0433\u043b\u0438\u0444 \u96db, \u00ab\u043f\u0442\u0435\u043d\u0435\u0446\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

– …Однако же, Благородная супруга Шу-сама. Я не пытаюсь затеять ссору, а всего лишь желаю обсудить вопрос.

Как вдруг в памяти Сейки ожил женский голос.

– …Иными словами, до тех пор, пока я не препятствую ходу церемонии и не позорюсь, я могу продолжить свой разговор с Сейкой-сама.

Женщина с благородным взглядом и аурой свежести летнего неба. Она выпрямила осанку и проявила недюжинную силу духа. И это несмотря на то, что раньше она всегда сутулилась и опускала взгляд.

Шу Кейгецу…

Её танец был прекрасен. Многих бесспорно тронуло то, как она предложила ухаживать за Ко Рейрин, не оробев перед Наследным Принцем с Императрицей.

Даже Сейка, поначалу посчитавшая её лицемеркой, когда та приготовила лекарство и приступила к стрельбе из лука, услышав не утихавшую всю ночь тетиву, в конце концов прониклась уважением к её упорству.

На стрельбище помимо служанок в глициниевых жёлтых одеяниях были также и шпионы из кланов Ген и Ран. И гадать не стоит – Касуи с Хошун сейчас терзались теми же угрызениями совести, что и Сейка.

Одна лишь Шу Кейгецу осмелилась бросить вызов Благородной супруге и с искренностью в сердце попыталась поспособствовать оправлению Ко Рейрин от болезни.

Сегодня Шу Кейгецу здесь не было. Ходят слухи, что она упала в обморок от изнеможения на стрельбище сразу же, как Ко Рейрин открыла глаза. Шу Кейгецу частенько пропускала подобные официальные мероприятия, вечно вызывая у других недовольство, но сегодня, на фоне тех слухов, у окружающих сложилось прямо противоположное мнение.

Она единственная протянула руку Ко Рейрин. И единственная, кто не стал участвовать в этом фарсе, единственной целью которого было очернить Ко Рейрин.

– Ну и ну, только взгляните. Как прекрасны выставленные там лютики в позднем цветении. Но, кажется, они уже немного подвяли?

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u91d1\u9cf3\u82b1 \u2013 \u00ab\u043b\u044e\u0442\u0438\u043a \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u0438\u0439 (Ranunculus japonicus)\u00bb. https://pfaf.org/User/Plant.aspx?LatinName=Ranunculus+japonicus"
}
]
}
]
}
]
}

– И правда. Эти прекрасные жёлтые цветы настолько нежны, что завянут сразу же, как сорвёшь их. Жаль будет, если лютики погибнут в великолепной нефритовой вазе.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0412 \u042f\u043f\u043e\u043d\u0438\u0438 \u0438 \u041a\u0438\u0442\u0430\u0435 \u043d\u0435\u0444\u0440\u0438\u0442 \u0441\u0447\u0438\u0442\u0430\u043b\u0441\u044f \u0441\u0438\u043c\u0432\u043e\u043b\u043e\u043c \u0438\u043c\u043f\u0435\u0440\u0430\u0442\u043e\u0440\u0441\u043a\u043e\u0439 \u0432\u043b\u0430\u0441\u0442\u0438. \u041a \u0441\u043b\u043e\u0432\u0443, \u0432 \u042f\u043f\u043e\u043d\u0438\u0438 \u043b\u044e\u0442\u0438\u043a \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u0438\u0439 \u0447\u0430\u0441\u0442\u043e \u0441\u0438\u043c\u0432\u043e\u043b\u0438\u0437\u0438\u0440\u0443\u0435\u0442 \u0445\u0440\u0430\u0431\u0440\u043e\u0441\u0442\u044c \u0438 \u0441\u0442\u043e\u0439\u043a\u043e\u0441\u0442\u044c, \u0432\u0434\u043e\u0445\u043d\u043e\u0432\u043b\u044f\u044f \u043b\u044e\u0434\u0435\u0439 \u043d\u0430 \u043f\u0440\u0435\u043e\u0434\u043e\u043b\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0442\u0440\u0443\u0434\u043d\u043e\u0441\u0442\u0435\u0439 (\u0434\u0443\u043c\u0430\u044e, \u0443\u0436\u0435 \u043f\u043e\u043d\u044f\u0442\u043d\u043e, \u0447\u0442\u043e \u043f\u043e\u0434 \u043b\u044e\u0442\u0438\u043a\u043e\u043c \u0437\u0434\u0435\u0441\u044c \u0438\u043c\u0435\u043b\u0438 \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0443 \u0420\u0435\u0439\u0440\u0438\u043d)."
}
]
}
]
}
]
}

Добродетельная супруга Кин и Нравственная супруга Ран, сидя бок о бок на ступеньку выше мест своих Дев, пряча уста за круглыми веерами, без промедлений завязали беседу. Конечно, состоявшую сплошь из шпилек в адрес Рейрин, болезненной Девы дома Ко. Занимавшая нижайший ранг Талантливая супруга Ген не участвовала в дискуссии, молча смотрела в грушевый сад. Благородная супруга Шу – и сама хранила молчание, склонив голову.

Эй, Шу Кейгецу. Я тут припомнила одно из твоих преимуществ, сточная крыса, – мысленно обратилась к отсутствующей Шу Кейгецу Сейка, меланхолично опустив глаза. – Рядом с тобой гнилостная вонь этих бесстыжих дам не так заметна.

Вскоре все до единой придворные дамы в глициниевых жёлтых одеяниях опустились на колени – из-за них показалась Императрица Кеншу.

– Благодарю всех Вас, что выкроили время прибыть сегодня ради моей Девы Рейрин, – величественно объявила она, садясь за стол, что ознаменовало начало [визита вежливости].

Когда ей подали лучший чай из хризантем, заваренный на собранной утренней росе, Сейка тихо вздохнула.

Боже-боже, им настолько нечем заняться? – мысленно вздохнула Кеншу, глотнув высококачественный хризантемовый чай, предназначенный для гостей.

Она не питала любви к чаю и сладостям. Но скрашивало то, что хризантемовый чай по вкусу напоминал ей хризантемовое вино.

Женщина отметила, что если заварить покрепче и добавить немного огненной настойки, будет очень даже сносно. Солнце стояло высоко в небе, но женщина попросту не знала, как пережить это пустое чаепитие без крепкого напитка. Кеншу всегда ненавидела мероприятия вроде чайных церемоний или вечеров, посвящённых чтению хайку. Было в сто раз веселее тренироваться с выздоравливающей Рейрин, чем пытаться прощупать друг друга за чайным столом.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u8179\u306e\u63a2\u308a\u5408\u3044 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043f\u0440\u043e\u0449\u0443\u043f\u0430\u0442\u044c \u0436\u0438\u0432\u043e\u0442\u00bb. \u041e\u043f\u0438\u0441\u044b\u0432\u0430\u0435\u0442 \u0441\u0438\u0442\u0443\u0430\u0446\u0438\u044e, \u043a\u043e\u0433\u0434\u0430 \u0441\u043e\u0431\u0435\u0441\u0435\u0434\u043d\u0438\u043a\u0438 \u043f\u044b\u0442\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u0443\u0437\u043d\u0430\u0442\u044c \u0438\u0441\u0442\u0438\u043d\u043d\u044b\u0435 \u043d\u0430\u043c\u0435\u0440\u0435\u043d\u0438\u044f \u0434\u0440\u0443\u0433 \u0434\u0440\u0443\u0433\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

– И всё же жаль: хоть она и идёт на поправку, тем не менее не смогла присутствовать на Фестивале голодных духов. Сколько же раз я наказывала дамам дворца Ранко брать пример с танцев Рейрин-сама, порхающей, будто бабочка.

