Он что, развёл наши шпаги своей?

— Герцогиня запретила Вам убивать, юный лорд Штакельберг. Ещё одно движение в сторону моей дочери и Вашим противником стану я. — голос Райнхарда был резок.

— Вы признаёте поражение? — Штакельберг выпрямился.

Что? Нет!

— Отец! Я ещё могу сражаться.

Ощутив бедственность положения, я схватила Райнхарда за руку.

— Мы его признаём. — ответил Райнхард.

Штакельберг опустил шпагу, а за ним последовал и граф.

— Победил юный лорд Штакельберг. — объявила герцогиня.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Внутри я горела.

Она поднялась с трона и захлопала в ладоши. После раздались аплодисменты в толпе. Когда герцогиня махнула рукой, все затихли.

— Признаюсь, я, как и многие в этом зале, была расстроена вмешательством графа. Однако, сейчас я понимаю, что это была необходимость. Победитель, назовите Вашу просьбу.

Штакельберг сделал вид, что задумался.

— Могу ли я сохранить желание для лучших времён, Ваше Величество?

Герцогиня слегка склонила голову на бок.

— Да будет так.

При памяти герцогини можно было не сомневаться, что она это запомнит. Вопрос лишь в том, в каком настроении она будет в следующий раз и захочет ли исполнить это желание.

— Благодарю Вас. — Штакельберг поклонился.

Герцогиня приложила руку ко лбу, а затем что-то шепнула своему араникийскому наложнику. Тот подошёл к ней и подал руку, когда она вставала.

— На сегодня встреча закончена. Все юные лорды и леди свободны. — она ещё больше опёрлась на предложенную ей руку. — Развлекайтесь!

И вместе со своей свитой наложников удалилась.

Толпа вновь расползлась по залу. Многие люди обсуждали поединок и скорый уход герцогини.

— Девчонка никогда бы не одолела даже слугу Штакельберга. — сказала одна женщина. — Кажется, дом Шварцвальдов в немилости у герцогини.

— Что ты, Эльза. Герцогиня сегодня просто в плохом настроении. Все знают, что Шварцвальд её любимый мальчик на побегушках. — сказал другой мужчина и засмеялся.

Я поджала губы, но старалась не обращать на них внимания, как это делал Райнхард. Мы отошли в сторону от места событий.

Райнхард коснулся моей раненной щеки, и я вздрогнула от неожиданности.

— Рана не глубокая, шрама быть не должно. — сказал он. — Но всё равно скажи Изольде обработать её.

— Хорошо, — я мягко убрала его руку от своей щеки. — Райнх… отец.

Ранхард усмехнулся, а затем наклонился ко мне и прошептал:

— А ты уже неплохо справляешься на людях. Продолжай в том же духе.

Я нахмурилась.

— Ах!

Мы повернулись. Молодая леди густо покраснела, а затем и вовсе убежала, когда поняла, что её заметили.

— Про нас сегодня сложат много слухов. — между бровей Райнхарда образовалась складка. —  Не дадим им возможности плести те, которые нам не нужны. Поехали домой, Констанция.

Ранхард подал мне руку, и я её приняла.

****

Когда мы сели в карету, я сразу же спросила:

— Почему Вы вмешались?

Райнхард сцепил руки в замок.

— Тебе ещё рано умирать. — ответил он.

— Я бы не умерла. Вот будь у меня вторая шпага этот Штакельберг бы…

— Но у тебя её не было.

Я хмыкнула.

— Герцогиня меня недооценила. Я дралась лишь вполсилы. Вам не было нужды вмешиваться. — граф пристально посмотрел на меня и мне пришлось добавить. — Отец.

Он смягчился.

— Но ты молодец. Ты смогла спровоцировать Данфейт, теперь она будет выделять тебя среди других юных леди.

— Я всё ещё не понимаю чем Вас так привлекает пристальное внимание герцогини.

Райнхард вздохнул и освободил свои руки из замка.

— Когда-нибудь это поможет тебе. К врагам нужно держаться ближе, чем друзьям. — сказал он.

— Граф Шварцвальд и его загадки. Как же я по ним скучала. — я скрестила руки.

Виды в окне кареты для меня были не интереснее видов из окна в бальном зале. Райнхард как всегда крутил в руках свой перстень с большим чёрным камнем. Какое-то время мы ехали молча, но я не могла успокоиться.

— Что за приём использовал Штакельберг? Вы мне про такое не рассказывали. И Алоис тоже. Во время поединка мне показалось, что это магия. Но теперь я в этом не уверена.

Райнхард надел перстень на указательный палец правой руки.

— Это была не магия. Теневой шаг. Приём убийцы. — сказал он задумчиво.

— Я хочу обучиться такому приёму.

Складка между бровей вернулась к нему.

— Слишком рано.

Я взорвалась.

— Вы всегда говорите «Это слишком рано», «До этого ещё нужно дорасти». Сколько можно расти? Мне шестнадцать!

На самом деле тридцать шесть, но не будем о больном.

Алые глаза смотрели на меня с упрёком.

— Ты пренебрегаешь другими предметами, чтобы посещать уроки Алоиса. Но, судя по тому, что я видел сегодня, в фехтовании ты не слишком преуспела. Может, с завоеванием сердца твоего учителя дела обстоят лучше?

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Я посещаю на фехтование, потому что мне нравится фехтование, а не Алоис. И чем, скажите, мне поможет Ваш древнедаркарский? На нём никто не говорит даже. А про танцы я вообще молчу.

Вести себя как подросток я уже привыкла. А вот к намёкам Райнхарда про Алоиса всё ещё не могу. Ну и зоркие глаза у него однако.

— Ты живёшь в Даркарии, а не в Лавшорре, Констанция. Здесь ошибки не прощаются. — сказал Райнхард.

— Вот именно, что не в Лавшорре. Танцами и языками я бы блеснула там. А здесь меня могут убить, если посчитают слабой. — ответила я.

— Слаб не тот, кто не может удержать меча, но тот, кто не в силах его остановить.

Я уже представила, как говорю на древнедаркарском «Пощадите» и мои враги отпускают меня за великолепное произношение.

Я показательно вздохнула и отмахнулась.

— Цэдо майори.

«Уступаю старшему».

—  Дицэндо дицерэ дисцис. — кивнул Райнхард. — Переведи.

— Говорить учишься, когда говоришь.

— Хорошо. Но я всё-таки пересмотрю твоё расписание.

Я закатила глаза.

— И добавлю в него больше уроков этикета.