Оскар оказался Улиссом. И это значило, что настоящий Оскар Коллинс, естественно, был мёртв.

Улисс, должно быть, нацелился на Оскара, который уехал из Америки, чтобы навестить дядю ради своего обучения, и приблизился к нему. Затем он забрал имущество и жизнь Оскара и под видом племянника Коллинсов появился в Англии.

Это значило, что тот, чьё место занял Улисс, под чьим именем он выступал, был мёртв, но не было ничего необычного в том, что кто-то умирал в длившемся несколько недель морском путешествии, как не было ничего неслыханного и в том, что люди исчезали с корабля, упав в море.

Поступив так, Улисс смог с лёгкостью войти в дом мистера и миссис Коллинс, которые встретились с Оскаром впервые в жизни.

И, похоже, намёк на то, почему Принц нацелился на семью Коллинс, был скрыт в той вещи, что посланник «Алой Луны» вверил Рэйвену, который и принёс её.

Этой вещью был лист меди размером с ладонь. Выгравированные на нём парусник и ангел были прекрасны, и его можно было рассматривать как картину, но узоры внутри изображения были намного важнее.

Они были похожи на вихрь перекрывающих друг друга кругов, но выглядели так, словно за ними скрывался какой-то колдовской смысл.

Рэйвен взглянул на Эдгара, который в ответ кивнул, и продолжил.

– Этот медный лист был недавно воссоздан. Год создания оригинала неизвестен, но, видимо, он был сделан по заказу графа Блу Найт.

Графа Блу Найт, или, другими словами, графа Ги-Бразил, чей титул Эдгар унаследовал.

Согласно архивам, до Эдгара, ставшего называться графом, последний граф появлялся в Англии триста лет назад, и он имел в любовницах леди-художницу. Из-за этой связи «Алая Луна», бывшая скоплением деятелей искусства, по приказу Эдгара пыталась выведать как можно больше о членах графской семьи.

Эдгар приказал им расследовать отношения между семьёй графа Блу Найт, против которой сражался Принц, и семьёй Коллинс.

– Была необходимость защитить кого-то от злых сил?

– Не кого-то, а нечто много большее…Владельцу этой вещи сказал его предок, что оригинал принадлежал к какому-то механизму. Его предок был связан с этим механизмом и оставил его изображение на этом медном листе.

– Тогда оригинал?

– Пожалуйста, посмотрите на это.

Рэйвен указал на часть изображения. Это был герб на парусе корабля, пересекавшего бурные воды.

– Два льва… Вильгельм Завоеватель[1]?

Вильгельм I был первым нормандским королём, который пришёл на эту землю, на берегах Гастингса. Он выиграл свою битву, стал королём Англии и родоначальником королевского рода, потомки которого правили и поныне.

– Значит, изначальный механизм в Гастингсе?

– Возможно.

Так целью Принца была не семья Коллинс, а эта земля, на которой Коллинсы построили свой загородный дом.

– Однако почему граф Блу Найт заколдовал землю, на которую ступил Завоеватель?

– Эта земля важна, видимо, потому, что она является одной из значимых точек, необходимых для завоевания Англии, совсем как то, которое провёл Завоеватель. Поэтому уже довольно давно «Алая Луна» предположила, что граф Блу Найт заколдовал одно из строений на этом острове так, чтобы предотвратить вторжение зла.

Только недавно он узнал, что Принц уничтожал любого, в ком текла кровь графа Блу Найт. Он думал, что Принц боится того, что граф, который был близок с фейри и мог свободно пользоваться магией, вновь вернётся.

То, что он отправил одного из своих подчинённых сюда, действительно могло быть связано с этим.

– Вторжение зла, хм. В каком же направлении?

Рэйвен, не в силах ответить, так же склонил голову.

– Я не могу ответить, но Гастингс почти лежит на линии, соединяющей Лондон и Париж. Можно подумать, что колдовство было использовано как крепость, защищающая Англию от вторжения из-за моря.

– Хочешь сказать, что, ради того чтобы не допустить появления второго завоевателя, они использовали колдовство, чтобы заставить французскую армию ретироваться?

В это верилось с трудом.

Однако в давние времена случались войны с Францией, так что могло быть такое, что они действительно воспользовались колдовством, не имеющим отношения к настоящим сражениям, чтобы победить.

Колдовство было запрещено Церковью, но были короли и феодалы, которые тайно поддерживали колдунов или сами изучали колдовское искусство.

Он не был уверен, когда это было, но не было невозможным, чтобы обладающий особой силой граф Блу Найт наложил несколько заклинаний ради благополучия короля.

– Тогда что же Принц хочет сделать с заклинанием графа Блу Найт?

– Не знаю, милорд. Но сведения «Алой Луны» на этом заканчиваются.

– …Он хочет рассеять его.

Армин, до того молча лежавшая на софе, наконец заговорила.

– Улисс сказал, что оно рассеется.

– Так он собирается вторгнуться на эту землю с французскими войсками?

Это была глупая шутка.

– Возможно, это немного преувеличено… – прошептала Армин. – Но Принц был известен в подпольном обществе Америки, так что он может хотеть покорить Лондон. В любом случае, если он собирается приехать в Англию, ему придётся пересечь Канал, и он, возможно, просто сравнивает себя с Завоевателем.

Рэйвен кивнул.