– Согласна с Вами, Нравственная супруга Ран-сама. Церемония без Рейрин-сама была пуста, как сад без цветов. Наша Сейка ещё неопытна, и не знаю, удалось ли ей успешно скрасить этот одинокий сад.

– Ну и ну, Добродетельная супруга Кин-сама. Красота Сейки-сама была подобная чарующей осени. В отличие от неё, наша Хошун так тиха и скромна.

– Что Вы, как можно. Хошун-сама была прекрасна, как весенний цветок. Сколь мал бы он ни был, цветок остаётся цветком. Будь то Сейка или Хошун-сама, быть может, по красоте они не сравнятся с именитой Рейрин-сама, но пока растут здоровыми, смогут радовать чужой взор.

Сидя рядом друг с другом, Нравственная супруга Ран и Добродетельная супруга Кин уже какое-то время с улыбками витиевато поливали желчью слабость Рейрин-сама.

В речах их было много хвалебных слов и смирения, но суть состояла в следующем: «Кин Сейка и Ран Хошун уж точно могут принять участие в церемониях, в отличие от вечно больной Ко Рейрин».

Нравственная супруга Ран имела облик миниатюрный и очаровательный в пример своей Деве Хошун. Но если та была застенчива и сдержана, то Нравственная супруга под сладкими улыбками жгла противника ядом.

А в сочетании с броской и напористой Добродетельной супругой Кин [словесные нападки] стали только убойнее.

– … – в такие моменты Талантливая супруга Ген хранила молчание. И на сей раз она, как обычно, подпирала рукой подбородок, глядя в никуда отрешённым взглядом. Он обладала типичной дому Ген невозмутимостью, так отличавшейся от артистичной натуры дома Кин. В этот день она всё так же безмолвно смотрела в подрагивавшую поверхность чая, так и говоря своим видом, что живущая в воде рыба не понимает человеческой речи.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u6c34\u306b\u4f4f\u3080\u9b5a\u306b\u306f\u3001\u4eba\u306e\u8a71\u3059\u8a00\u8449\u306a\u3069\u308f\u304b\u3089\u306a\u3044 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u0436\u0438\u0432\u0443\u0449\u0430\u044f \u0432 \u0432\u043e\u0434\u0435 \u0440\u044b\u0431\u0430 \u043d\u0435 \u043f\u043e\u043d\u0438\u043c\u0430\u0435\u0442 \u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u0447\u0435\u0441\u043a\u043e\u0439 \u0440\u0435\u0447\u0438\u00bb. \u041e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442, \u0447\u0442\u043e \u043a\u0430\u0436\u0434\u044b\u0439 \u0436\u0438\u0432\u0451\u0442 \u0432 \u0441\u0432\u043e\u0451\u043c \u043c\u0438\u0440\u0435 \u0438 \u043d\u0435 \u043c\u043e\u0436\u0435\u0442 \u0434\u043e \u043a\u043e\u043d\u0446\u0430 \u043f\u043e\u043d\u044f\u0442\u044c \u0447\u0443\u0436\u0443\u044e \u0442\u043e\u0447\u043a\u0443 \u0437\u0440\u0435\u043d\u0438\u044f, \u0435\u0441\u043b\u0438 \u043d\u0435 \u043d\u0430\u0445\u043e\u0434\u0438\u0442\u0441\u044f \u0432 \u0442\u0435\u0445 \u0436\u0435 \u0443\u0441\u043b\u043e\u0432\u0438\u044f\u0445. \u041e\u043d\u0430 \u043f\u043e\u0434\u0447\u0451\u0440\u043a\u0438\u0432\u0430\u0435\u0442, \u0447\u0442\u043e \u043b\u044e\u0434\u0438 \u0441 \u0440\u0430\u0437\u043d\u044b\u043c \u043e\u043f\u044b\u0442\u043e\u043c, \u043e\u0431\u0440\u0430\u0437\u043e\u043c \u0436\u0438\u0437\u043d\u0438 \u0438\u043b\u0438 \u043a\u0443\u043b\u044c\u0442\u0443\u0440\u043e\u0439 \u043c\u043e\u0433\u0443\u0442 \u043d\u0435 \u043f\u043e\u043d\u0438\u043c\u0430\u0442\u044c \u0434\u0440\u0443\u0433 \u0434\u0440\u0443\u0433\u0430, \u0442\u0430\u043a \u043a\u0430\u043a \u0438\u0445 \u0432\u043e\u0441\u043f\u0440\u0438\u044f\u0442\u0438\u0435 \u043c\u0438\u0440\u0430 \u0441\u043b\u0438\u0448\u043a\u043e\u043c \u0440\u0430\u0437\u043b\u0438\u0447\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f."
}
]
}
]
}
]
}

– Церемония Чуген была великолепна. Я благодарна за приглашение принять в ней участие, – что же до Благородной супруги Шу, то с лёгкой улыбкой на своих изящных чертах она заговорила безобидным тоном. Она никогда не говорила ничего злонамеренного, не делала резких заявлений на сильных эмоциях. Все отзывались о прекрасной Благородной супруге как о доброй и скромной особе.

– Рейрин-сама, как её самочувствие? Мне довелось слышать, что она пришла в сознание, – быть может, не в силах вынести молчания Талантливой супруги Ген, Касуи – Дева клана Ген – тихо подала голос. Она, как подобает женщине из семьи Ген, была равнодушна лицом и молчалива в своей манере поведения. Но в сравнении с рассеянной Талантливой супругой Ген казалась человеком здравого смысла с тягой к упорному труду.

– Да. Старшая сестра Рейрин и раньше падала в обморок, но выздоравливала за день. Однако, как я слышала, она до сих пор в постели, и я не могу не волноваться, настолько ли серьёзно её состояние, – робко вставила Хошун, кажется, испытав облегчение от того, что наконец удалось перевести разговор в более мирное русло.

При взгляде на очаровательную девочку, смотревшую снизу вверх будто маленькая белка, Кеншу почему-то испытала острое желание дать ей жёлудь. У клана Ко была слабость к маленьким милым созданиям.

– Прошу простить, что доставили вам беспокойств. Главная придворная дама Тосецу упоминала, что Рейрин уже идёт на поправку. Вот только её служанки слишком уж сильно её опекают. Как погляжу, полны решимости убедиться, что она пройдёт полноценное лечение. Рейрин просто посадили под домашний арест, не волнуйтесь так сильно.

– Домашний арест…

– [Просто], говорите…?

Лица Дев и их наставниц легонько напряглись от этих зловещих слов, но, кажется, они быстро всё поняли. Кто не знал, что придворные дамы дворца Коки обожают и боготворят Рейрин?

– Ну и ну, какое облегчение. Но при склонности Рейрин-сама часто болеть, если её будут каждый раз запирать при простуде, как же она будет посещать Девичий двор? – и как раз в тот момент, когда атмосфера стала соответствовать таковой у [визита на выздоровление], Добродетельная супруга Кин, Кин Рейга, сладким голосом вернула разговор к прежней теме. – Дева – женщина, что однажды станет супругой Его Величества Императора и будет ему служить. Ей предстоит не только любить и купаться в любви Императора, но и делить ложе с Его Величеством, подарить ему наследника. Пускай самонадеянно с моей стороны, но как одна из супруг я не могу не беспокоиться. Хватит ли у Рейрин-сама на то сил? – она многозначительно сощурилась, притворно наслаждаясь ароматом хризантемового чая. – Что Его Величество, что Его Высочество Наследный Принц являются воплощениями дракона, их ки ян попросту безгранична. Женщине необходима недюжинная сила, чтобы её впитать. Меня саму последнее время раз за разом вызывали в покои Его Величества, до сих пор не могу оправиться от усталости… И всё – во время важных церемоний, просто беда.

