Эпизод 13.

– Эрика! – "подруга" Сальвейр ворвалась в их общую комнату и быстро закрыла за собой дверь. Ее соседка по комнате сидела перед зеркалом и расчесывала волосы.

– Ну? Как все прошло?

– Ничего не получилось. Эта сука цела и невредима.

– Чем эти придурки занимаются? Я им что, мало заплатила?

- Они...

– Ну, давай, говори.

– Их нашли мертвыми.

– Мертвыми? Всех? Как такое случилось? Кто это сделал?

- Не знаю. Руководство академии быстро замяло это дело.

Сальвейр застыла с растерянным взглядом, это явно не то, что она ждала. У нее явно узкий кругозор, и заниженная самооценка. У нее нет ничего, кроме статуса ее родителей, поэтому она издевается над окружающими и ведет себя высокомерно, чтобы показать, что она лучше их. И особенно злится, если у нее не выходит. Это задевает ее гордость. Ничтожная девчонка.

Но это не значит, что у нее совершенно нет ума. Она дочь благородного дома, имеет определенный статус и знает, как его использовать, чтобы получить преимущество. Элементарный пример – ее умение подкупать разную шпану. Поэтому, хотя особыми возможностями она не выделяется, но недооценивать ее тоже не стоит. Составить два и два она сможет.

– Когда я раньше отправляла недоумка к сучке Лестир, он не вернулся. Теперь с Деакатар произошло тоже самое. Это точно не совпадение. Их кто-то защищает. Но ребята были таланта уровня А и В. Подкупив академию, можно сделать так, чтобы сюда пропустили телохранителя, но даже мой папа сказал, что это слишком дорого. Сумма за пропуск для ранга А и выше непомерна для Левар или Деакатар. Как они это провернули? Тц. Ну, ничего. Я напишу папе. Он все решит.

Пусть Сальвейр не полная дура, но и не очень умная. Суть дела она не поняла. Додумалась только использовать возможности своего отца для расследования. Но богатая и влиятельная семья – это тоже ее превосходство над остальными. Ей просто повезло родиться в такой семье.

Эрика достала бумагу и принялась писать письмо. Барон Сальвейр, конечно, делает все ради выгоды, но пока ты не попросишь непомерного, он исполнит желание своего ребенка. А тем более что-то столь элементарное, как проверить эту Арабеллу Деакатар. Все же у нее могут быть влиятельные родственники или типа того. Поскольку до этого Бель терпела все издевательства, раньше Сальвейр об этом не сильно задумывалась, но теперь решила убедиться. Поэтому в своем письме она жаловалась на Лестир и Деакатар, просила найти ей информацию об Арабелле (личное дело Рамилии у нее уже было). А также клянчила прислать ей наемников без разрешения академии и давила на факт ее оскорбления. Короче, ничего особенного. Письмо избалованной девочки. А после этого она использовала свою подчиненную-подружку, чтобы та отправила его в баронство. Оставалось только ждать результата.

* * *

Прошло несколько дней.

Наконец-то пришел ожидаемый ответ из дома в виде нескольких дополнительных артефактов с энергией и личного дела девушки по имени Арабелла Деакатар. Также было письмо с отказом послать ей наемников в подчинение. Причиной было то, что их территория сейчас ведет полномаштабную войну с территориями Лестир и Регалия, ситуация напряженная, поэтому все ценные солдаты заняты. Кто знал, что Освальд все же решит поддержать Дириана войсками?

Очевидно, Сальвейр топнула ногой из-за ее неисполненного желания, но затем переключилась на присланную информацию.

Итак. Арабелла Деакатар. Мать: Оделис Деакатар. Отец: неизвестно. Информации об Оделии немного, но такая личность действительно существовала. Она умерла еще до войны. Будучи одной из незаконнорожденных детей, она тоже боролась за наследство, но не имела особых способностей, кроме внешности, была расточительной и во всех своих делах полагалась на своих любовников, поэтому, очевидно, проиграла, когда те поняли, какая она шалава. В результате, Оделия Деакатар со временем растратила все оставшееся у нее имущество и выживала, продавая свое тело. Упоминаний о взрослых детях в ее биографии нет, хотя несколько беременностей и абортов у нее было, но с количеством ее любовников и тем фактом, что она умерла только лет десять назад, наличие у нее дочери не удивляет.