– Если мы хотим разрушить замысел Принца и Улисса, тогда нам нужно защитить заклятье графа Блу Найт, но я хотел бы знать, как, чёрт возьми, он собирается сломать такую вещь?

– Ты знаешь, где находятся подобные вещи?

В ответ на вопрос Рэйвена Эдгар указал за окно. Из него они могли видеть холм, дугой изгибавшийся над морским берегом.

– В округе есть камни, которых обычно не увидишь на побережье, но они здесь высятся то тут, то там. Когда Лидия чуть не упала с того обрыва, я так беспокоился, что она может удариться головой об один из этих камней, что не мог дышать. В общем, я подумал, что этот  холм странен.

– Так вы имеете в виду, что сам холм…

– Камни сюда принесли люди, и они же вкопали их в землю и оставили здесь. Скорее всего, было как-то так.

Когда в его разуме всплыл образ Лидии, его тревога и беспокойство за неё всколыхнулись с новой силой.

На этот раз он подверг её довольно жёстким испытаниям.

Он считал, что не будет ничего хорошего, если он впутает Лидию в их противостояние с Принцем, но, с другой стороны, Эдгар думал о ней, как о надёжной военной силе.

Если Принц ненавидел силу графа Блу Найт, тогда способность Лидии общаться с фейри определённо была ценным даром.

Если это были его товарищи, как Рэйвен и Армин, которые разделяли его борьбу, тогда была вероятность, что они были готовы к опасности и боли. Эдгар обращал внимание на мельчайшие детали, на которые только мог, ради их жизней, но, тем не менее, ставил их перед лицом опасности. Поэтому он особо не размышлял об этом и заставил Лидию сделать то же самое.

Но ей просто случилось быть нанятой Эдгаром. И ей просто случилось спасти его.

Если он всерьёз хотел, чтобы она осталась с ним, что даже использовал вариант с помолвкой, тогда она не была военной единицей. Она была девушкой, которую Эдгару нужно было всецело оберегать.

«Ох, это так. Наша «помолвка» не была лишь контрактом для того, чтобы она оставалась со мной».

Внезапно он понял это и даже испытал отвращение к себе.

Женихом, которого миссис Коллинс желала для Терезы, был человек, который стал бы заботиться о её благосостоянии столь же много, как и её родители, или даже больше.

Выдача дочери замуж означала, что их девочка, которую они растили с такой заботой, и её будущее вверялись в руки другого человека. Если у родителей был решительный настрой подобного рода, тогда на жениха ложилась неслабая ответственность. Женитьба означала, что он в состоянии принять на себя всё то, за что прежде несли ответственность родители.

Лидия, её свет и благородство, её удивительная отзывчивость так же, как и её лёгкая резкость, – всё это требовалось защищать. Он должен был держать её подальше от опасностей, какими бы они ни были, но он сам заставил её пройти через ужасные события.

Хоть он и утверждал, что он её жених, он не дал ей того, что по природе должно было быть дано, так что было естественно, что сейчас Лидия не могла доверять ему, так что она, несомненно, глубоко разочаровалась в нём.

– …Позволить увести Лидию на моих глазах, как мужчина я никуда не гожусь.

Он не собирался отрицать, что это было нормальное состояние мужчины, чью невесту взяли в заложники.

Предполагалось, что так будет лучше всего. Но правда была в том, что перед Лидией он предстал равнодушным, и поэтому ему теперь не было доверия.

Посмотрев в окно, Эдгар вздохнул.

– Как думаешь, в таком случае она потеряет терпение, и я стану ей отвратителен?

– Да.

Рэйвен легко согласился, и он был честен, выражая своё мнение, так что не было похоже, чтобы он пытался вогнать Эдгара в уныние.

Но оставалось загадкой, как, когда ему сказали это с такой лёгкостью, это помогло ему прийти в себя.

– Полагаю, я должен придумать план, раз бежать некуда.

– Лорд Эдгар, не лучше ли сначала найти способ спасти мисс Карлтон.

– Рэйвен, когда дело касается женщин, если не будешь думать о будущем с ними, то придёшь к концу своего пути.

– Кажется, вы пришли в себя, так что я спокойна.

У неё всё ещё не было сил подняться, но то, что Армин как обычно говорила полушутя, успокоило чувства Эдгара.

– Пока он не убит, это позволит нам легче передвигаться…

В этот момент раздался стук в дверь.

– Виконт… – прозвучал слабый голос, в котором слышались слёзы.

Рэйвен осторожно открыл дверь, и недограф Палмер влетел в комнату.

– Как раз вовремя, каков же результат? – спросил Эдгар.

– Ах да…  как вы и сказали, я сказал тому человеку, Оскару, что сделаю всё, лишь бы он пощадил мою жизнь. Мне сказали присматривать за Терезой. Она в подземной кладовой. И ключ у него.

Палмер, который ходил просить за свою жизнь у Улисса, действовал по собственной воле ради этой миссии, определил Эдгар.

Это значило, что теми, кого он контролировал, были только селки. Но Лидия – фейри-доктор.

Захваченные селки в тайне жаждут помощи Лидии. Если он не хочет, чтобы кто-то из них оказался рядом с ней, и раз здесь нет больше никого, кого он мог бы использовать, ему придётся положиться на Палмера на некоторое время.

Иначе тот, кто пришёл просить за свою жизнь, был бы помехой. Он убил бы его и так покончил бы с ним.

