Любимая моя Лидия,

Вчера в Лондоне шёл снег.

С самого утра то тут, то там происходили несчастные случаи, и было довольно интересно наблюдать за тем, как люди падали перед особняком. Темза тоже совсем замёрзла, и многие катаются по ней на коньках. Когда я вижу, как некоторые пары катаются, взявшись за руки, я не могу не представлять себе, что было бы, будь ты здесь.

Рождество – семейный праздник, и поэтому мне легко вообразить, как вы со своим отцом проводите время в своём маленьком уютном мирке. Мне очень хочется знать, как ты там, я искренне желаю, чтобы в один прекрасный день я тоже смог провести с тобой Новый год и Рождество.

Близится Двенадцатая ночь{1}. Рождественский сезон в Лондонском обществе уже подошёл к концу, но я не стану бессмысленно спрашивать, когда ты вернёшься. С самого начала я пообещал, что ты можешь провести свой отпуск так, как желаешь, я не хочу, чтобы ты считала меня человеком, который слишком много заставляет тебя работать.

Я сдерживаю страстное желание немедля увидеть тебя и отвлекаю свои чувства, сочиняя письмо.

На самом деле я не могу спокойно отдыхать. Я уверен, что из-за произошедшего недоразумения у тебя сложилось обо мне неверное мнение и ты уехала в Шотландию, и потому меня чрезвычайно волнует, собираешься ли ты вернуться в Лондон.

Я уверен, что там, где ты находишься, властвуют холода. Я боюсь, что ты можешь простудиться.

Ты всегда твердишь, что не можешь верить моим словам, но я прошу, поверь лишь этому: даже когда мы порознь, мои мысли лишь о тебе.

Твой Эдгар Эшенберт».

​

Вновь сложив письмо и убрав его в ящичек из каштанового дерева, Лидия тихонько вздохнула.

Впервые с того времени, как она стала фейри-доктором графа Ги-Бразил Эдгара Эшенберта она была далеко от него так долго.

Она силой выбила себе отпуск на праздники и проводила его в Шотландии вдали от Лондона в своём домике неподалёку от Эдинбурга, по какой-то странной причине Лидии было неспокойно.

Должно быть, её тревожили письма, которые каждый день приходили от Эдгара.

Этот граф без малейших колебаний относился к ней, как к своей невесте, но она не могла в полной мере верить его словам и сбежала из-за страха влюбиться в него, не зная, что делать.

Поскольку он был известным донжуаном, не привыкшим сдерживать себя в отношениях с женщинами. Даже несмотря на то, что письма приходили каждый день, какая-то часть её не могла полностью поверить в написанное в них.

Но как только она прочитала про мелочи, происходящие в Лондоне, напряжение покинуло её личико, а в груди пробудилась боль из-за того одиночества, которое должен

был чувствовать Эдгар, неимеющий семьи, и её сердце дрогнуло от его необычайно серьёзных слов.

Письмо Эдгара дышало искренностью и честностью. Он казался совершенно другим человеком, нежели тот Эдгар, которого она знала как самоуверенного, надменного и дьявольски красивого дворянина, от которого можно было ждать лишь беды.

Но у Эдгара была и хрупкая, одинокая черта характера, и из-за этого Лидия была втянута в Лондонскую кутерьму, каждый день появлялась в его особняке и имела позволение оставаться там, насколько пожелает, будучи его «невестой».

На её левой руке слабо отсвечивало «обручальное кольцо» с лунным камнем.

Только Эдгар мог снять его, и всё же она вернулась домой, забыв о нём.

Но, тем не менее, этот лунный камень, по видимому, обладал магией фейри, благодаря которой обычные люди не могли видеть его. Или, возможно, это была заслуга фейри Коблиная, присматривающего за ним.

Так как ни её отец, ни горожане до сих пор не заметили его.

После того, как отец Лидии, бывший единственным членом её семьи, посетил празднество, проходившее в канун Нового года, он заявил, что хочет сделать геологическую съемку, пока университет закрыт, и отбыл в Северную Европу.

Лидия, оставшись одна, была в такой ситуации, что могла уехать в Лондон в любое время, но чувства её были в неопределённости, поэтому тянула время.

Она отошла от стола, приблизилась к окну и провела пальцами по затуманенному стеклу.

Снаружи висело низкое небо, покрытое серыми облаками, и казалось, будто рассвет наступил лишь после полудня.

Стекло, которое снаружи было сковано морозным холодом, на ощупь было самым настоящим льдом, и, вступая в контакт с горячим воздухом, исходившим от очага, быстро снова покрывалось дымкой.

Вновь прогнав её, она увидела мутное отражение, обладавшее красновато-коричневыми волосами.

Золотисто-зелёные глаза могли видеть фейри, незримых для других людей. Глаза, из-за которых горожане отвергали её и звали ведьмой, смотрели на неё из окна: в них явственно светилась решимость продолжать борьбу.