– Хах, да эта Арабелла всего лишь дочь шлюхи, – презрительно рассмеялась Эрика. – А сколько гонора! Будто она королевская особа, – пхыкнула Сальвейр и продолжила читать.

Как уже было сказано выше, отец Беллы неизвестен. Но вряд ли такой незаконнорожденный ребенок кому-то нужен. Таких детей в благородных домах и так не любят, а тем более детей женщин легкого поведения. То есть, вряд ли у нее есть влиятельная поддержка. Имущества нет, сила гарантировано ранга D. Ее документы полностью в пределах нормы, нет ничего подозрительного.

– Тц.

Что ж, придраться не к чему. А чего еще можно ожидать от документов, которые делала Мелания Риксен? Здесь сколько не расследуй, ничего не найдешь. А что касается столь паршивого фальшивого происхождения, то Лана в приоритет всегда ставила правдоподобие, а не идеальную репутацию хозяина документов. Но Тенебрис, а тем более Изабель, такие мелочи не очень волнуют. И почему должны? С принципами и ценностями этого рода ведьмаков, кем бы ни были их родители, если между ними есть эмоциональная связь, они никогда не смогут убить другую сторону; они никогда не будут обращать на то, как эти личности выглядят в глазах других. Хотя в этом случае... Оделис – не ее мать, это просто женщина, не имеющая к ней никакого отношения. И то, кем она была, никоим образом не влияет на нее, а тем более не мешает. Плюс характер самой Графини – и не возникает никаких вопросов, почему Изабель на это попросту пофиг.

Итак, Арабелла Деакатар чиста. Но есть все еще подозрительный момент. Артефакт, отслеживавший их действия в определенном радиусе, поймал кадр. Там она была с маленькой, похожей на нее саму девочкой. По идее, они родственники. Вопрос: как ребенка пропустили в академию? За подобное тоже нужно платить. Неужели у нее не столь ограниченные финансы, как кажется?

Что еще интересно, это какая именно степень родства между ними? Кто они друг другу? Загвоздка здесь в том, что они не могут быть сестрами. Девочке, ну, лет шесть-семь, не больше. Она родилась после войны. А Оделис Деакатар умерла до тех событий. Тогда кузины? Вряд ли они слишком похожи. Самый вероятный вариант, сестры по отцу, но неизвестно, кем он был, поэтому такая версия сомнительная. А связь мать-дочь Эрика даже не рассматривала. В документах указано, что Белле шестнадцать. Если бы это действительно было так, насколько же ранней была ее беременность?

Итак, Сальвейр пришла к мысли, что они сестры с разными матерями. Но тогда, значит, отец у Арабеллы все-таки есть. Это вызывает определенные подозрения. Но если он жив и здоров, что здесь делает младшая дочь? Здесь два варианта. Либо эти двое ему не нужны, либо он на том свете. Иначе почему Белла нянчится с сестрой в академии?

Что ж, Эрика у себя в голове будто открыла Америку. Ее ход мыслей, подталкивающий ее недооценивать Бель и смотреть на нее сверху вниз, не позволил ей смотреть шире и просчитать другие варианты. Поэтому все получилось так, что Сальвейр сама придумала, сама в это поверила, а теперь будет действовать согласно придуманным данным. Глупо, не находите?

Дальше действия девки Сальвейр очевидны. Клянчить у отца несколько элитных солдат, чтобы ее проучить. А Графиня об этом пока не в курсе. Простые намерения по отношению к ней женщина еще как-то вычислить сможет, а вот более коварные планы... к тому же с силой Изабель она об этом не очень волновалась, хотя и могла заподозрить неладное. Но в этот раз все будет несколько по-другому. Что будет, если наемники нацелятся не на саму Деакатар, а на ее "сестричку"?

* * *

Прошло еще два месяца.

Диана сидела в гостиной квартиры Амалии Левар. У нее явно был угрюмый вид, и не было мотивации что-либо делать. Редко она бывает в столь плохом настроении. От этого ее магическая энергия даже выходила из-под контроля. Цвет ее глаз колебался от черного до красного, на теле проявлялись руны, свойственные бессмертным, а также появились демонические крылья. Только благодаря хорошему контролю сила четырех рас не вырывалась за пределы комнаты.