Эдгар знал, что Палмера могут убить, и всё-таки использовал его, чтобы получить представление о ситуации Лидии и Улисса, и понял, что часть его слишком жестокосердна, и поэтому Лидия не может его принять. Однако уже в следующую секунду он напомнил себе, что находится в самом разгаре сражения.

– Прекрасная работа. Ведите нас.

– Э-э, но… вы правда защитите меня? Раз я делаю такое, если меня заметит Оскар, меня убьют.

Эдгар подошёл к Палмеру и улыбнулся так мягко, как только мог.

– Как бы то ни было, вы следующий в очереди на убийство. Поскольку Оскар, кажется, хочет убить меня последним. Кроме того, ваш переход на его сторону не даст ему никаких ощутимых преимуществ.

– …Я понимаю это. Поэтому и сделал, как вы сказали…

– Верно. Чтобы спасти себя, вам остаётся только внести вклад в мою победу. Конечно, я приложу все усилия, чтобы вы смогли выжить и вернуться домой.

Напряженность на лице Палмера слегка исчезла.

– Хотя я не могу этого обещать. Рэйвен, пойдём.

Палмер быстро вернул себе трагический вид, но, когда его подтолкнули, наконец, начал идти.

***

– Сьюзи, как тихо.

Миссис Коллинс, сидя в постели, смотрела в окно.

Море свирепствовало и бушевало, как обычно. Можно было услышать непрекращающиеся удары ветра. И всё же, казалось, что всё вокруг затихло.

Словно можно было почувствовать отголоски случившегося в доме, когда каждый затаился и не смел и рта раскрыть.

– Да, вы правы, миледи.

Сьюзи поставила у кровати лекарство, что призвано было успокоить больное сердце миссис и дать ему отдохнуть немного, и накинула халат на плечи леди.

– Этим утром у вас хороший цвет лица.

– Я чувствую себя такой отдохнувшей, как никогда раньше.

– Может быть, потому что жених юной мисс наконец-то был выбран.

– Да, может быть.

Улыбнувшись, миссис раскрыла ладонь и посмотрела на лежащую на ней брошь-камею.

Эту брошь она должна была отдать Терезе. Она была подарком, что мать дарила своей вступающей в брак дочери. На первом ночном обеде она была приколота к груди Терезы.

Сьюзи отнеслась к ней с подозрением и спросила, может ли она забрать её из комнаты девушки.

– Если моя девочка была бы жива… Её мог бы полюбить кто-нибудь добрый, и она могла бы быть так счастлива…

Глаза Сьюзи расширились в недоверии.

– Миледи, вы знали всё это время?

– О чём?

– Э-э, что она не юная мисс Тереза…

– Она Тереза, разве нет?

– О, конечно…

Хоть Сьюзи и сказала это, у неё было чувство, как будто её леди знала, что происходит. Она нежно поглаживала розоватую камею, словно вспоминая о своей дочери.

Сьюзи опустилась на колени и взяла её руки в свои.

– Я прекрасно понимаю, как миледи любит свою дочь. Никто не захочет верить, что он потерял человека, которого так сильно любил… Но, миледи, у мисс Лидии Карлтон тоже есть семья и любимый. Люди, которые безмерно заботятся о ней и любят её.

– Лидия?..

Леди резко подняла голову, но Сьюзи не позволила этому остановить себя и продолжила.

– Мисс Карлтон уже сделала так много ради миледи. Так, пожалуйста, дайте ей свободу. Пока не стало слишком поздно.

Миссис Коллинс с беспокойством посмотрела сверху на Сьюзи, а затем нежно провела по её щеке.

– Сьюзи, извини, кажется, из-за меня ты сильно волновалась.

– О, нет, миледи..

– Знаю, можешь принести мне тёплого молока?

– Да, сию минуту.

Сьюзи всего на несколько минут выбежала из комнаты, но, когда она вернулась с чашкой молока, миссис Коллинс в комнате уже не было.

***

«Я так глупа». Лидия затарабанила в дверь изо всех сил.

Сколько бы она не била и не пинала её, ничего не менялось.

Когда она поняла это, кожа на её пальцах была стёрта, а сами они ныли от боли.

Упав на пол, она почувствовала, как рыдания подступают к горлу.

Здесь горела только одна свеча. Со временем она погаснет, и тогда комната обязательно погрузится в смолистую темноту.

– Глупый Эдгар! Что ты собирался делать, если бы в меня действительно выстрелили?!

Она начала думать, что это была вина Эдгара, что её руки болели и что было темно и страшно.

Если бы она подумала об этом незатуманенным разумом, то единственным виновным был бы признан Улисс, но прямо сейчас у Лидии не было возможности успокоиться.

Когда её бросили в эту комнату, Улисс сказал ей:

– С этим человеком такое часто происходит.

Такое могло случаться с Эдгаром, когда Принц охотился на него и он вёл свою борьбу, живя в низшем обществе.

– Поэтому, тебя никто не спасёт.

Он сказал, что потерял очень многих товарищей.

– По сути, твоё спасение невозможно, ему остаётся только пойти на попятную. Вот почему рядом с ним почти никого нет.

"Пойти на попятную? То есть он меня... бросит?"

Сколько бы Эдгар не соблазнял Лидию, она не могла доверять ему, и думала, что он лишь полагается на неё как на фейри-доктора.

Даже если он беспокоился о ней и пытался спасти её, это не имело ничего общего с тем, чтобы он эмоционально считал её особенной.

И вот Лидия погрузилась в пучины отчаяния.