Потому что она не могла поверить, что слова Эдгара из письма: «Мои мысли лишь о тебе», – действительно предназначались ей, и поэтому Лидия не была готова к сердечной встрече с ним.

– Лидочка, ты, может, письмецо от него ждёшь?

В дверях появилась молоденькая девушка, чьи волосы кофейного цвета были небрежно завязаны в хвостик.

– Что, о боже, Лота, что ты такое говоришь? Это невозможно.

Она сразу бросилась отрицать это, но Лота всё равно не выглядела убеждённой.

Лота была бывшей пираткой, но после того, как встретила деда, решила немного пожить в Лондоне, однако на днях она приехала, заявив, что хочет провести немного времени со своим другом.

– Но, между прочим, ты каждый день в одно и то же время подходишь к окну и ждёшь. И как раз тогда, когда должны приносить почту.

– Ох, правда, а я и не замечала.

– Гляди, почтальон!

В мгновение ока Лидия прильнула к окну, но поняла, что сделала, когда Лота со сдавленным смехом проговорила:

– Про…сто шучу.

Покраснев, девушка надулась.

– Это подло.

– Прости, прости, но это не то, что стоит скрывать.

Лота похлопала её по плечу, но Лидия снова вздохнула.

– Просто письма приходят каждый день, а в последнее время их не было, так что я немного беспокоюсь. Он, может, заболел или получил травму.

Письмо, которое читала Лидия, прибыло немногим ранее.

– Эдгар? Заболел? Травму получил? Да быть не может. Говорю тебе, это наверняка одна из его схем.

Лота уселась на стул, закинув ногу на ногу. Хоть она и стала жить с дедом, она не могла сразу избавиться от мужских привычек, и вела себя так, как привыкла, будучи капитаншей пиратского корабля.

– Схема?

– Он знает, что ты будешь волноваться, если письма перестанут приходить. Вот как сейчас. Таким образом, он пытается сделать так, чтобы ты сама прервала свой отпуск и вернулась в Лондон.

Это имело смысл. Лота давно была знакома с Эдгаром и прекрасно знала, насколько преступным он был и как любил пофлиртовать.

Лидия постаралась взять себя в руки, думая, что не стоит больше ждать писем.

Однако, лишь заслышав звяканье колокольчика, который обычно использовался почтальоном, она выбежала из комнаты.

Выбежав в сад, она толкнула створку деревянных ворот, чтобы добраться до почтового ящика. Она увидела белый конверт, торчащий из него, и попыталась забрать его, но пушистый серошёрстный кот схватил его раньше и убрал подальше от неё.

– Наконец-то пришло!

– Нико, ты пишешь письма?

Видя, что Лидия смотрит на него с удивлением, фейри-кот встал на задние лапы на ящике, гордо выпятив грудь.

– Джентльмену пристало писать письма.

Он был фейри, который носил галстуки, тщательно ухаживал за своим мехом и подражал манерам джентльмена.

Он был другом детства Лидии и её компаньоном, а из-за того, что провёл много времени с людьми, умел читать и писать. Из всех, кого Лидия знала, он больше всего походил на человека.

Однако, как бы он ни старался, он оставался в теле длинношёрстого серого кота, и потому чем больше в его действиях было человеческого, тем страннее он выглядел.

– Мисс Карлтон, мистер Нико, не могли бы выслушать? – раздался из кустов голос.

Из листьев показался Коблинай. Это был маленький фейри со вздёрнутым носом и неопрятной бородой в одежде шахтёра, который, забравшись на ограду, начал на ней пританцовывать.

– Енто срочно!

Фейри были склонны преувеличивать. Поэтому Лидия предпочла проверить ящик, а не слушать его срочности, но, похоже, присланное Нико письмо было единственным: ящик был пуст.

– Мисс, это касательно жениха вашего графа Блу Найт.

Лидия повернулась лицом к Коблинаю.

Граф Блу Найт было другим именем графа Ги-Бразил.

Однако Лидия не была официально помолвлена с Эдгаром. Их помолвка стала итогом проблемной ситуации, и с тех пор Эдгар стал относиться к ней так, как будто был её женихом.

Она не раз поправляла его, но так как она носила обручальное кольцо с лунным камнем, то Коблинай упорно продолжал считать её будущей женой графа Блу Найт.

– Енто случилось, когда прошлый граф Эшенберт объявлялся лет сто назад.

«Сто лет назад?»

По официальным данным, последний наследник семьи Эшенберт не появлялся в последние триста лет.

– Кто это сказал?

– Лебёдушки белые с речного бережку. Слыхали вы, что есть малютки-фейри, что живут средь лебедей да шествуют с ними?

Конечно, она знала, сто существуют фейри, которые путешествуют верхом на перелётных птицах. Однако она не была способна приблизиться к диким и осторожным птицам.

– Их стая, видно, в своё время задолжала графу Блу Найт жизнями своими.

– Это и вправду был граф? Он мог быть самозванцем из другого рода, – вмешался Нико.