Супруги легонько дёрнулись от её завуалированного, но ударившего в самую цель замечания. Всё-таки фраза «у мужчин императорской семьи энергия через край бьёт, так что ночные утехи даются непросто» звучала даже слишком прямо. Признаться, Рейга, наделённая как красотой, так и откровенностью в своих желаниях, по-видимому, была любимицей Императора в постели – её призывали чаще любой другой из четырёх жён. Иными словами, она не только оценила Рейрин с такой низменной точки зрения, но и выставила напоказ собственный фаворитизм.

– Тётушка…

Не привыкшие к подобным разговорам Девы заалели, а Сейка – и вовсе бросила на Рейгу испепеляющий взгляд. Как ни удивительно для владелицы столь яркой внешности, нрав у Девы был целомудренным, и ей было невыносимо мириться с вульгарностью Рейги, вздумавшей открыто обсуждать интимные дела средь бела дня.

К слову, Кеншу и сама неловко себя ощущала: пусть Император и их общий муж, но личную жизнь её сына сделали достоянием гласности?

Перед лицом натянутой атмосферы Кеншу нахмурилась.

Как бы поступила в такой ситуации идеальная Императрица? Пожалуй, сделала бы тонкое замечание высказываниям Добродетельной супруги и вернула разговор в приличное русло. Но, к сожалению, это было не в стиле Кеншу.

– Нелегко же тебе, Добродетельная супруга Кин. Но, кстати, Его Величество как-то обмолвился, что хоть как партнёрша ты и неплоха, но твои громкие возгласы утомляют. А-а, ещё и руками двигаешь больно активно.

Дамы, уже потянувшиеся к чашкам, чтобы скрыть смущение, разом поперхнулись.

– Х… ха!? – Рейга так и застыла, совершенно позабыв о вежливости.

– Понимаю твоё желание взбудоражить, но твои крики лишь мешают Его Величеству сосредоточиться. Может, причина твоей усталости – ты сама? Кажется, Императору и самому уж порядком надоело. Раз уж ты супруга, удостоенная имени [Добродетельная], почему бы не проявить хоть немного сдержанности?

– Ч…, ч-что…

Противник играет грязно – ответить ещё грязнее. Столкнувшись с грубой шпилькой, Кеншу рубила топором. Неожиданный удар оказался сокрушительным и вызвал слёзы на глазах Добродетельной супруги Кин.

– Боже, средь бела для – да такие пошлые речи…

– Ха-а? Я говорила всего лишь о партии в го. Разве ты – нет? Думала, тебя призывают во дворец государя для игры, – редкость для Кеншу – намёк вместо прямого оскорбления. А значило это что-то вроде: «Тебе, должно быть, интеллектуальные игры незнакомы». – Фу, что за грязные мысли при свете дня? Ну и развратница-а, – и в довершение – прямой удар без каких-либо аллегорий. В конце концов, так ей было куда привычнее.

Кх, – тихонько прыснула Кеншу, и Добродетельная супруга Кин, тряся кулаками, выпалила напоследок.

– Как смеете… будучи Императрицей, ронять себя такими низкими речами…

– Кин Рейга, – видя, что у той ещё остались силы на ворчания, Кеншу холодно произнесла её имя.

Напряжение, казалось, мгновенно понизило температуру в зале, вынудив затаить дыхание не только Добродетельную супругу Кин, но и всех присутствующих.

– Солидарна с Его Величеством. Твой голос порой невыносимо режет слух, – низкий для женщины голос. Застывший воздух, величие, достойное Императрицы – матери всей страны и главной супруги. – Ты, может, и считаешь свои щебетания безобидными, но для слабых его пронзительность – всё равно что яд. Если посетила это место выразить сочувствие, будь добра прикрыть свой неприятный рот. Или хочешь, чтобы тебя выпустили в поле?

– … – угроза была самой прямой из возможных, и Добродетельная супруга Кин, привыкшая разве что к косвенному сарказму, задрожала от страха.

Императрица Кеншу была женщиной спокойного и лёгкого характера, открытой и простой в общении и поступках, не шибко-то заботящейся об этикете. Поскольку она часто закрывала глаза на злые языки, многие сделали ложный вывод, что им всё сойдёт с рук.

Но она по-прежнему оставалась Императрицей. Её власть была абсолютна, и, если кому-то не посчастливилось навлечь на себя её немилость, мог в одночасье лишиться положения во внутреннем дворце, будучи изгнан практически голым – и четыре супруги не были исключением.

– …Добродетельная супруга допустила серьёзную оплошность. От имени клана Кин я приношу свои извинения, – пока Рейга застыла безмолвная, Дева Сейка заговорила с бледным лицом. – Крики дичи в период течки и вправду не ласкают слух. Но если выгнать её из клетки, её рёв будет мучить ещё больше людей. Прошу Вас как главу наложниц и хранительницу клеток, оставить в клетке глупую птицу и обучить её должному поведению.

– Ху.

Что значило не изгонять её, но посадить мерзкую тётку под домашний арест в назидание. Под видом заступничества Сейка решительно отвергла Рейгу, и Кеншу прочистила горло.

Ей было ведомо о распрях в семье Кин. И, более того, Кеншу нравилась принципиальной Сейки, ненавидевшей свою коварную родственницу.

Хоть Кеншу и являлась опекуном Ко Рейрин, она также возглавляла весь гарем. Рейрин она, само собой, любила, но вместе с тем, как Императрица, была обязана присматривать за всеми Девами без исключения.

– Кин Сейка. Как дерзко с твоей стороны. Называешь своего же опекуна, императорскую супругу, похотливой дичью?

– Да. У Добродетельной супруги есть дурная привычка лезть вперёд, забывая, кто на самом деле играет ведущую роль. Те, кто не знает ни ранга, ни своих возможностей, ничем не лучше зверей.

– Повезло тебе заполучить надёжную Деву, Добродетельная супруга Кин. Из уважения к честности Кин Сейки на сей раз я закрою глаза на твои слова.

– …Благодарю Её Величество Императрицу за великодушие, – сдерживая ярость, от которой хотелось скрежетать зубами, Рейга склонила голову.

В тот же миг Кеншу завидела вспыхнувший огонёк победы в глазах Сейки и выгнула бровь.

Благородна, но всё же… незрела.

Хорошо видеть её бойкость, но если по высокомерию превзойдёт супругу, то впору её исправить.

С кривой усмешкой – отчасти для того, чтобы утешить излишне уязвлённую Добродетельную супругу Кин, – Кеншу решила поведать историю из прошлого.

– Ну-у, могу понять, почему Добродетельная супруга Кин не выказывает этой наложнице уважения. Во времена Девичьего двора никто и представить себе не мог, что именно я стану Императрицей.

– Ну и ну…

– В самом деле…?

Не знавшие о временах Девичьего двора нынешних супруг Девы заморгали, заслышав неожиданную новость.

Улыбка Кеншу стала только шире: она наблюдала, как те хоть и робко, но выпрямились, готовые слушать.

– Именно. Я нисколько не интересовалась ни вышивкой, ни поэзией – всем тем, что считается изящными женскими занятиями. Более того, я была самой старшей из Дев. Старшая, не обладающая ни миловидностью, ни стремлением оттачивать свои женские добродетели, я, если уж на то пошло, была скорее из тех, на кого смотрели свысока.

Если говорить точнее, Кеншу ни в коем разе не была неудачницей. Она с первого прочтения наизусть запомнила Пятикнижие, обыграла в го даже премьер-министра, была искусна в верховой езде и владении мечом – её природные таланты восхищали в определённых кругах. Просто эти таланты оказались несколько не тем, чего ждали от Девы.