Если Эдгар откажется от неё, тогда Улисс просто убьёт Лидию, которая не имела никакого значения.

Она услышала какой-то шорох позади себя. Её заперли в кладовой, где было огромное множество самых разнообразных вещей, так что она не могла видеть, что было там, за спиной. К тому же, было темно.

И вновь что-то зашуршало, и она даже услышала слабый голос.

Он был похож на кошачий крик.

Могло ли?..

Направившись к источнику звука, она поняла, что то, что шуршало, было в жестяной конфетной коробке.

Она открыла крышку и увидела внутри серый меховой шар.

– Нико!

Она бросилась вытаскивать его из коробки.

– Лидия?.. Для меня слишком поздно.

– Что стряслось, Нико?! Возьми себя в руки.

Она взяла в руки совершенно поникшего Нико. Она запаниковала и погладила его по спине, ведь обычно ему не нравилось, когда его трогали или ласкали, но на этот раз он не двинулся с места.

– Я так голоден.

«Что?»

– Меня заперли, я ничего не ел…

Лидия почувствовала лёгкое раздражение и поставила Нико на пол. Он плюхнулся на пол, и с горестным взглядом поднял свой хвост и погладил его.

– О-ох, моя шубка потеряла свой блеск.

– Ты фейри, так что тебе ничего не будет, даже если не будешь есть.

– Чтобы моя серебристая шубка была в надлежащем состоянии, мне необходимо питаться… О, точно, Лидия, ты-то тут откуда?

– Меня тоже схватили! – закричала она, чувствуя стыд и горечь, но довольно быстро избавилась от страха и раздражения и полностью расслабилась.

На самом деле, даже если этот пустоголовый фейри был здесь, это не значило, что Лидия будет спасена.

– Так тебя тоже заперли… Тогда у тебя нет еды.

Нико с разочарованным видом вновь поник.

– Что важнее, Нико, ты нашёл шкуры селки?

– Я нашёл подозрительную комнату. С ней что-то сотворили так, что фейри не могут войти туда. А значит, кто-то сделал так, чтобы в эту комнату не могли войти селки, находящиеся в этом доме, верно? Когда я бродил в округе, он увидел меня, и вот я тут. Конец.

– Он это?..

– Точно, Лидия! Виновник – племянник леди Коллинс. За всем стоит Оскар! Он наверняка знал, что я фейри, и запер меня в той жестяной коробке.

Нико надул грудь, гордый своим открытием.

– Мы уже знаем это.

– …О, вот как.

И вновь разочарованный, он понурил голову.

– Но всё равно высока вероятность, что шкуры селки в той комнате.

Когда она сказала это, Лидия начала всё больше считать себя фейри-доктором.

Лидия вспомнила, что, хоть она и была одержима Терезой и втянута во всё происходящее, она оказалась здесь, потому что хотела спасти селки.

Не время было злиться на Эдгара или погружаться в отчаяние.

– И чем это я занимаюсь, боясь быть брошенной? Именно я не должна сдаваться.

Лидия встала.

– Нико, выбираемся отсюда.

– Как? Я не могу двинуть даже кончиком хвоста.

Это было проблемой. И когда она, скрестив руки на груди, стала осматриваться вокруг в поисках чего-нибудь полезного…

– Фейри-доктор, вы здесь?

Раздался голос с той стороны двери.

– …Кто это?

– Пожалуйста, прижмитесь к стене.

Следом за словами заклокотала будто бы хлынувшая в подвал волна.

В тот момент она подумала: «Что?» Какая-то неистовая сила ударила в дверь и вышибла её. Волна, хлынувшая через проём, повергла Лидию в удивление, и она оперлась на стену.

Когда всё стихло и Лидия подняла голову, вещи, что ранее были аккуратно сложены, валялись в беспорядке, сваленные у задней стены. Сломанную дверь отнесло туда же, но нигде не было никаких следов воды, а Лидия даже не намокла.

– Как грубо, – проговорил Нико, высовывая голову из щели между Лидией и стеной.

«Я думала, ты не можешь двигаться».

– Пожалуйста, простите. По-другому было нельзя.

Появившимся была старушка, которая сопровождала Армин.

– Вы селки?

– Да. Я ужасно извиняюсь, что не смогла ничего сделать, хотя мы просили вас о помощи.

– Всё нормально, но ваша шкура, как и всех остальных, была спрятана Улиссом, и поэтому вы не можете противиться ему, так ведь?

– Я пришла сюда, убедившись, что он не заметил. У меня не было выбора, кроме как вселить в вас душу умершей по его приказу. Я смогла только перефразировать его приказ, дав вам свободу днём, но это всё, что мне удалось.

Но если бы об этом узнал Улисс, тогда её могли бы убить, чтобы показать другим, что бывает с теми, кто идёт против него.

Они поставили свои жизни на кон и возложили свои надежды на Лидию.

Она должна была найти их шкуры и освободить их.

– Если вы сломали дверь, наделав столько шуму, тогда он точно поймёт, что это работа селки.

– Да. Но нам нужно спешить. В любом случае, Улисс планирует убить нас всех. Но до этого он попытается избавиться от вас и графа Блу Найт. Поэтому другого времени не будет.

И затем старушка протянула Лидии руку, в которой что-то лежало.

Это был аквамарин её матери, который, она думала, она потеряла.

– Я забрала его, так что Улисс не отнял его у вас.