Это могло быть правдой, даже если не осталось ни одного прямого наследника семьи Эшенберт, незаконные отпрыски по-прежнему существовали. И один из них сейчас противостоял Эдгару, унаследовавшему семейный титул.

– Енто истиной быть должно, ибо они рекли, будто орда Ги-Бразиля да баньши-семейница сопутствовали. Даже родись некто от графа, бастард не могёт сотворить подобного.

Лорд Блу Найт был человеком, который управлял царством фейри и поклялся в верности королю Англии, после чего ему был дарован титул графа.

Его потомки стали носить имя графов Блу Найт и владели имениями по всей Англии, но Ги-Бразил, огромный остров, считающийся мифом, был главной резиденцией графа, и существование армии не было неожиданностью.

Вполне возможно, что фейри-наездниками на лебедях действительно довелось встретить настоящего графа во время их путешествия.

Но это означало, что потомки истинного графа могут быть живы. Или граф, объявившийся столетие назад, был последним потомком этой семьи?

Тогда почему этот человек не забрал меч, что прошлый граф доверил мерроу?

– Коблинай, я бы хотела встретится с этими фейри.

– Эм, видать, они ужо улетели. Сказали, будто бы не прочь поздравствоваться с графом и жёнушкой его, да ждать не могут…

«Я уже говорила, я не его жена».

Она не могла не нахмуриться раздражённо. Вместо неё Нико задал вопрос.

– Почему это?

– Ну, енто… э-э…

Коблинай выглядел так, словно произнести эти слова было бы для него мучением.

– Эй, Лидия, я тут наткнулся на вещичку, что надо.

В этот момент симпатичный молодой человек выскочил из кустов и приземлился перед Лидией.

– Ч-чего тебе, Келпи?!

Келпи провёл рукой по своим чёрным волнистым волосам и по-детски улыбнулся – на Лидию посыпались перья.

Вид плавающих в воздухе белых перьев, словно бы подаренных самим ангелом, был донельзя романтичен, настолько, что глаз не оторвёшь…

Но, увы, романтика никак не вязалась с этой грубой водной лошадкой, стоящей перед ней.

– Ты съел лебедя!

– Ага, чтобы перья достать. Для тебя. Я вспомнил, как ты прыгала от счастья, найдя перо на прогулке.

Так было потому, что то белое перо было чудесно.

Однако не было сомнений в том, что Келпи повыдёргивал их, прежде чем съесть несчастную птицу, так что такой подарок не мог осчастливить её.

Лебедям никогда не пришло бы в голову, что водяная лошадка может жить так близко от Эдинбурга. Лидии было жаль птиц, которые потеряли дорого члена своей стаи, и вздохнула при мысли, что сейчас они наверняка уже в сотне миль отсюда, смахнув осевшее на платье перо.

Келпи весело смотрел на девушку, его рот был забит перьями.

– Лидия, не думаешь, что жизнь в Шотландии здоровская? Здесь много чего съесть можно, и вода чистая, свежая. Хочешь же жить здесь вечно?

– Милая мисс, не должно вам слушать енту тварь из Неблагого Двора, – запротестовал Коблинай, дергая наклонившегося к Лидии Келпи за волосы.

– Этот твой график ни в жизнь тебя счастливой не сделает. Разве не помнишь, какой загнанной была, когда вернулась? Это его вина, не так ли? И из-за его кобельства тебе же больно, разве нет?

– Кто тебе сказал?

Когда Лидия посмотрела на Нико, он отвёл взгляд.

«Не можешь держать язык за зубами, да?»

Однако то, что говорил Келпи, могло быть правдой.

Она не знала, хочет ли она изменить те отношения, в которых находилась с Эдгаром. Она вернулась в Шотландию, испугавшись того, что происходило, но со временем Лидия смогла вернуться к старому образу жизни.

Горожане не верили в фейри, как и всегда, они сплетничали о сумасшедшей дочери профессора, предпочитая не приближаться к ней, но, хоть люди и говорили гадости за спиной и никто не понимал её чувства, она понимала, что никогда не будет одинока. Пока у неё есть её фейри.

Когда она только уехала, она чувствовала себя одинокой, усталой и растерянной, хоть её и сопровождали фейри.

За то время, которое Лидия провела с Эдгаром, она, должно быть, попала под его влияние и поверила, что она вполне похожа на нормальную девушку

Если бы благородный, красивый Эдгар, у которого в Лондонском обществе не было отбоя от женщин, всерьёз заявил бы, что он заинтересован только в ней, она не стала бы возражать, учитывая это… Но сейчас, придя в себя, она вспомнила, как сильно иногда желала от него подобного, и поняла, насколько тщеславны были её мысли.

Каждый человек рождается с тем, что он может, и тем, что он не может. Все мы должны жить, не требуя того, что выходит за рамки его возможностей. Спокойная жизнь рядом с фейри более всего подходила для Лидии.