Она была умна, но её стихи звучали как манифесты; умело танцевала, но движения напоминали не изящную даму, а разъярённого демона, а сякудзё в её руках скорее походил дубину – такая репутация была у неё в те времена.

И она, и клан Ко прекрасно это понимали, так что, сказать по правде, изначально на место Девы прочили младшую сестру Кеншу, Сейшу. Но накануне вхождения во дворец та сбежала с возлюбленным, так что обожавшая Сейшу семья Ко решила не привязывать её ко дворцу, но дать выйти замуж, отправив вместо неё Кеншу. Кеншу в то время рассчитывала стать первой женщиной-чиновником, ребёнком была трудным, угрюмым, а потому в отместку с завидной регулярностью пропускала церемонии и чаепития.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041d\u0435\u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u043e\u0435 \u043f\u043e\u044f\u0441\u043d\u0435\u043d\u0438\u0435. \u0418\u043c\u0435\u043d\u0430 \u043c\u0430\u0442\u0435\u0440\u0438 \u0421\u0435\u0439\u043a\u0438 \u0438 \u0441\u0435\u0441\u0442\u0440\u044b \u041a\u0435\u043d\u0448\u0443 \u0447\u0438\u0442\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u043e\u0434\u0438\u043d\u0430\u043a\u043e\u0432\u043e, \u043d\u043e \u0437\u0430\u043f\u0438\u0441\u0430\u043d\u044b \u0440\u0430\u0437\u043d\u044b\u043c\u0438 \u0438\u0435\u0440\u043e\u0433\u043b\u0438\u0444\u0430\u043c\u0438. \u041c\u0430\u0442\u044c \u0421\u0435\u0439\u043a\u0438 \u2013 \u6e05\u79cb, \u00ab\u044f\u0441\u043d\u0430\u044f \u043e\u0441\u0435\u043d\u044c\u00bb. \u0421\u0435\u0441\u0442\u0440\u0430 \u041a\u0435\u043d\u0448\u0443 \u2013 \u9759\u79c0, \u00ab\u0442\u0438\u0445\u043e\u0435 \u0432\u0435\u043b\u0438\u043a\u043e\u043b\u0435\u043f\u0438\u0435\u00bb. \u041a \u0441\u043b\u043e\u0432\u0443, \u0438\u043c\u044f \u041a\u0435\u043d\u0448\u0443 \u2013 \u7d79\u79c0, \u00ab\u0432\u0435\u043b\u0438\u043a\u043e\u043b\u0435\u043f\u0438\u0435 \u0448\u0451\u043b\u043a\u0430\u00bb (\u0442\u0430\u043a\u043e\u0439 \u0436\u0435 \u043f\u043e\u0441\u043b\u0435\u0434\u043d\u0438\u0439 \u0438\u0435\u0440\u043e\u0433\u043b\u0438\u0444)."
}
]
}
]
}
]
}

– Приятные воспоминания. Единственной отдушиной для меня были тренировки на мечах с Талантливой супругой Ген в грушевом саду… Наши спарринги даже главу Шукан пугали до дрожи. Верно я говорю, Госецу?

– …И правда, – едва прозвучало её имя, как губы Талантливой супруги Ген расплылись в улыбке – она впервые за весь разговор позволила себе слово. – Садовники в слезах молили нас не ломать садовые деревья.

– Ха-ха, – рассмеялась Кеншу. Девы в изумлении переглядывались, услышав неожиданные подробности о прошлом своих наставниц. – Его Величеству по душе были скромные благородные дамы. Так что мы с Госецу бились за титул Талантливой супруги. В те времена самой яркой фигурой Девичьего двора была Благородная супруга Шу. Лицо было прекрасно – необыкновенная красота и божественный аромат. Сострадательная, добродетельна, скромная. В Девичьем дворе её звали [Гибискусом Его Высочества].

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0417\u0430\u0438\u043c\u0441\u0442\u0432\u043e\u0432\u0430\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0438\u0437 \u041a\u0438\u0442\u0430\u044f \u0432\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435\u00a0\u56fd\u8272\u5929\u9999 \u2013 \u043d\u0435\u043e\u0431\u044b\u043a\u043d\u043e\u0432\u0435\u043d\u043d\u0430\u044f \u043a\u0440\u0430\u0441\u043e\u0442\u0430 \u0438 \u0431\u043e\u0436\u0435\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u0430\u0440\u043e\u043c\u0430\u0442 (\u043e\u0431\u0440. \u043e \u043f\u0438\u043e\u043d\u0435). \u0422\u0430\u043a\u0436\u0435 \u043c\u043e\u0436\u0435\u0442 \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u043e\u0432\u0430\u0442\u044c\u0441\u044f \u0434\u043b\u044f \u043e\u043f\u0438\u0441\u0430\u043d\u0438\u044f \u0436\u0435\u043d\u0449\u0438\u043d\u044b \u043d\u0435\u043e\u0431\u044b\u0447\u0430\u0439\u043d\u043e\u0439 \u043a\u0440\u0430\u0441\u043e\u0442\u044b \u0438 \u0431\u043b\u0430\u0433\u043e\u0440\u043e\u0434\u0441\u0442\u0432\u0430."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u8299\u84c9 \u2013 \u044d\u0442\u043e \u0438 \u0433\u0438\u0431\u0438\u0441\u043a\u0443\u0441, \u0438 \u043b\u043e\u0442\u043e\u0441. \u0427\u0442\u043e \u043a\u043e\u043d\u043a\u0440\u0435\u0442\u043d\u043e \u0432 \u044d\u0442\u043e\u043c \u0441\u043b\u0443\u0447\u0430\u0435 \u2013 \u043d\u0435 \u0437\u043d\u0430\u044e, \u043d\u043e \u0440\u0435\u0448\u0438\u043b\u0430 \u043e\u0441\u0442\u0430\u0432\u0438\u0442\u044c \u043f\u0435\u0440\u0432\u044b\u0439 \u0432\u0430\u0440\u0438\u0430\u043d\u0442 (\u0432\u0441\u0451 \u0436\u0435 \u044d\u0442\u043e \u0431\u043e\u0442\u0430\u043d\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u0430\u044f \u0437\u0430\u043f\u0438\u0441\u044c \u0433\u0438\u0431\u0438\u0441\u043a\u0443\u0441\u0430)."
}
]
}
]
}
]
}

– Преувеличиваете, всё это дела давно минувших дней. Даже вспоминать неловко, – смущённо опустила голову Благородная супруга Шу, пока Кеншу щурилась в ностальгии.

Завидев её изящный облик, так и вызывавший желание защитить, Девы вдруг осознали.

Понятно, так в прошлом поколении Благородная супруга Шу была в том же положении, что и Ко Рейрин.

Любимая дочь семьи Шу и презираемая дочь дома Ко. Но в новом поколении их роли полностью поменялись – ирония судьбы.

– Преувеличиваю? Без твоего заступничества навряд ли я смогла бы остаться в Девичьем дворе, – Кеншу задумчиво всмотрелась в Благородную супругу Шу. Всегда прекрасная, [гибискус Девичьего двора]. Хрупкая, скромная… но временами проявлявшая присущую дому Шу страсть – та, с кем она больше всего сблизилась в Девичьем дворе. – …Сколько же лет минуло с тех пор, как мы были частью Девичьего двора? – тихо пробормотала Кеншу, придвинув к себе чашку. Наслаждаясь ароматом хризантемового чая, мыслями она погрузилась в те ностальгические дни.

– Боже, Кеншу-сама. Что Вы только забыли в таком месте.

К примеру, одним летним днём Кеншу забралась на крышу Девичьего двора и легла там, греясь на солнышке.

Стоял полдень, солнце палило нещадно. Раскалённая черепица и без того слепила глаза, а уж лежать на ней было не просто невыносимо жарко, но и опасно.