«Думаю, Улисс должен любить самоцветы».

Пока она думала об этом, старушка сказала:

– Улисс носит камень в ухе.

Лидия не видела его, так что она не знала, какой это был камень, но она кивнула на ту неожиданную информацию, которую сообщила ей старушка.

– Будьте осторожны. Это сердце селки.

Знак доверия и верности селки.

Нико сказал ей, что если он каким-то образом защищён, хоть и отвратительно обращается с селки, то у него может быть сердце селки.

И им был драгоценный камень, который Улисс носил в ухе.

Из-за того что у него было «сердце», Улисс мог приблизиться ничего не подозревающему селки и схватить его. И так он собрал множество их сородичей, украл их шкуры и подчинил их, но ярость селки всё равно была направлена на него, имеющего ценный камень.

– Как? Улисс не только заставил вас работать, но и собирается убить вас?

– Мы не знаем, за что. Но сейчас вам нужно скорее уходить отсюда. Пока он не нашёл вас.

Кивнув, Лидия повернулась к Нико.

– Где та комната, о которой ты говорил?

– Я сказал, что не могу двигаться!

– Но только что ты без труда шевелился!

– Дай мне сначала поесть!

– Забудь об этом.

– Сюда, фейри-доктор.

Кажется, старушка собиралась показать ей дорогу.

Лидия оставила бесполезного Нико и поспешила уйти из подвала.

Она могла видеть, что селки, работающие слугами, смотрели на неё из тени с озабоченными взглядами.

Они кивали старушке, что, должно быть, было знаком того, что Улисса здесь нет и путь безопасен. Старушка поспешила к лестнице.

Лидия смогла немедленно понять, что селки, попадавшиеся им по пути, были теми, кто слил свои силы вместе, чтобы попытаться выломать дверь.

У неё был аквамарин её матушки, и она убедилась в этом, прикоснувшись к нему, когда стала бояться, что не сможет защитить селки.

Он относился к настоящим злодеям и использовал сердце селки ради собственной выгоды. И, кроме того, он, возможно, как фейри-доктор обладал намного большими знаниями и опытом, чем Лидия.

Но она не могла позволить себе сбежать.

– Здесь.

На втором этаже старушка остановилась перед обыкновенной на вид дверью, не имевшей ничего примечательного.

Лидия взялась за ручку двери, которой, по-видимому, не могли коснуться фейри.

На удивление дверь оказалась не заперта.

Она осторожно приоткрыла её, но, кажется, внутри никого не было.

Лидия вошла внутрь одна.

В комнате не было ни одного подходящего места, где можно было спрятать шкуры.

Стены были светло-розовыми, занавеси и скатерть – украшены оборочками. Здесь же находились деревянные лошади и куклы, словно созданные для объятий, и бесчисленное множество книг по истории; но, как ни посмотри, это была детская.

– Что это значит?

Она подошла к шкафу и открыла его, но в нём были только детские платьица.

Лидии представлялось, что шкур селки должно было быть довольно много – где-то за дюжину – и она думала, что найдёт их сваленными в подобие горы, но сейчас была растеряна, не зная, где такое можно было спрятать.

Но, если подумать об этом хорошенько, даже если они были шкурами, они всё-таки оставались мехом фейри.

Поскольку сердце селки оказалось похоже на небольшой самоцвет, то и шкуры могли иметь довольно неожиданную форму.

– Тереза, что-то случилось?

Удивлённая неожиданно прозвучавшим голосом, Лидия обернулась. Миссис Коллинс стояла у двери комнаты с вазой живых цветов в руках.

– Миссис.. ой, то есть… Матушка.

Она не заметила, как Лидия быстро поправила себя, и подошла к окну, чтобы открыть его.

– Разве эта комната не навевает ностальгию? Ты жила здесь, когда была маленькой. Каждое лето мы проводили здесь. Ты помнишь?

Миссис говорила так, словно разговаривала сама с собой, и подобрала куклу Терезы.

– Всё это время я боялась заходить в эту комнату. Мне казалось, что если я увижу пустую комнату, то мне придётся принять твою смерть.

Тереза, поглощённая и забранная волнами. Эту комнату, должно быть, запечатали с того дня.

А ключа не было скорее всего, потому что миссис Коллинс открыла её, а затем пошла за цветами, чтобы украсить комнату. И, похоже, она не открывала её десять с лишним лет.

Было очень вероятно, что Улисс спрятал меха в этой закрытой комнате, понимая, что даже миссис Коллинс не станет заходить в неё.

Но вопрос в том, где они могли быть.

– Ох, здесь полно пыли. Но ничего не поделаешь, всё-таки двенадцать лет прошло.

Пыль? Лидия отвела глаза, смотря на небольшую коробку, расположенную на полке. Потому что она была единственной вещью, не покрытой пылью и легко привлекала внимание своим сияющим лакированным покрытием из кожи.

Она выглядела как косметический набор. Но когда она открыла крышку, в ней оказались несколько небольших стеклянных шариков размером с грецкий орех.

Когда она взяла один из них, он был немного влажным и упругим на ощупь. Шарик слабо отливал цветом морской волны и источал тепло, словно живое существо.

«Ох, возможно ли, что это и есть шкуры селки?»

– О, косметический набор.

Сердце Лидии подпрыгнуло и она, держа коробочку в руках повернулась к леди.

Она хотела как-нибудь вынести её из комнаты, но не знала, понравится или не понравится это леди.

