Я помнила далеко не все последующие события.

Папа был куда-то унесён. Кто-то поддерживал маму, пока она рыдала. В итоге появились Хулиганы, осматривая всё. Один из них вывел нас из заводского района. Строго, но без грубости.

Мы пришли домой и слёзы продолжились.

Дом был другим.

Всё ещё домом, но в меньшей степени. Папы не было.

Он был большим, громким человеком. Добрым и всегда улыбающимся, практически постоянно в хорошем настроении, даже если временами от него попахивало пивом.

Мне не хватало этого. Его запаха, его присутствия в доме.

Не знаю, странно ли это, но он был большим, сильным человеком, и я была уверена, что папа нас защитит… а теперь его не стало.

Прошёл день. Второй. В итоге мама вышла из дома — она должна была работать. Кто-то должен был.

Было тяжело смотреть на неё тем утром. Мама медленно, нерешительно одевалась. Она вышла без прощания и вернулась измождённой с красными глазами. Она плакала. Впрочем, как и я.

Состоялись похороны.

Их я тоже помню смутно. Дождя не было, но, по крайней мере, небеса окрасились в серый. Похороны проходили на кладбище, том самом, где у меня росли грибы. Два живых брата в длинных бежевых робах задвинули коробку с моим отцом в один из слотов в стене. Это была секция, посвящённая Виста Лиде. Я до сих пор не знала, что мой отец поклонялся ей.

Другой поклонник Дэарила встал перед коробкой. Его роба содержала немного больше узоров, однако без вычурности.

— Роджер без фамилии был Механиком. Он достиг четырёхсот двенадцатого уровня перед тем, как покинул нас. Он погиб, делая то, что считал правильным. Наследие его живёт вместе с ребёнком, рождённым в союзе между ним и его женой Тессой.

Брат сделал паузу.

— Он любил их обоих очень сильно. Это известно о его жизненном наследии.

— Это известно, — повторили двое других и несколько человек из небольшой толпы.

Я сглотнула и попыталась увидеть табличку с его именем, но моё зрение расплылось. Слишком влажно.

Церемония завершилась и люди разошлись. Было ещё много погибших. Последователи Дэарила будут заняты. Большая часть толпы последовала к другому место — оно было недалеку.

Мама и я остались. Мы и ещё кое-кто.

Он был чуть старше моего отца. Долговязый, с кривоватым лицом, привыкшим улыбаться. В обеих руках он держал шляпу.

— Тесса, мне жаль, — сказал он.

Мама посмотрела на него, а затем с неожиданной резкостью влепила ему пощёчину.

Он вздрогнул, конечно.

— Мы были близко к тому, чтобы сделать это правильно, — пробормотал он.

— Отъебись, Ларри, — плюнула ему в лицо мама и зашагала прочь.

Ларри был папиным другом. Он вытер, лицо смотря ей вслед. Мужчина выглядел уставшим и грустным.

— Мистер Ларри, — сказала я. Его взгляд повернулся ко мне.

— Да?

— Что произошло?

Он вздрогнул.

— Плохие вещи иногда случаются с хорошими людьми.

— Я не идиотка, Мистер Ларри, — прошипела я. — Что. Произошло.

— Я не знаю, стоит ли…

— Клянусь всеми богами, если ты попытаешься как-то увильнуть под предлогом, что не хочешь говорить с ребёнком, я предоставлю тебе местечко в одной из этих коробок лично, — мне хотелось кричать, но получился лишь хриплый и злой шёпот.

Ларри уставился на меня, отчасти осторожно, отчасти сострадающе.

— Твой отец, ребята… Мы хотели профсоюз, чтобы получить что заслуживаем. Мы не жадные, просто хотели свою долю от нашей работы. Это не должно было быть насилием, обычный отказ от работы на один день.

— Однако это всё равно стало насилием? — спросила я.

— Бригадирам это не понравились. Некоторые из них были хорошими, но далеко не все, — он потёр подошвой об землю.

— А потом пришли Блюэртоны.

Заметив моё непонимание, он сразу же пояснил:

— Они ломают протесты. Бьют организаторов. Дрянной народ, часто работают с Хулиганами. Они появились и начали возню. Мы уже собирались разойтись. Было достаточно шуму, чтобы показать недовольство начальству, но затем появились ребята из Профсоюза Ратескос, Ратсы (П.П. Дословно крысы. А ещё я не уверен, можно ли было переводить Union как профсоюз в этом случае), и начали кричать.

— Кто они? — спросила я.

— Кучка уличных. Любят пошуметь. Воруют у трудяг, но… — он оглянулся, проверяя, не подслушивают ли. — Между нами, они не плохие. У них есть сердце, в отличие от многих бригадиров.

— Они начали драку? — спросила я.

— Блюэртоны начали. Думаю, они волновались из-за беспорядков в Дитце. Остальное ты знаешь

Я не знала, но не стала говорить. Взгляд скользнул к нише отца.

В животе скрутилось что-то гадкое.

— Спасибо, Ларри, — сказала я.

— Я, мы с ребятами попытаемся сделать что-то по поводу счёта.

— Счёта?

Он поморщился.

— Это скорее разговор к твоей маме.

— Говори, — приказала я. Это опять прозвучало как шепот.

— Ну… счёт от компании. Видишь ли, Роджер был механиком, теперь им нужно обучать нового, а это стоит денег. Кто-то должен заплатить. А раз он нарушил контракт, то это ложится на вашу семью.

Перед глазами поплыло красное.

Они

Они собирались заставить нас заплатить. За замену моего отца. Ларри ещё что-то говорил, но я не слышала. Сердце колотилось, в ушах гудела кровь. Тошнило так, что, казалось, сейчас вырвет.

Руки сжались. Хотелось разорвать кому-то лицо, но…

В какой-то момент Ларри ушёл. Я стояла вплотную к стене. Шея болела от того, что я смотрела вверх на табличку.

Роджер

Просто имя и дата.

[Вы уверены, что хотите удалить класс [Агариковый Клирик]?]

Да

***