– Если перегреюсь на солнце, заработаю головную боль и тошноту, даже с постели не смогу встать. Если посплю здесь четверть стражи, заболею и смогу пропустить завтрашний фестиваль Танабата…

– Прошу, воздержитесь от вреда своему здоровью ради таких глупостей.

Кеншу ответила с ленцой, и выглянувшая с балкона Дева – Шу Габи – нахмурила свои изящные брови. Обычно она была девой спокойной, с нежным взглядом опущенных глаз, какой поражал в самое сердце, но на сей раз прожигала взглядом, резким тоном укоряя виновницу.

– Хоть представляете, как я испугалась, увидев Кеншу-сама на крыше Девичьего двора из кайро дворца Шуку? Заснув в такую жару, Вы могли не просто упасть, но и жизни лишиться!

– Думаешь, член дома Ко может умереть от такой ерунды, как жара или холод? Я не хрупкая слабачка вроде тебя.

– Может, Вы и крепки, Кеншу-сама, но Ваши придворные дамы в одеяниях глициниевого жёлтого цвета, боюсь, уже себя не помнят от страха. Бедняжки, всё это время искали Кеншу-сама, бледные, как смерть. Ну же, спускайтесь сюда.

Она вовсю распекала Кеншу за то, что слишком долго лежала на черепице, даже потянула её на себя за дзюкун, и пришлось Кеншу сдаться и отказаться от сна. С лёгкостью воина она спрыгнула на парапет, а после, с обидой пожав плечами, буркнула: «Да разве тебе понять мои чувства?».

– Тебе, говорят, лишь дать иглу – вышьешь прекрасные узоры, явно только и ждёшь празднования Танабата, узнать, кто искуснее в вышивке. А что я, никогда не державшая в руках ничего тоньше кинжала? Глициниевые жёлтые как увидели с таким трудом подготовленный мною шёлк, так три дня рыдали, твердя: «Лучше откусить себе язык, чем показывать такое Его Высочеству».

– Какая вышивка способна довести до слёз придворных дам в глициниевых жёлтых одеждах? – удивлённо спросила Габи, но лишилась дара речи, едва Кеншу сунула руку в рукав и передала ей свою работу.

Всё потому, что на мятый рваный шёлк сеткой были наклеены схожие с верёвкой толстые нити.

– …Что это?

– Попыталась изобразить диаграмму Великого Предела Неба и Земли в линейной композиции. Чёрный шнур – Инь, белый – Ян.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u0438\u0430\u0433\u0440\u0430\u043c\u043c\u0430 \u0412\u0435\u043b\u0438\u043a\u043e\u0433\u043e \u043f\u0440\u0435\u0434\u0435\u043b\u0430 (\u0442\u0430\u0439\u0446\u0437\u0438\u0442\u0443) \u2014 \u044d\u0442\u043e \u0441\u0445\u0435\u043c\u0430\u0442\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u043e\u0435 \u0438\u0437\u043e\u0431\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435, \u0438\u043b\u043b\u044e\u0441\u0442\u0440\u0438\u0440\u0443\u044e\u0449\u0435\u0435 \u043a\u043e\u043d\u0446\u0435\u043f\u0446\u0438\u044e \u0412\u0435\u043b\u0438\u043a\u043e\u0433\u043e \u043f\u0440\u0435\u0434\u0435\u043b\u0430 \u0432 \u043a\u0438\u0442\u0430\u0439\u0441\u043a\u043e\u0439 \u0444\u0438\u043b\u043e\u0441\u043e\u0444\u0438\u0438.\u00a0\u0414\u0438\u0430\u0433\u0440\u0430\u043c\u043c\u0430 \u0438\u0437\u043e\u0431\u0440\u0430\u0436\u0430\u0435\u0442 \u043f\u0435\u0440\u0435\u043f\u043b\u0435\u0442\u0430\u044e\u0449\u0438\u0435\u0441\u044f \u0441\u043f\u0438\u0440\u0430\u043b\u0438 \u0438\u043d\u044c \u0438 \u044f\u043d \u0432\u043e\u043a\u0440\u0443\u0433 \u0446\u0435\u043d\u0442\u0440\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e\u0439 \u043f\u0443\u0441\u0442\u043e\u0442\u044b."
}
]
}
]
}
]
}

– …У меня много вопросов, но главный: зачем использовать в вышивке шнуры?

– Мелкая кропотливая работа – не моё. Подумала, толстыми нитками быстрее закрою площадь, вот и остановилась в итоге на шнуре, – меня надо похвалить хотя бы за то, что не использовала грубую верёвку, – с серьёзным видом добавила Кеншу, и Габи схватилась за висок.

– В итоге ты даже не пришила, а приклеила. Куда делся элемент иглы?

– Дура. Такой толстый шнур никак в иголку не пролезет. Неужели не очевидно?

Почему-то Габи тут же расхохоталась – а ведь её только что дурой обозвали. Пожалуй потому, что в голосе Кеншу не было ни капли злобы – лишь чистая искренность.

– Но Кеншу-сама. Знаю, Вы правда преуспели в разных видах искусства, но если после танца на днях оплошаете ещё и в вышивке на фестиваль Танабата, другие Девы будут смотреть на Вас свысока. Если так пойдёт и дальше, место Талантливой супруги будет Вам обеспечено. Разве Вам не обидно?

– Нисколько, – ответ Кеншу был прямолинеен, хоть и с кривой усмешкой. – Я хотела стать правительственной чиновницей. Защищать народ, развивать земли. Четыре супруги – красивые слова, но, как ни крути, мы всего лишь наложницы. Что толку – какое место среди них занимать? Ладно бы речь шла о роли Императрицы, матери Поднебесной, ну-у, трон Императрицы уже твой.

Без тени лести Кеншу признала своей Императрицей Деву другой семьи, и Габи неловко улыбнулась.

– Стану ли я Императрицей, ведомо лишь Его Высочеству и Её Величеству Императрице… но мне бы не хотелось, чтобы Кеншу-сама оказалось в самом низу, – с этими словами она достала из складок своего изящного наряда аккуратно сложенный шёлк.

Развернув его, девушка обнажила роскошную вышивку с кирином.

– Вышила узор в виде любимого домом Ко кирина. Пожалуйста, вывесьте завтра эту работу. Уверена, тогда даже злоязычная Рейга-сама и непреклонная Хорин-сама немного притихнут, – нежные глаза Габи были полны искренней заботы и твёрдой воли. – Его Высочество удостоил меня своей милостью. Если мне посчастливится стать Императрицей, желаю видеть Вас своей правой рукой. Если подле меня будет человек честный и правдивый, как Вы, Кеншу-сама, слабой духом мне будет на кого опереться.

Эта красавица клана Шу была самой младшей из Дев. Из-за того, с какой скромной манерой она держалась, Девы других семей порой взирали на неё свысока.

Но из всех них Габи питала искреннее восхищение к Кеншу – отчуждённую, но притом терпимую ко всему и вся.

Глядя в чистые как у тэннин глаза Габи, Кеншу не удержалась от смеха.

– Слабая духом? Шутить изволишь? – она взяла расшитый Габи шёлк и осторожно провела пальцами по аккуратным стежкам. – Вышивка раскрывает характер. Работа изысканна, но смела в цветах. Чем больше слоёв нитей, тем жёстче ткань, но ты накладываешь стежки разных цветов снова и снова. Кажется хрупкой, но на деле игла неоднократно пробивала жёсткую ткань – что как не это доказывает твои упорство и решительность?

– Ну и ну. Звучит как-то грубо.

– Но разве я неправа? Может, ты и кажешься нежной и утончённой, но на деле женщина упрямая и непреклонная, которая, если что-то задумала, любой ценой доведёт дело до конца, – Кеншу ловко перевернула шёлк и приподняла уголок губ. – Но именно этим ты мне и нравишься. Совсем как моя младшая сестра.