– Э-э, это и вправду очень красивый несессер.

– Не так ли? Ты была совсем малышкой, но просила его больше, чем игрушки… А потом носила его с собой, куда бы ни пошла. Поэтому привезла его и в усадьбу…

Она улыбнулась, позволив своим глазам опуститься к полу.

– Если ты не против, я хотела бы, чтобы он был у тебя.

– Что…

– Для девушки твоего возраста, думаю, он прекрасно подойдёт.

Всей ладонью она погладила украшение из коралла.

– Удивительно. Я думала, что захочу умереть на месте, если когда-нибудь увижу эту комнату, но я чувствую себя обновлённой. С тех пор, как моя девочка оставила меня, мне казалось, что блуждаю во тьме, и так было очень долго, но теперь я могу чувствовать слабый свет.

Говорившая это миссис Коллинс, казалось, знала о каждой вещи, которая произошла.

Она даже, похоже, знала, что призрак Терезы не был её Терезой.

– Эм…

– Я заказала намного более удивительный несессер для твоего замужества, но на самом деле ты предпочтёшь этот, да?

Но она вновь погрузилась в свою мечту.

Несессер со шкурами селки. Воспоминания леди о её погибшей дочери. Лидия крепко обхватила её руками.

– Миледи, о, вот вы где.

Это была Сьюзи. Она, должно быть, тревожилась, потому что не знала, куда пошла леди, и, увидев их, вздохнула с облегчением.

– Ох, слава богу, миссис была здесь с вами.

Лидия и Сьюзи посмотрели друг другу в глаза и обменялись улыбками.

– Матушка, в этой комнате так пыльно. Пойдём в сад.

И когда она позвала миссис, чтобы увести её из комнаты…

– Фейри-доктор, Улисс!..

Она услышала сдавленный голос селки.

В то же время дверь резко захлопнулась, и она могла сказать, что её заперли снаружи.

– Эй, откройте дверь!

Лидия стукнула в дверь, но никто не ответил. Она смогла ощутить, что селки тоже пропала.

– Мисс, что такое…

Сьюзи подошла к Лидии. Миссис Коллинс недоумённо склонила голову, но не казалось, чтобы была какая-либо опасность. Однако если бы что-нибудь случилось, пока они заперты, тогда это плохо бы сказалось на её моральном состоянии.

– Да, Сьюзи, это работа преступника. Этот человек планирует убить всех здесь.

– Вы узнали, кто виновник?

– Это Оскар, но я уверена, что он не настоящий племянник миссис Коллинс…

Сьюзи поперхнулась воздухом от удивления.

– Если подумать, молодой господин Оскар только в этом месяце приехал из Америки, и семья леди встретилась с ним впервые…

Внезапно они почувствовали запах гари.

Из щелей двери стал просачиваться дым. Приложив ухо к дереву двери, она услышала треск горящего дерева и почувствовала невыносимый жар.

– Пожар!

Лидия ринулась к окну.

Но в окно было что-то брошено.

Это была банка, которая разбила стекло, и выплеснула из себя какую-то жидкость, которую мгновенно охватил огонь, ставший распространяться по всей комнате.

Рефлекторно присев, Лидия увидела, как объятая пламенем занавесь стала медленно разворачиваться, падая на неё.

Она попыталась выбраться из-под неё.

Но её нога зацепилась за что-то. На неё упала птичья клетка.

От удара головой началось головокружение.

– Сьюзи!

Она могла слышать крик миссис Коллинс. Лидия изо всех сил пыталась не потерять сознание. Она открыла глаза.

Миссис бросилась к Сьюзи, которая была рядом с ней, и, сбив огонь с её юбки, обняла девушку и потащила её к стене, до которой огонь ещё не добрался.

– Сьюзи, ты не должна умереть, я спасу тебя!

Она выплеснула воду из вазы на её платье. Затем она положила его Сьюзи на голову и с отчаянным рвением постаралась поставить её на ноги.

Она выглядела, словно добрая матушка, пытающаяся защитить свою дочь.

Миссис Коллинс, похоже, совсем забыла и о Лидии, и о Терезе.

Для неё Тереза была почившей дочерью. Но Сьюзи была той, кто оставался рядом с ней, той, кто была важнее, чем её уже мёртвая дочь.

«Так намного лучше», – подумала Лидия. Миссис Коллинс явно больше не собиралась быть одержимой мыслями о Терезе. Потому что она поняла, что у неё была «дочь», которая очень сильно заботилась о ней, даже если они и не были связаны кровью.

«Но всё же мне немного одиноко.

Ох, точно. Мне нужно сделать что-нибудь с собой.

Никто не собирается спасать меня».

Поняв это, она сжала в руке аквамариновый кулон.

«Матушка, да, я знаю. Я фейри-доктор, так что помогать кому-то – моя работа. Даже если я одна, мне просто нужно верить в себя».

Лидия, наконец, поднялась.

Она смогла избавиться от занавеси и огня, но окно тоже было охвачено пламенем, и приблизиться к нему было невозможно.

И, вдобавок, когда она упала, коробочка вылетела у неё из рук.

Крышка открылась, и её содержимое высыпалось на пол. Лидия кинулась подбирать коробочку и сгребла половину шариков.

– Не все…

Она огляделась. За пламенем были один и другой, оставшиеся на полу.

«О нет. Если шкура сгорит, селки умрёт».