– Нет-нет, милая мисс, прелюбодейство женатого мужа есть лишь мор. Покуда жена относится к мужу своему с любовию глубокой, болезнь сия излечивается и в глазах его отражается лишь жена его… – промолвил Коблинай, продолжая тянуть келпи за волосы.

«Подобное может произойти только через миллион лет. И вообще, почему я одна должна быть щедрой на чувства?»

– Ежели вы тревожитесь, что сами могёте пуститься на грех, надобно вам вернуться к графу. Милую мисс не должен облапошить гадкий келпи.

– Слушай, а хороша идея. Лидия, если хочешь к графику, я тебе помогу, – вдруг предложил Келпи.

– Не смей!

– Таче, молю, воротитесь в Лондон, – поддержал Коблинай.

– Эй, мелочь, не суй носяру, куда не надо. Лидия не собирается больше возвращаться в Лондон.

Келпи схватил Коблиная. Фейри-шахтёр, верно, испугался, что его съедят: кровь отлила от его лица и он скукожился.

– Ох, Келпи, не издевайся над ним.

– Эй, все, пошлите чай пить! – закричала Лота.

Нико первым соскочил с почтового ящика и побежал к двери. Маленькие фейри шумно выкатились из кустов.

Даже Коблинай очнулся и вывернулся из рук Келпи, спеша на чай.

– Людская еда не особо, – пробормотала водяная лошадка, тоже входя в дом.

«О Боже, фейри уверены, что могут говорить и делать то, что им заблагорассудится».

Но Лидия не ненавидела их за эгоизм и невинность.

И если ты знал, как сосуществовать с ними, они тоже относились к тебе хорошо.

Для начала, никто в городе не решался приближаться к дому Карлтонов, заполненному фейри. Так что единственным, кто заботился о чистоте дома, были местные хобгоблины.

Дом был построен на лучшем месте во всех окрестностях, а её отец, профессор университета, был уважаем горожанами, так что она могла бы нанять домработницу, которая убирала бы и готовила каждый день. Однако так как единственную дочь профессора считали странной, домработница в их доме так и не появилась и она жила одна.

При таком раскладе было замечательно иметь человеческого гостя, который мог бы посидеть и выпить чай с Лидией.

Чай, приготовленный здешним хобгоблином, внезапно появился на столе, будто из ниоткуда, но Лоту это не беспокоило.

Фейри-друзья Лидии окружили Лоту, поскольку это был редкий шанс увидеть человеческого друга девушки. Насколько же мирный это был день.

Лидия думала, что жизни лучше не придумаешь.

Если она останется здесь, Эдгар не будет больше смущать и путать её чувства… совсем.

Если она не вернётся в Лондон, что он подумает?

– Лидия, что ты делаешь? – спросила Лота.

То, что Лидия поздней ночью искала что-то, привлекло внимание Лоты, и она просунула голову в дверь.

– Ты не собираешься спать?

– Я просто кое-что ищу.

Лидия искала дневник своей матери.

В дневнике её матушки, которая была фейри-доктором, были некоторые полезные записи и заметки, касающиеся фейри.

Она прочитала все книжечки матушки по несколько раз, ища какие-нибудь упоминания о графе Блу Найт, но ничего не нашла.

Поскольку графский дом принадлежал к пэрам Англии, упоминаний о них в Шотландии могло и не быть.

Может быть, её матушка знала то графе только то, что было в книге.

Лота поставила свечу на стол и гляну

– Это о графе Блу Найт? – спросила она.

– Э-э, ну, ты же знаешь, что я личный фейри-доктор графа? Эдгар ничего не знает о фейри, но он должен как-то общаться с ними, или в будущем его ждут неприятности.

Лидия знала, что Эдгар хотел бы стать таким, как первый граф. Если он этого не сделает, он не сможет выиграть в схватке против человека, унаследовавшего магические силы графа.

Её беспокоило то, что сказал Коблинай, и потому она решила воспользоваться этой возможностью, чтобы тщательно исследовать историю графской семьи, но она так поступала не из-за беспокойства за Эдгара, а потому, что это был её долг.

После того, как Лидия мысленно в очередной раз повторила это оправдание, Лота недоумённо склонила голову.

– Эй, Лидочка, вот честно, на самом деле ты же любишь Эдгара, да?

– Э-э…

Лидия была готова рассмеяться в ответ, но Лота смотрела на неё с серьёзным лицом, что не позволяло обратить её слова в шутку, так что повисло молчание.

– Если ты понимаешь, что заботишься о нём даже тогда, когда вы столько времени не видитесь, то я проведу его через ад, чтобы все эти его замашки сгорели в огне.

«Интересно, из него когда-нибудь получится достойный мужчина?»

Беспокоясь об этом, она закрыла дневник.

– Не могу сказать, питаю я к нему чувства или нет. Он – первый человек, который был настолько добр ко мне и пытался меня очаровать. Да, время от времени он бывает серьёзен, и в такие моменты мне хочется верить в него, но здесь и сейчас я одна, без Эдгара, и довольна этим.