– Младшая сестра… Сейшу-сама? Слышала, она нежная и кроткая принцесса, неспособная и мухи обидеть.

– Ага, её легко довести до слёз. Но вместе с тем поразительно упряма. Вы с ней похожи, не так ли?

Габи лишь вздохнула на весёлый смех Кеншу. Потому что попросту не знала, как реагировать.

– …Как бы Вы меня ни оценивали, буду признательна, если моя вышивка Вам пригодится.

– Нет, я не стану её использовать. Репутация у меня и так дурная – если вдруг покажу настолько сложную работу, самое большее – вызову подозрения. Да и жаль будет показывать её тому мужчине. Сохраню как платок, – сложив шёлк с неожиданной аккуратностью, Кеншу озорно коснулась его губами; Габи только диву давалась.

– [Тому мужчине]… вот так слова в адрес будущего Императора. Его Высочество – человек, искусный в литературе и военном деле, и пускай тих, он добросердечен, заботлив к своим Девам.

– Увы, клан Ко не из тех, кто довольствуется чужой любовью. Я хочу быть той, кто любит, – сказала Кеншу, и глазом не моргнув, и вдруг хлопнула в ладоши: «Точно». – Но раз уж я приняла подарок, надо бы отблагодарить. Что бы ты хотела? Меч, копьё, а-а, или, может быть, лук?

– Почему сплошь оружие… Это что, проявление враждебности?

– Дура. Неужто невдомёк смысл дарения оружия? Даже если окажемся далеко, чтобы прийти на помощь, я буду рядом: это оружие защитит тебя вместо меня… есть ли лучший способ выразить дружбу? – небрежно кичилась своей абсурдной логикой Кеншу, на что Габи только грубо махнула рукой: «Да-да».

– Как Вам будет угодно. В таком случае подарите, когда сочтёте нужным. Преподнести оружие в подарок… необязательно сегодня. Можно и на следующей недели, в следующем году, а то и в следующей жизни.

– Вот видишь. Всё-таки у тебя есть характер, – уколола её Кеншу, и Габи моргнула: «Ну-у».

Затем обе дружно разразились смехом, и смех их неустанно звенел под летним солнцем… бывали у них и такие безмятежные дни.

На роль Императрицы была избрана изящная и сострадательная Шу Габи. Благородной супругой – яркая и красивая Кин Рейга. Добродетельной супругой выбрали Ран Хорин, Нравственной супругой – Ген Госецу, а низшей по рангу Талантливой супругой обречена быть не желавшая великолепия супруги Ко Кеншу. Иерархия пяти Дев была ясной как день, что даже принесло спокойствие в Девичий двор.

Пока однажды… как раз когда лето сменялось осенью.

Нежданное событие потрясло весь Девичий двор.

– Эпидемия, говорите…? – пять Дев собрались в Девичьем дворе обсудить церемонию плодородия, как Шукан принесли им зловещую весть.

Оказалось, Гэн’яо – на тот момент ещё Наследный Принц – во время посещения пострадавших от наводнения земель, дабы оказать поддержку обездоленным, подхватил болезнь.

Примерно через трое суток после возвращения в столицу его ни с того ни с сего начало рвать, а затем последовала кровавая диарея. Лицо побелело как воск, сильные боли в животе не давали ему спать.

– Поначалу мы решили, что во всём виновата грязная вода, но слишком серьёзны симптомы. Он не в состоянии выпить приготовленный лекарем отвар, посему нам остаётся лишь понадеяться на его силу воли и приложить все силы, чтобы вывести яд. Девы должны воздержаться от выхода из своих покоев.

Косё – по словам офицера Шукан, – что первым оказал помощь Принцу, когда его начало рвать, со вчерашнего дня страдал от тех же симптомов. Из-за риска заражением инфекцией Девам было велено оставаться в своих дворцах. Неясно было, как именно передавался яд. Всем, кто в последние несколько дней касался кожи Наследного Принца, дышал одним воздухом или делил с ним еду и питьё, рекомендовали уединиться, поскольку был риск заражения.

– К-как же так…!

– Всего несколько дней назад я гуляла с ним в саду.

Женщин объял ужас. Мысль о том, что красивый и могущественный Принц испражняется кровью, была страшна сама по себе, но куда сильнее ужасало осознание того, что то же самое могло ждать и их самих.

Позабыв, как ранее они смиренно улыбались: «Я готова посвятить всю жизнь Вашему Высочеству», Рейга и Хорин бросились по своим покоям и с головой спрятались под футон. Госецу уединилась в складских помещениях дворца Гентан, решив отделиться от своих придворных дам; хоть Габи и бросала полные сомнений взгляды в стороны главного дворца, где располагались покои Наследного Принца, придворные дамы настаивали на её возвращении во дворец Шуку.

Однако… одна осталась.

– Кеншу-сама…?

– Офицер Шукан, – лишь Кеншу осталась на месте и хмуро вопрошала у стоявшего рядом Шукан. – Ты сказал, что нам остаётся лишь понадеяться на его силу воли. Почему не заставили его принять лекарство?

– Так ведь, эм, …Его Высочество корчится и мечется в бреду, его невозможно удержать и влить настой.

– В ваших рядах столько военных чинов, а вы не в состоянии сдержать одного-единственного мужчину? Быть может, боитесь крови или ядовитого дыхания Его Высочества?

Шукан смолчал – шпилька угодила прямо в цель. Тишина стала ответом.

Кеншу недовольно вздохнула и развернулась. Но направилась она отнюдь не к своим покоям во дворце Коки. Женщина держала путь к жилой резиденции Наследного Принца.

– Кеншу-сама! Что Вы задумали!

– Ухаживать за ним. Неужто не очевидно? – Кеншу небрежно обернулась к окликнувшей её Габи. – Несчастный мужчина, брошенный как подданными, так и женщинами… буду буквально подтирать ему зад.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u5c3b\u62ed\u3044 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043f\u043e\u0434\u0442\u0438\u0440\u0430\u0442\u044c \u0437\u0430\u0434\u00bb. \u0412 \u043f\u0435\u0440\u0435\u043d\u043e\u0441\u043d\u043e\u043c \u0441\u043c\u044b\u0441\u043b\u0435 \u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u043f\u0440\u0438\u0432\u043e\u0434\u0438\u0442\u044c \u0432 \u043f\u043e\u0440\u044f\u0434\u043e\u043a \u0447\u0443\u0436\u0438\u0435 \u0434\u0435\u043b\u0430; \u0438\u0441\u043f\u0440\u0430\u0432\u043b\u044f\u0442\u044c \u0447\u0443\u0436\u0443\u044e \u043e\u0448\u0438\u0431\u043a\u0443. \u0417\u0434\u0435\u0441\u044c \u0436\u0435 \u0435\u0449\u0451 \u0438 \u043f\u0440\u044f\u043c\u043e\u0435 \u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u0438\u0435, \u0443\u0447\u0438\u0442\u044b\u0432\u0430\u044f \u0431\u043e\u043b\u0435\u0437\u043d\u044c \u041f\u0440\u0438\u043d\u0446\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

– Но тогда Вы можете навредить себе, Кеншу-сама…

– Неужто думаешь, что мои тело и дух падут перед какими-то испражнениями

Габи продолжала говорить, но та в ответ только плечами пожала. И вдруг прищурилась.

– Долг жены – защищать своего мужа до самого конца. Я не намерена ублажать его как наложница, но готова отдать за мужа свою жизнь. Я стала Девой, так разве это не естественно?

На её спокойные слова все, кто остался, затаили дыхание.

Девы – цвет Девичьего двора. Прекрасные женщины, согревающие сердце Наследного Принца… Но, вопреки общепринятому мнению, сколь важный смысл Кеншу придала титулу [Девыжены] своими словами?