Относительно глаз... каждой расе свойственен определенный спектр цветов радужки. Здесь все логично. Облик инсолитов нейтрален и часто зависит от склонности к магии определенной расы. Темные и светлые расы соответственно обладают менее и более ярким цветом глаз. То есть ведьмакам и демонам присущ темно карий, серый или иногда даже черный, а ангелам и etrange – голубой, зеленый, синий и остальные, которые можно назвать светлыми. Эльфам близки оттенки зеленого, но при использовании ментальной магии глаза их становятся серебристыми. У рас Бессмертных тоже есть особенность, при рождении у них есть определенный наследственный цвет глаз, но если они используют магию или их эмоции выходят из-под контроля, их радужки загораются красным и голубым у демонов и ангелов соответственно. Это можно назвать расовыми свойствами. Хотя нельзя сказать, что если, например, у тебя раса ведьмаков, то у тебя не могут быть глаза зеленого цвета. У слабых магов внешность – не показатель. А вот у архимагов...

У Дианы самый большой резерв в магии расы ведьмаков. Это закономерно. Кровь Тенебрис доминатна и подавляет другие. Остальные резервы у девочки на уровне "выше среднего". Выше там быть не могло. Отец девочки был полукровкой рас демонов и ведьмаков. Ведьмацкая кровь не считается, а как демон, он был на самом дне среднего уровня. Потому то, что Диана по инсолитской системе на уровне А, это уже чудо. Инсолитская магия... Макс Аманзи имел резерв опять же выше среднего уровня, это передалось Бель, а затем Диане. Из-за того, что любовник Люсии был также наполовину etrange, его кровь усилила искорку магии etrange Богини Смерти, поэтому Изабель родилась с резервом тоже выше среднего в этой магии. А дальше уже принцип ясен.

Поэтому цвет глаз девочки очевиден. Черный цвет, свойственный роду Тенебрис, но когда магия выходит из-под контроля, проявляется признак демонической расы. Хотя будучи ребенком, Диана не очень хорошо это контролирует, поэтому часто разгуливает с красным цветом.

Но в этот раз из-под контроля вышли не только глаза. Все же злость архимага – сильная штука. Уже чудо, что академия все еще цела.

– Ойойой! Фи-и-и, и что это за истерика?

Нужно говорить, кто вернулся из пар и говорит таким тоном? Думаю, нет, так делает только Гробовщица.

Амалия прошла мимо девочки к дивану, разляглась на нем, и вызвала из своей спальни нежить с веером, чтобы та обмахивала ее. Вид некромантки был довольно небрежным, особенно если учитывать тот факт, что рядом с ней сидит настоящая бомба замедленного действия.

– Ну и? Что за вид? Лимонов наелась?

Диана отвернулась. Эту тетю она знает от силы несколько месяцев, до этого они почти не виделись. Девочка не хотела с ней разговаривать.

– Нет, ну ты, конечно, можешь продолжать в том же духе, но тогда делай это вне моего дома.

Дочь Графини встала и ушла в сторону выхода.

– А твоя мать позволила тебе покидать территорию?

Очевидно, нет. Тенебрис остановилась посреди комнаты. Амалия уже начала ее раздражать. Девочка недовольно на нее взглянула, ее глаза снова загорелись красным.

– Ого, какой взгляд, – женщина явно веселилась. – Прямо как в Люсии.

Некроманка щелкнула пальцами и вызвала еще одного мертвеца, который принес "чай" в чашках.

– Пить будешь? Сядь, успокойся, а потом уже иди взрывай что-нибудь.

Диана вернулась в кресло и потянулась за чашкой.

– Ааа, стоп. Твоя мама дает мне по шее, если ты это выпьешь. Принеси молока, - последний приказ снова был нежити. И через несколько минут девочка уже спокойнее сидела, допивая стакан с белой жидкостью.

– И чего ты взбесилась? Неужели Изабель отшлепала? - раньше она мрачнела каждый раз, когда Амалия вспоминала Бель, поэтому некроманка сделала шутливое предположение. Но, похоже, не стоило этого делать, глаза девочки снова изменили цвет.

– Айя-а! Так это все из-за нее! И что она сделала?

- Ей... стало хуже. Ее сегодня уже дважды вырвало кровью.

– А она делает вид, будто все в порядке?

- Да. Она только еще больше себя истощает. Продолжает позволять наносить себе травмы... а ведь от них еще хуже!

- И ты злишься на нее из-за этого?