Улисс сказал, что убьёт селки, так что он, должно быть, собирался сжечь усадьбу вместе с людьми и шкурами.

Она проверила, сможет ли перепрыгнуть через огонь. Но ветер, внезапно залетевший через окно, раздул его ещё сильнее.

Лидия могла только зажмурить глаза, и вдруг почувствовала, как кто-то обхватил её, словно защищая от горячего ветра.

В таком положении её утащили.

Она услышала, как что-то громко рухнуло, а затем Лидия упала на пол в полной темноте.

– Лидия, слава Богу, я успел вовремя.

Было темно, так что она ничего не могла разглядеть.

– …Эдгар?..

– Ты можешь стоять? Огонь скоро доберётся сюда. Нам нужно скорее уходить.

Потянув её за собой, он пошёл. Когда её глаза приспособились к освещению, она поняла, что находится в коридорчике, которым пользовались только слуги.

Она не могла приблизиться ни к окну, ни к двери в комнате Терезы, но там был другой выход.

– Сьюзи и миссис Коллинс…

– Рэйвен должен вывести их.

– И шкуры селки…

В её руках была коробочка. Одну из них она сжимала в кулаке. Но в комнате всё равно осталось лежать множество шкур.

Лидия застыла на месте: она могла вернуться тем же путём, что пришла, но Эдгар остановил её.

– Сейчас это бесполезно.

– Нет, я не хочу сдаваться!

– Не говори настолько бессмысленные вещи.

– Но… Я знаю, что шкура Армин может быть в одной из них. Эта шкура, если эти шкуры сгорят, селки умрут!

– …Мы ничего не можем сделать, – резко ответил он, потратив секунду на нерешительность.

Она вспомнила, как Улисс сказал, что Эдгар способен решить отказаться от человека.

– Что это значит, что мы не можем ничего сделать? Потому что это случается так часто? Если так, ты откажешься от жизни любого другого, кроме себя?

Даже если она говорила об идеале или о мечте, он по опыту знал, что бывают ситуации, когда ничего не можешь сделать. Лидия понимала, что ему приходилось принимать мучительные решения в прошлом, из-за которых он терял своих товарищей, и как много он страдал из-за этого.

И всё же она говорила такие ужасные вещи. Но она не могла остановиться.

То чувство, которое она испытала, думая, что Эдгар отказался от неё, и одиночество, которое она ощутила, когда чуть не сгорела в огне, сделали её чёрствой.

– Почему бы тебе просто не взять и не отказаться от меня? Ты не должен спасать меня. Я не твоя. Я буду действовать так, как мне нравится!

Он дернул её за плечо. Она знала, что сказала слишком многое. Но он заговорил в совершенном спокойствии.

– Тогда пойду я.

– Что?

Эдгар повернулся туда, откуда они пришли. Он только сказал Лидии и дальше идти наружу и побежал по узкому коридору.

«Ты шутишь…»

Лидия не сразу смогла понять поток событий, так что какое-то время просто стояла в оцепенении.

А затем в спешке последовала за Эдгаром.

Но когда она сделал всего пару шагов, дым застлал всё вокруг, и она начала кашлять.

Огонь начал съедать коридор. Она видела мерцающие отсветы пламени за ним.

Когда она подумала об этом, огонь вдруг стал распространяться ещё быстрее и заполыхал вокруг неё.

– Эдгар… О нет, что я должна…

И когда она чуть не рухнула на пол, её схватили за руку.

– Я же сказал выбираться отсюда, – сказал он ей с нотками гнева в голосе и понудил её идти. Лидия честно последовала за ним.

Они вышли в сад за домом, и отсюда они могли видеть, как огонь блуждает по огромному зданию.

Кажется, Улисс устроил поджоги по всему дому.

Они отошли от дыма к наветренной стороне, отойдя от дома, поглощаемого бурным танцем огня. Дойдя до ведущей к побережью каменной лестнице, они уже совсем не чувствовали дыма. Здесь силы оставили Лидию, и она опустилась на землю.

Эдгар остановился. Он стоял, смотря на неё сверху.

– Я тоже смог найти один.

На ладони, которую он раскрыл, лежала одна шкура селки.

Лидия взяла её и, посмотрев внутрь коробочки, понурила голову.

– Сколько ты потеряла?

– Около половины…

– Ты смогла спасти половину из них. Но ты можешь думать, что я говорю об этом слишком легко.

Это было легко, если об этом просто говорить. Вот почему было легко обвинять его. Но Эдгар действительно вернулся в огонь.

Тем, кто только говорил, была Лидия.

– Почему ты пришёл за мной?

– Я же сказал, что спасу тебя.

– Я так не считала. Я не верила ни одному твоему слову… Но тогда почему, почему ты подверг себя такой опасности в огне…

– Даже если ты не веришь мне, ради тебя я пойду куда угодно.

– Ты говоришь это так легко.

Нельзя сказать, чтобы он сделал невозможное ради Лидии. Он считал, что у него ещё довольно времени, и поэтому смог вернуться в ту комнату.

Даже если для Лидии вернуться туда было невозможно, он просто решил, что он смог бы сделать что-нибудь.

– То, что ты сделал, должно было быть нетрудным для тебя. Иначе ты бы отказался.

Но она удивлялась, сколько мужества и стойкости было необходимо, чтобы спокойно решиться на это и поступить так.

Он с такой лёгкостью сказал, что это было ради Лидии, но это не могло быть так просто.