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0411\u044b\u043b\u043e \u043d\u0430\u043f\u0438\u0441\u0430\u043d\u043e \u0414\u0435\u0432\u0430 (\u96db\u5973), \u043d\u043e \u0447\u0442\u0435\u043d\u0438\u0435 \u043f\u043e\u0434\u043f\u0438\u0441\u0430\u043d\u043e \u043a\u0430\u043a \u3064\u307e(tsuma) \u2013 \u00ab\u0436\u0435\u043d\u0430\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

Все молча наблюдали, как Кеншу зашагала прямиком к главной резиденции так естественно, словно шла в собственные покои.

Всю следующую неделю Кеншу оставалась в главном дворце у постели Наследного Принца.

И пускай слова шли о силе духа и решимости, действия её также были аккуратны и продуманны. Выяснив, у кого из присматривавших за Наследным Принцем косё были больные родственники, дети или пожилые родители, она отпустила их из дворца. Вместо того, чтобы принуждать их надолго оставаться там без какой-либо необходимости, она приказала слугам следить, чтобы все достаточно ели и спали, да и сама продолжала ухаживать за Принцем, следуя этому правилу. Мыла руки как одержимая, сама насильно вливала в Кронпринца лекарство, по нескольку раз кипятила воду и мыла его.

Благодаря её грамотному уходу Принц избежал обезвоживания и обескровливания и сумел пойти на поправку.

Через несколько месяцев, когда бывший Император решил отречься от престола, Наследный Принц принял на себя его обязанности и назначил Дев своими супругами. Статус четырёх супруг по ослаблению влияния распределился следующим образом: Шу Габи, Кин Рейга, Ран Хорин и Ген Госецу. Кеншу же он назначил своей Императрицей.

На церемонии её восшествия на престол Император пояснил, что она «достойна стать матерью Поднебесной», и никто не мог с этим поспорить…

Шух.

Аромат хризантемового чая разошёлся по воздуху и растаял в нём; Кеншу опомнилась от своих размышлений и моргнула.

– …Ну-у, что ж. В общем, иерархия женщин в гареме – явление зыбкое и мимолётное, кто знает, когда и как всё перевернётся с ног на голову. На данный момент те, кто занимает уровень ниже, должны почитать вышестоящих, но и те не должны свысока смотреть не людей ниже их. Вне зависимости от статуса и положения, взаимное уважение – вот что важно, – завершила свой рассказ Кеншу и глотнула чай.

Достоинство Добродетельной супруги Кин было защищено, а репутация – сохранена, и та облегчённо выдохнула, поддакивая с подобострастием:

– Всё так, как Вы говорите. А, нет, разумеется, положение Её Величества Императрицы нерушимо. В конце концов, из всех нас подарить жизнь такому прекрасному Принцу, как Его Высочество Гёмей, сумела лишь Её Величество Императрица…

Звяк! – но в тот же миг Кеншу швырнула чашку на пол, и Добродетельная супруга Кин дёрнулась от неожиданности.

– Ой-ой. Рука соскользнула, – её тон был поразительно монотонен. – Но разбитая чаша в день визита вежливости – дурная примета. Как ни прискорбно прерывать нашу встречу, но, пожалуй, на сегодня хватит.

– Э… – женщины растерялись от того, как спешно Кеншу попыталась окончить чаепитие.

– Э, это…, я что-то не то сказа…

– Точно, Девы. Я приготовила для вас подарки. В соседней комнате вас ждут отрезы шёлка, выбирайте любой понравившийся узор. Надеюсь, что вы и впредь будете заботиться о Рейрин.

Рейга попыталась было спросить с неловкой улыбкой, но Кеншу и слушать её не стала, быстро выпроводила Дев прочь.

Затем со словами «а вы что делаете?» приподняла брови и прогнала оторопевшую Добродетельную супругу Кин и Нравственную супругу Ран.

Талантливая супруга Ген молча склонила голову и вышла из комнаты, оставив Императрицу наедине с Благородной супругой Шу.

Прекрасная Благородная супруга грациозно отодвинула чашку вглубь стола и поднялась.

– …Это ради меня? – тихо спросила она мягким голосом.

Однако Кеншу, уже повелевшая придворным дамам принести новый чай, даже не взглянула на неё, просто коротко бросила:

– Ты это о чём?

Благородная супруга Шу молча смерила пристальным взглядом Императрицу, наслаждавшуюся ароматом хризантемового чая.

Наконец она мягко потупила взгляд и сдержанно улыбнулась.

– Нет, ни о чём, – Благородная супруга Шу покинула комнату, почему-то прихрамывая на правую ногу. – …Такой Вы человек, – прошептала она тихо, едва различимо.

– И почему Её Величество Императрица настолько разгневалась? – нахмурилась Ген Касуи, пока три Девы вместе шли по коридору в соседнюю комнату. – Даже если её лесть была слишком уж откровенной, Добродетельная супруга Кин-сама всего лишь восхваляла Её Величество.

– Вы серьёзно, Касуи-сама? – осведомилась Сейка, недовольно помахивая веером. –Благородная супруга Шу-сама также носила дитя в своей утробе, пускай ребёнок и оказался мертворождённым. Было верхом бестактности закрывать на это глаза и заискивать перед Её Величеством Императрицей из собственной выгоды. Поистине, просто позорище.

Как бы то ни было, ей претила натура Рейги: нападала на врагов в момент слабости и заискивала перед ними, когда те были сильны.

Сейка была вне себя от ярости, её гнев полыхал всё жарче и жарче; шедшая рядом Хошун из семьи Ран робко добавила:

– Но почему Её Величество так разгневалась именно на неуважение к Благородной супруге Шу-сама? Когда оскорбляли Рейрин-сама, она прибегла разве что к словесным угрозам, но стоило зайти речи о Благородной супруге Шу-сама, как она даже чашку разбила. Хоть и не сказала бы, что они с Благородной супругой Шу-сама казались особенно близки… – шёпотом, но вполне резонно заметила девушка.

Сейка хотела было отмахнуться: «Как Императрица, она попросту не потерпела нарушения иерархии среди супруг», но, подумав, что её слова не лишены разумного зерна, постучала пальцем по вееру.

– И то верно… Хоть она и уважает Благородную супругу Шу-сама как прежнюю главу Дев, особой дружбы между ними не заметно.

– Признаться, когда Благородная супруга Шу-сама потеряла ребёнка, другие наложницы сразу немедленно навестили её, и только Её Величество Императрица, как я слышала, даже подарка не прислала, – сказала Касуи, словно только-только припомнив, и Сейка фыркнула.

– Ну-у, если говорить о нашей Добродетельной супруге-сама, уверена, её [визит вежливости] был пропитан злорадством – явно пришла сыпать соль ей на рану; уж лучше никакого внимания, чем такое.

Больше всего на свете Сейка любила прекрасное.

В Императрице Кеншу не было той утончённой красоты Рейрин, где изящество шло бок о бок с силой, но она внушало то благоговение, словно бескрайний простирающийся горизонт. В сравнении с презренной и подлой Добродетельной супругой Кин, сторона Императрицы привлекала девушку куда больше.

Но едва увидела в соседнем помещении ряды шёлковых отрезов разных цветов, как вдруг смягчила тон.

– А может…

Борьба в красоте, борьба в образованности, борьба за благосклонность. Их вечно сравнивали, и даже получаемые награды всегда разнились. А значит, редко когда выдавался шанс на честное награждение предметами равной ценности.

То же было справедливо для Дев. Как только Дева становится супругой, её постоянно сравнивают с другими в вопросах, скажем, как часто она развлекает мужа или родила ль она ему Принца – в таких условиях любая женщина рано или поздно окончательно потеряет душевный покой.