– Но ты не спишь всю ночь, что-то для него проверяя.

– На самом деле, это не совсем для него, скорее, ради собственного удовлетворения. Обязанности фейри-доктора очень важны для меня. Если бы у меня не было фейри, я никогда не была бы счастлива.

– Понимаю. Потому что кажется, что фейри по-настоящему заботятся о тебе.

Лота усмехнулась. Лидия тоже раздвинула губы в улыбке, а в голове её появилась мысль.

Она слышала, что её матушка покинула свою родину, скрывшись вместе с отцом.

Она взяла с собой только Нико, расставшись со всеми фейри, что были её друзьями детства, и стала жить в незнакомой стране с единственным человеком, которому верила.

Почему она смогла принести такую жертву?

Лидия могла понять, что серьёзному, искреннему человеку, такому, как её отец, поверить можно было легко. Но она так же знала, что принять такое важное решение было трудно, в независимости от того, искренен твой возлюбленный или нет.

Она решила перечитать дневник матери, потому что хотела узнать, что крылось за этим решением, но всё, что было написано в нём, касалось фейри.

Её матушка была очень близка с фейри и знала, сколько ей осталось.

Поэтому она должна была написать всё, что знала о фейри, и передать своей дочери, которая тоже могла их видеть.

– Лота, я думаю об острове Мэнен.

– Это где?

– Одно из островных владений Эдгара. Мерроу, знающие семью графа на протяжении нескольких поколений, живут в тамошних водах. Эдгар и я не знаем всего о графском доме, так что мы должны разузнать как можно больше.

Это Лидия помогла Эдгару стать графом Блу Найт. Однако сила, которым обладал настоящий граф Блу Найт, была невероятна, вплоть до того, что он мог править целым царством в мире фейри.

Хоть она и называла себя личным фейри-доктором графа, Лидия не обладала собственной магической силой и могла только изучать то, что было написано другими.

– Ты поэтому собралась на Мэнен? Но, Лидия, важно не то, что у тебя нет силы, а твои чувства к Эдгару.

Что касается чувств, Лидия боялась узнать и признать правду.

Вот почему она пыталась сосредоточиться на чём-нибудь другом.

Поездка на остров Мэнен могла быть единственным поводом, который мог бы удержать её от возвращения в Лондон.

Проснувшись утром, Поль Ферман увидел стоящего перед ним молодого человека с блестящими золотыми волосами.

– Доброе утро, Поль, – проговорил его гость.

Если этот человек не говорил, люди думали, что он статуя.

Он стоял с прямой спиной и держал в руке шляпу и трость. Он был совершенным примером истинной красоты. Мягкая, нежная улыбка возвышала прекрасные черты лица, а на костюме не было видно ни одной складки.

Но находившееся позади него было страшно. Почему он стоял посреди столь загромождённой комнаты?

Поль был художником, так что его чуткая натура не могла допустить, чтобы столь прекрасный образец находился в таком грязном месте.

«Почему дворянин находится в таком ужасном месте? Нет, я, должно быть, всё ещё сплю», – Поль зажмурился, но когда снова открыл глаза, пепельно-лиловые глаза по-прежнему смотрели на него; он, наконец, понял, что в его комнате действительно стоял лорд Эшенберт.

– М-милорд… почему вы… нет, то есть, простите за такой вид…

Поль выскочил из-под одеяла.

Хоть он и сел на кровати, от природы волнистые волосы торчали во все стороны, а, так как он спал в одежде, в которой он предыдущей ночью пил со своими друзьями, она была в полном беспорядке.

– Поскольку я не услышал ответа из-за двери, я взял на себя смелость войти. Ты не запер дверь, так что я беспокоился, не умер ли ты.

«Умер?!» – сон как рукой сняло.

– Э-э, мне очень жаль, что я заставил вас беспокоиться. Я выпил слишком много, вернулся на рассвете и проспал всё это время.

– Ясно. Тебе повезло, что ты отсутствовал дома прошлой ночью. Это спасло тебе жизнь. Я слышал, в последнее время в дома врываются грабители, и есть вероятность, что их цель – ты.

Пока Поль поспешно приводил в порядок неправильно застёгнутые пуговицы рубашки, он склонил голову в замешательстве, услышав от графа о спасении жизни, но затем всё-таки заметил, что в его спальне, как и в студии, которую он мог видеть через дверной проём, царил настоящий разгром.

Его комнаты с самого начала были в небольшом беспорядке, но то бедственное состояние, в котором они находились сейчас, не шло ни в какое сравнение с обычным бардачком.

– А-а-а! Что случилось?! Кто это сделал?!

Он ничего не помнил о том, как, напившись, пришёл домой и упал в распахнувшую свои объятья кровать.

Кажется, он был настолько пьян, что не понял, в каком состоянии была его спальня, когда он вернулся.

Поль съехал с кровати и, кое-как встав на ноги, бросился в студию. То есть побрёл.

– Проверь, ничего не украли?