– На нее? Нет. Я злюсь на себя. Злюсь, потому что ничего не могу сделать. Какой смысл обладать силой, если я даже не могу ее вылечить? Я не могу ей ничем помочь!

Диана расплакалась. У нее сдали нервы. Она все еще ребенок. Ребенок, не желающий терять свою мать.

Что ж, способы воспитания Графини провалились. Она приучала свою дочь к мысли, что ее скоро не станет, но девочка все равно не хотела с этим мириться.

– Почему?! Почему моя мама должна умереть?!

– Родителей не выбирают. Уже можно назвать чудом то, что она все еще жива. Не проси у мира слишком много.

Амалия быстро обрубила плач ребенка. Женщина не была мягкой. И она не станет поощрять эти сопли.

– Она никогда ничего мне не говорит. Ни когда ей плохо, ни когда есть какая-то работа. Неужели она мне совсем не доверяет? Неужели я настолько не могу принести пользы, я что, бремя? Почему она мне ничего не рассказывает?

Похоже, это истинная причина ее истерики. Гробовщица застонала. Хотя они готовы жертвовать собой ради них, методы воспитания детей у Тенебрис явно паршивые. У всех Тенебрис. Аркл, играя в свою игру, бросил Люсию на пятнадцать лет, чтобы она выросла независимой от матери. Люсия не хотела, чтобы ее Бель была сильно к ней привязана, поэтому скинула ребенка на отца, а теперь Изабель, вроде бы нормально воспитывавшая Диану, допустила подобную ошибку. Недооценила эмоции девочки. Хотя у Графины всегда с этим были проблемы...

И что теперь Амалии делать? Если продолжить бездействовать, ребенок может не удержать над собой контроль.

Некроманка вздохнула и отослала мертвецов. Она поднялась с лежачего положения и села на диване, а потом выпила залпом остатки своей чашки. Похоже, ей все же придется провести малой сеанс с психологом.

– Дело не в том, что ты не приносишь пользы. Ты и не должна этого делать. Ты еще слишком мала. Но даже если бы ты была старше, ты ее дочь, а не рабыня. Твоя работа – просто жить рядом с ней, это все. И ее молчание никак не связано с недоверием.

– Тогда почему она так делает? Почему не позволяет себе помочь?

– Потому что ей уже никто не поможет. Лишние усилия бессмысленны.

– Но почему она не говорит, что ей плохо? Она всегда говорит мне рассказывать, если что-то не так. Но почему не делает также? Потому что я еще маленькая?

– Ха, – женщина снова вздохнула, – это у нее от Люсии. В чем-то они похожи.

– …?

Девочка не поняла ее слова. Все же она не знала Богиню Смерти. Некроманка попыталась объяснить еще раз.

– Что будет, если она тебе расскажет? Как она говорит, "кто много знает, долго не живет". Ты не умеешь брать свои эмоции под контроль. Ты хочешь знать ее прошлое, но что будет, если это тебе не понравится? Некоторые вещи лучше не знать. А сама она не очень любит об этом вспоминать.

– Но я хочу знать! Я хочу знать, кто навредил маме! Я хочу знать, из-за кого я теперь ее теряю!

– И зачем это тебе? Хочешь мести?

- ...

Диана не знала, что ответить. Это был неожиданный для нее вопрос. Она затруднилась ответить.

– Да даже если ты это услышишь, факты не изменить. Хах, потому они обе молчат. И Люсия, и Бель.

– Я… я не хочу мести. Я просто... хочу знать причину...

Голос Дианы был совсем тихим. Но она не желала отступать. Ее мать никогда не была особенно расговорчивой и редко открывала ей какую-нибудь информацию о себе. Ее особенная черта характера: если она не захочет, она не скажет. Поэтому ее дочь даже не знала, откуда у нее эти раны. Но хотела знать. Это не из злобы на тех, из кого она ее теряет. Просто желание перед смертью женщины узнать все возможное о том, кого она столько лет называет матерью. Но Изабель не говорит ей даже мелочи. Поэтому девочка стала сомневаться в себе.

Амалия прочла решимость в ее глазах. Еще некоторое время женщина молчала, обдумывая свое решение. Но потом все-таки сказала.

- Ты ведь хочешь знать, при каких обстоятельствах был причинен непоправимый вред здоровью твоей матери? Хорошо, я расскажу тебе.