– Быть может, изначально они были добрыми подругами, но позже затерялись в водовороте раздора. И разбитая чаша была последним знаком дружбы, который она проявила к той, с кем её более ничего не связывало, – она проскользнула между молчаливыми девушками и осторожно провела рукой по ткани. Вытканные на тончайшем шёлку замысловатые узоры представляли собой зрелище необыкновенной красоты. – …А. Этот белый – мой.

Сейка была женщиной, что целый год стойко выживала в Девичьем дворе.

И когда она обернулась, на её великолепном лице уже сияла хитрая улыбка.

Кеншу продолжала размышлять над тихим шёпотом, какой перед уходом обронила Габи.

– …Такой Вы человек.

– И каким же человеком я тебе кажусь? – усмехнулась она себе, подперев рукой подбородок и проводя пальцем по краю чашки.

Хоть и задавала вопрос, ответ уже знала.

Бездушным.

Той, что в стремлении к справедливости карает нарушающих иерархию женщин, но не зайдёт так далеко, чтобы протянуть руку помощи пострадавшей. Пожалуй, именно так она и выглядела.

Мне стоило тогда пойти и утешить тебя, Габи? – редкое для неё дело – вспоминать прошлое, и Кеншу скривила губы.

На ум пришло воспоминание о морозном зимнем дне. Всего за неделю до того, как Кеншу дала жизнь Гёмею. Благородная супруга Шу тоже была беременна и должна была родить через месяц после Кеншу, но схватки начались преждевременно, и Принц явился на свет мёртвым.

Дворец Шуку затянули занавесями цвета разбавленных чернил, со всех дворцов несли соболезнования и дары сочувствия, но Кеншу так ни разу и не навестила подругу.

В конце концов, как у неё хватило б смелости прийти и встретиться с ней лицом к лицу? В то время как Габи тяжело переносила беременность, Кеншу прочили лёгкие роды. Говорили, что Габи из кожи вон лезла, чтобы зачать наследника, но Кеншу заимела ребёнка почти без усилия, сама на то не особо надеясь. И самое главное – Принц Габи мёртв, в то время как ребёнок Кеншу ещё был жив.

Какую бы доброту ни проявила Кеншу, она всё равно, что яд.

Острота клинка видна глазу, но как измерить, сколь глубоко её разъест яд, именуемый Кеншу? Опасаясь причинить ещё больше боли, она во что бы то ни стало держалась подальше от Габи.

Втайне она все силы бросила на то, чтобы организовать пышные похороны для почившего Принца, обеспечила дворец Шуку дровами и наняла искусных поваров, но вместе с тем проявила необычайную осторожность, чтобы её собственное имя и мельком не упоминалось.

Но здоровье разбитой Благородной супруги Шу ничуть не улучшилось, и в конце концов её настолько сразил недуг, что она уже не могла встать с постели. А тем временем настал день родов Кеншу.

Думая о Габи, которая, небось, в своей тёмной спальне во дворце Шуку слышала первый крик новорождённого и радостные вопли придворных дам да евнухов из дворца Коки напротив, Кеншу ощутила беспомощность – а ведь для неё самой то было счастливое событие.

– А-а, примите мои поздравления. В день рождения Его Высочества даже ничтожная я почувствовала, как по всей столице ревёт драконья ки. Уверена, Его Высочество вобрал в своё тело всю благодатную энергию ян этого мира, прежде чем прийти в этот мир.

На третий день после родов явилась с поздравлениями Добродетельная супруга Кин, натянутая улыбка не сходила с её лица.

Всё ещё сожалея об ускользнувшем от неё положении Благородной супруги, она с завистью прищурилась на новорождённого Принца, затем нарочито склонила голову и продолжила.

– Жаль, конечно, Благородную супругу Шу-сама, но великий цветок расцветает лишь благодаря жертве прореженных бутонов, а монарх восседает на троне, воздвигнутом на костях. Бесспорно, тело Принца Гёмея по-прежнему хранит дарованную покойным Принцем божественную волю, а потому Благородная супруга Шу-сама должна любить Принца Гёмея как собственное дитя.

Её слова настолько взбесили Кеншу, что глаза той застлала красная пелена.

Добродетельная супруга Кин заявила, что обладавший мощной драконьей ки Гёмей украл судьбу ребёнка Благородной супруги Шу.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u5929\u904b \u2013 \u0441\u0443\u0434\u044c\u0431\u0430, \u00ab\u0432\u043e\u043b\u044f \u041d\u0435\u0431\u0435\u0441\u00bb, \u0443\u0434\u0430\u0447\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

Вероятно, это саркастичное замечание было брошено с целью омрачить радостное событие Кеншу, но не личное оскорбление её беспокоило – праведный гнев горел на чудовищную бесчувственность этих слов.

– Ты же… не осмелилась заявить такое Благородной супруге Шу?

– Чем же я вызвала Ваш гнев? Я лишь восхваляла благородного Принца, благословлённого драконьей силой, и благословлённую подобным сыном Ваше Величество. Разве можно скупиться на похвалы?

Иными словами, разумеется, те же саркастичные шпильки она отпускала и в адрес Благородной супруги Шу.

Рейга прикрыла круглым веером рот, улыбаясь. В ярости Кеншу едва не вскочила, намереваясь придушить эту женщину украшавшей алтарь пуповиной, но передумала – та продолжала вещать:

– Но Благородная супруга Шу-сама оказалась столь мелочной. Когда я восхитилась драконьей ки Его Высочества, она так взбесилась, словно собиралась проклясть Императрицу. Точно-точно, ещё упомянула, что Вы единственная, кто так и не навестил её, так Благородная супруга Шу-сама в порыве ярости швырнула на пол подушку.

Никогда раньше не видела Благородную супругу Шу такой, – пожала плечами Добродетельная супруга Кин, и женщина смерила её пристальным взглядом.

Быть может, она просто хвасталась, выставляя напоказ то, как разрушила дружбу Кеншу и Габи. Загнала в угол убитую горем Габи и направила её обиды на Кеншу, выставив ту виновной.

Однако…

Швырнула подушку? Габи всё это время была прикована к постели, но сумела сесть и замахнуться рукой? – в тот же миг Кеншу поняла, в чём на самом деле нуждалась Шу Габи.

Козёл отпущения – тот, на кого можно будет выплеснуть своё негодование.

Страстная женщина рода Шу не могла смириться с потерей дитя, которое почти десять месяцев вынашивала под сердцем. Ей нужно было не утешение, но ненависть такой силы, чтобы можно было ухватиться за неё и встать на ноги. Пламя ненависти, что яростно горело бы в её сердце, разгоняя жар по всему телу…

– Верно, Благородная супруга Шу-сама исказила своё прекрасное лицо, проклиная Её Величество. Конечно, могу её понять, но это же вопиющее неуважение.

– …Вот как, – Кеншу уставилась на яркую пелёнку, в которую был укутан спящий Принц. Та самая, которая испещряли складки после родов – она сжимала её всякий раз, как тужилась.

Возьми иглу, Габи, – мысленно обратилась она к своей подруге, что, должно быть, несметное число раз пронзала твёрдую ткань тем славным жарким летним днём. – Будь то обида иль ненависть. Жги что угодно, но не вздумай останавливаться.

Даже если шёлк помнётся, если его запятнает грязь – узор не проявится, пока не лягут слои нитей.

Можешь заколоть и меня, – не удостоив и капелькой внимания дальнейшие язвительные речи Добродетельной супруги Кин, Кеншу повелела придворным дамам выставить её за дверь.

– …Ну что, Габи. Ты продолжаешь вышивать узор своей ненависти? – пробормотала себе под нос Кеншу, наблюдая, как постепенно остывает хризантемовый чай.