– Н-но, но, у меня нет ничего ценного…

Он был рисующим фейри художником, который только недавно начал. В настоящее время его единственным покровителем был лорд Эшенберт, который покупал большинство его работ.

В подтверждение тому все его картины были оставлены лежать на полу.

Однако, все они были важны для Поля. Он быстро подобрал их и проверил, не появились ли на них пятна и не содралась ли краска.

– Вчера на клуб Слэйда тоже напали. Видимо, всех его слуг связали и заперли в подвале.

Мистер Слэйд был арт-дилером, который изо всех сил старался, продавая картины Поля, и владельцем клуба для господ из высшего класса.

Но, что важнее, он был главой секретной организации под названием «Алая Луна», членом которой являлся Поль, и, кажется, это имело какое-то отношение ко взломам.

Изначально эту организацию создала группа художников и скульпторов, но ведущие лица были убиты человеком, называемом Принцем.

Принц также убил семью лорда Эдгара Эшенберта, человека, стоящего перед Полем, когда он был ребёнком, увёз его в Америку и превратил в своего раба.

Позже граф сбежал от организации Принца и стал лидером «Алой Луны», обещая им месть, но один из подручных Принца, прибывший в Англию, мог опять сделать свой ход.

– Тогда это… может быть дело рук Принца?

Подручным Принца был парень, выглядевший на 15-16 лет, по имени Улисс, которого Полю уже довелось повстречать.

– Предполагаю, что они что-то искали. К примеру, Поль, твоего отца убили по приказу Принца. Ты говорил, что не знаешь, почему им это понадобилось. Возможно ли, что он хранил тайну, которую необходимо узнать Принцу?

– Вы полагаете, они подумали, что она теперь у меня?

– У тебя есть какие-нибудь идеи?

– Нет.

– Слэйд тоже сказал, что О’Нил ничего не знал, но другая проблема в том, что ты – сын убитого художника О’Нила, и мы не знаем, откуда им известно о связи О’Нила с «Алой Луной».

«Ясно», – подумал Поль. Поль был там, когда его отца убивали, и сам чуть не погиб, но чудом спасся и стал приёмный сыном Фермана, друга его отца и одного из старейших членов «Алой Луны».

Однако всего несколько человек знали, что Поль – ненастоящий сын Фермана.

Конечно, граф тоже знал, и именно поэтому беспокоился о том, где произошла утечка информации.

– Но не похоже, чтобы что-нибудь украли, так что они, должно быть, поняли, что у меня нет ничего важного.

– Не уверен. Сам подумай, сын О’Нила жив – они не могут допустить такого поворота. И, более того, сын может скрывать какую-то важную информацию, – проговорил граф так, словно в этом не было ничего сложного.

– …И что мне делать?

Поль дрожал. Ему не нравилась идея быть убитым по неизвестной причине.

– Тебе стоит спрятаться в моём поместье.

Поль благодарно кивнул. Он полностью доверял молодому графу и считал, что не существует человека, заслуживающего большее доверие.

Этот красивый, элегантный аристократ был одарён неподражаемой харизмой, которая теперь редко встречалась среди пэров.

Он был спокойным, выдержанным умным человеком, который никогда не пасовал, какой бы опасной не была ситуация. Кроме того, его общительность позволяла ему легко сходиться с другими, что помогло ему завоевать сердца молодых членов «Алой Луны», в числе которых был и Поль.

Его привычка иметь отношения сразу со многими женщинами не очень соответствовала характеру идеального лидера, однако казалось, что сейчас он отказывается ото всех предложений ради одной единственной, так что, несмотря на это, он был удивительным человеком.

– Было бы идеально, если мы смогли найти то, за чем они охотятся, первыми.

– Отец оставил мне только эскизы и некоторые зарисовки. Хотите посмотреть?

Они так же были разбросаны по полу.

– По крайне мере, не похоже, чтобы они искали картину, – отметил граф.

Если бы они искали картину или письмо, в которых могло быть записано или заключено что-то важное, они бы забрали все бумаги.

– Кстати, Поль, я недооценивал тебя. Кажется, я помешал вам.

Поль усердно подбирал свои картины и обернулся с недоумённым лицом, не понимая, о чём говорил граф.

Молодой аристократ стоял рядом с открытой дверью, ведущей в спальню. Там, куда смотрели его глаза, что-то двигалось под одеялом.

В следующий момент это создание село на постели, скинув покрывало, и уставилось на двух мужчин.

Это была молодая девушка с длинными волосами. На вид ей было четырнадцать или пятнадцать. Поверх бледной кожи было надето тоненькое простое платье, которое сильно напоминало сорочку.

Поль замер, не в силах сказать что-либо, в то время как граф подошёл к девушке.

– Прошу прощения, мисс. Вы возлюбленная Поля?

Он прекрасно умел избавляться от настороженности, проявляемой девушками к незнакомцам, лишь одной улыбкой. Ночная гостью сразу расслабилась и, кажется, чуть-чуть кивнула в ответ на вопрос Эдгара, что немедля вернуло Поля в чувство.

– Милорд! Это неправда! Я никогда её раньше не видел… Эм, извините, юная леди, но почему вы в моей комнате?

Когда Поль внезапно вмешался, выражение на лице девушки быстро изменилось: кажется, она собиралась заплакать.

– Ох, прошу, не плачьте. Всё хорошо, я обязательно его всему научу. Поль – честный человек. Он не сделал бы вам ничего плохого, – мягко убеждал её граф.

Успокоив девочку, граф поднял лежавший у кровати зелёный плащ с капюшоном и накинул ей на плечи. Он не был похож на одежду Поля, так что, должно быть, принадлежал ей.

После чего граф оттащил всё ещё ошеломлённого художника в соседнюю комнату.

– Э-э, я и вправду не помню ничего об этом, – мямлил Поль. Он и сам был готов расплакаться в любую секунду.

– Но, что ни говори, она здесь.

– Эм, я вчера был пьян в доску и совсем ничего не помню…

– Ясно. Такое иногда случается. Но в таких ситуациях нужно оставаться спокойным. Будут только проблемы, если женщина начнёт истерить. Во-первых, чтобы она оставалась спокойной, ни в коем случае нельзя говорить, что ничего не помнишь. Твой единственный выход – сделать так, чтобы девочка спокойно приняла тот факт, что между вами ничего не было.

Поль сообразил, что это был один из тех моментов, когда граф, понизив голос, говорил как настоящий дьявол.

– Милорд, вы сказали, что мы с ней не делали ничего плохого.

– Это значит, что существуют различные способы уладить подобного рода дела. И в будущем не будет никаких проблем, если ты сможешь свести её с другим мужчиной.

– …Вы всегда так делаете?

– Я никогда, напившись, не затаскиваю девушек в постель и не забываю об этом. Кроме того, что весёлого в амурных играх, если ты даже не можешь ничего вспомнить. Гораздо приятнее подвести к ним мисс, не совершив ошибок, которые в дальнейшем сулят неприятности.

Поль не смог найти утешение в этой отповеди о, якобы, естественном поведении… и его плечи опустились.

– Извините… разве этот джентльмен не узнаёт меня? – нервно спросила девушка, медленно высовывая голову из-за двери.

– Я не помню, кто я, этот джентльмен прошлой ночью подошёл ко мне и сказал, что знал меня, и я, уверенная, что мы знакомы, пришла за ним сюда.

– Поль, похоже, ты пригласил её.

– Что, нет, я не собирался приглашать к себе, – заявил Поль. Но он, наконец, начал что-то вспоминать.

Девочка сидела на земле на углу аллеи и плакала. Он проходил мимо и решил помочь ей. Оставалось загадкой, почему другие люди проходили мимо, словно совсем не замечали её. Словно она была невидима для них.

Пока Поль отчаянно пытался вызвать хоть что-то ещё из памяти, граф обратился к девушке с новым вопросом.

– Так, юная леди, вы пришли сюда с ним и остались на ночь?

Его слова прозвучали вопросом зрителя, наслаждавшегося представлением.

– Да, когда я рядом с ним, я чувствую, словно знала его когда-то, словно ностальгия…

– А значит, ваша встреча предопределена судьбой, – дразняще проговорил граф.

Если Поль оставит беседу в руках человека, ищущего развлечение, ничем хорошим это для него не кончится. Поль решил сам задавать девушке вопросы.

– Эм, я сделал тебе что-нибудь?

Пытаясь быть внимательным к её чувствам, он решил быть джентльменом и взять на себя ответственность за содеянное.

– Что значит «что-нибудь сделал»? – прозвучал встречный вопрос.

Однако к Полю лишь вернулось растерянное выражение лица.

– Иначе говоря, что случилось после того, как вы с Полем пришлю сюда прошлой ночью? – пояснил граф.

«Не слишком ли вы прямы, граф?»

– Он зашёл внутрь и упал на кровать, заснув. А я решила, что тоже должна лечь спать.

– Что? Как скучно, – надулся граф.

В противоположность графу Поль вздохнул с облегчением и упал на стул.

– Так, юная мисс, вы говорите, что не помните ни имени, ни семьи?

– Да… Но я помню, что служила пэру и как звали мою госпожу.

– Полагаю, вас мог бы нанять пэр. Как звали вашу госпожу?

– Леди Глэдис. Она была очень-очень красивой, храброй и благородной женщиной…

Пока девушка объясняла, её глаза вдруг наполнились слезами, которые тут же заструились по щекам.

– Простите, когда я вспоминаю о госпоже, я не могу прекратить плакать.

– С ней что-то случилось?

Получив доказательство своей невиновности, Поль решил сосредоточиться на решении проблем девчушки.

– Не знаю…

Её слёзы не прекращались, и она закрыла личико руками.

– Если она такая прекрасная женщина, то я хотел бы встретиться с ней. Не зная её фамилию, не могу никого припомнить с таким именем, но я обязательно узнаю, кто она.

– Большое вам спасибо, сэр, – прозвучало между всхлипами.

Именно тогда Поль случайно опустил взгляд и удивлённо нагнулся к ногам девушки.

На деревянном полу лежало несколько округлых камешков медового цвета. Кроме того, ещё больше падало сверху.

Это были слёзы девочки.

Слезинки, скатываясь по щекам, с тихим стуком ударялись об пол.

Граф тоже заметил и наклонился, чтобы поднять одну из них.

– Янтарные бусины?..

– Ч-что это значит? – удивлению Поля не было предела.

Двое мужчин посмотрели на продолжавшую плакать девушку.

Слезы вытекали из её глаз и скатывались по щекам, но, как только падали в воздух, сразу же обращались в янтарь и гулко падали на пол.

Как ни посмотри, она была нечеловеком.

– Фейри? Вы фейри?..

Девушка, не прекращая плакать, кивнула в ответ на вопрос графа.

– Тогда ваша госпожа тоже фейри?

Она замотала головой, но было не понятно, то ли ответ был: «Нет», – то ли: «Не помню».

– Милорд, думаю, лучше обратиться за помощью к мисс Карлтон.

Поль не удивился, когда увидел настоящую фейри, но, хоть он и рисовал маленький народец, он не был экспертом в них.

Он знал, что фейри-доктор Лидия Карлтон взяла длительный отпуск, чтобы провести Рождество в Шотландии, но приближался конец этого отпуска.

– Ты говоришь, что я должен позвать её назад для работы? Если так, то – нет.

– А, но почему?

– Ради работы моя ответственная Лидия с радостью вернётся, но я не хочу этого. Я хочу, чтобы она вернулась потому, что скучает по мне.

– Но по ней не скажешь, что…

Поль чуть не закончил фразу, но вовремя закрыл рот.

Этот человек мог получить любую женщину, лишь поманив её пальчиком, любая очаровывалась им, проведя рядом лишь минуту, но по какой-то причине Лидия была единственной девушкой, над которой он не мог одержать победу.

Граф упорно твердил, что она его любимая, но дальше этого не заходило.

Поль не знал, почему граф разрешил ей вернуться в Шотландию, но он действовал не так, как обычно, своевольно получая то, чего хотел, но, вроде бы, чрезвычайно тщательно планировал свои ходы.

Художника прошиб холодный пот, когда он вспомнил, что случилось, когда кто-то указал на это графу в прошлом месяце. После этого проснулся разъярённый, гадкий человек.

Он обманывал всех приветливой на первый взгляд улыбкой, но, как только открывался его рот, из него сыпались колкости, разящие хуже мелких льдинок.

Однако сейчас не казалось, что у него испортилось настроение. Он пропустил комментарий Поля мимо ушей.

– Во всяком случае, я иду к тому, чтобы встретиться с Лидией. Но я не хочу говорить о работе.

– Значит, вы, наконец, решили поехать к ней?

Поль чуть ли не запрыгал от радости.

– Следователь сообщил, что Лидия направилась на остров Мэнен. Поскольку это одно из моих имений, она фактически говорит мне, что хочет увидеться со мной.

Он нанял следователя. Значит, у него был тот, кто докладывал ему, что девушка делала.

Если он не сказал ей об этом, то она, скорее всего, не имела ни малейшего представления о том, что он собирался встречать её.

Напротив, она могла не сообщить ему о своей поездке, потому что не хотела видеть его…

Поль не смог найти в себе мужество, чтобы озвучить эту мысль.

– Тогда не могли бы вы взять с собой эту юную мисс и попросить мисс Карлтон поговорить с ней?

– Я говорил, что не собираюсь говорить с ней о работе, не так ли? К тому же, разве Лидия не поймёт меня превратно, если увидит с другой женщиной?

– Тогда я буду сопровождать вас, – предложил Поль.

– Нет. Я хочу побыть наедине с Лидией. Я должен воспользоваться этой возможностью и всё исправить.

Кажется, его смелость только росла, когда он следовал своей теории.

– Поль, пока Лидия не вернётся, забота об этой девушке ложится на твои плечи.

– Что? Н-но она фейри. Как я должен заботиться о фейри?

– Оставляю выяснение на тебя. О, скоро отправляется мой поезд.

Граф достал карманные часы и проверил время с весёлой улыбкой, которую никто не видел на его лице целый месяц.

– Итак, не забывай об осторожности на случай, если Улисс всё ещё охотится за тобой. Ты должен поспешить и упаковать вещи. Если тебе что-нибудь нужно, обратись к моей экономке, мисс Харриет, она позаботится об остальном.

{1} Двенадцатая ночь – праздник в Англии, отмечаемый в Крещенский вечер ( ночь с 5 на 6 января). Двенадцатая ночь завершает так называемые Двенадцать дней Рождества: от Рождественского Сочельника до Крещенского.

​