Она была так удивлена, и сердце её было не на месте, но она сама внушала себе отвращение из-за того, что не могла четно сказать ему спасибо.

– Всё в порядке, если ты злишься.

– Почему ты думаешь, что я злюсь?

– Я без причины наговорила тебе таких кошмарных вещей.

Ей показалось, словно сделанный им вздох был особенно долгим.

– Как только я подумаю, что стал на шаг ближе к тебе, ты всегда делаешь шаг назад, – сказал он и грустно улыбнулся. – Иногда ты по-настоящему тревожишься обо мне и почти раскрываешь мне своё сердце, но в том, что ты отступаешь, виноват я. Я совершаю бесчувственные поступки или заставляю тебя пройти через мучительные испытания… Я знаю, что что бы я ни сказал, я сам виноват в том, что ты не в состоянии доверять мне.

Он сказал это необычайно серьёзным тоном.

– Мне часто говорили женщины, что я без труда сближаюсь с ними. Совсем как сказала Тереза вчера, даже если я несерьёзен, когда мы вместе, они просто хотят считать, что мы любим друг друга. Они должны были чувствовать, что я желаю лишь лёгких взаимоотношений. Моё половинчатое отношение, должно быть, и заставляло их говорить это, но до сих пор я думал, что если мы оба получаем удовольствие, то ничего лучше не придумаешь. Вот почему, сказать по правде, ты была первой, кто сказал мне, что если я несерьёзен, то не смогу сблизиться с тобой. И поэтому я думаю, что если кто-то, похожий на тебя, сказавшую мне это, начнёт испытывать ко мне чувства, то я смогу измениться.

Она почувствовала, как он присел рядом с ней, но голову так и не подняла.

– Твоя серьёзность и моя серьёзность могут отличаться. Но если ты хочешь, чтобы я был серьёзен, тогда, думаю, я смогу приблизиться к такому.

– Это не важно. Мы слишком разные.

– Я знаю. Но я не сдамся.

«Почему ты, почему ты такой».

– Я говорю, что это невозможно. Потому что я никчёмная.

Он наклонил голову в сторону, как будто не понимая.

– Я даже не смогла быть Терезой. Миссис Коллинс знала, что я и призрак – не она. Она знала, что её умершая дочь не вернётся… Я тоже поняла, что моей матушки нет здесь. Я ничего не переняла от неё и просто пошла вперед, называя себя фейри-доктором. Даже если я стараюсь изо всех сил, я никчёмна.

Если бы Эдгар не пришёл и не спас её, Лидия ничего не смогла бы сделать в том огне.

Она не смогла бы спасти даже одну селки.

В тот момент, когда Лидия пыталась толкнуть себя на действие, она была в полном отчаянии.

Миссис Коллинс пыталась спасти Сьюзи, а Лидия оказалась предоставлена самой себе.

У неё была только её гордость фейри-доктора, не было ни знаний, ни опыта, ни того, кто мог бы поддержать её, например, её матушки.

Она была бесполезна и никчёмна. Поэтому она думала, что даже Эдгар бросит её.

И всё же он пришёл.

Она была счастлива, но сейчас она чувствовала, что у неё нет силы, чтобы жить, оправдывая его ожидания.

– Поэтому для меня это невозможно. Я трусиха и слишком многое не могу сделать самостоятельно. Я храбрюсь, но на самом деле боюсь. Даже если я считаю, что должна помочь селки, для меня невозможно встретиться лицом к лицу с Улиссом. Я просто хочу как можно скорее сбежать отсюда!

Она поняла это, только когда сказала. Её привёз сюда кто-то незнакомый, в неё вселили призрак умершей девушки, и всё-таки она решила, что останется здесь, чтобы помочь селки. Однако так было только благодаря тому, что здесь был Эдгар. Она чувствовала, что если встретится с врагом, когда он будет рядом с ней, тогда всё будет возможно.

Из-за того что она была не одна, она смогла набраться мужества.

Она не осознавала, что полагается на Эдгара, так что, когда она почувствовала, что он может отказаться от неё, её это вдруг ужаснуло и она впала в отчаяние.

– Прости.

– …Почему ты извиняешься?

– Я не позволю тебе оставаться в таком состоянии. Я останусь рядом с тобой.

– Я-я не имела в виду, что хочу этого.

Вообще-то, имела, но она внезапно смутилась.

– С тех пор как я встретил тебя, путь свободы открылся для меня. Я был бы счастлив, если бы ты оставалась рядом со мной, и в таком случае я хотел бы, что бы ты полагалась на меня. Я могу не знать о фейри, но, думаю, я смогу поддержать тебя… Я чувствую, что хочу, чтобы ты опиралась на меня.

Смотря на море, он говорил так, словно принял непоколебимое решение.

Она покосилась на него.

Его шелковистые волосы цвета чистого золота свисали на глаза. Посмотрев на красивое лицо, она заметила, что кончики его волос обгорели.

Не думая о том, что делает, Лидия протянула руку. Она убрала сожжённые волосы в сторону с его лица, но тут он посмотрел на неё.

Неясный пепельно-лиловый цвет его глаз не мог рассказать, был ли он плохим или хорошим, тёплым или холодным, лживым или правдивым; они хранили в себе тот образ, каким она его считала.

Когда она поняла, что произошло, рука Лидии оказалась крепко схвачена Эдгаром.

Его красота, что плавила человеческие сердца, была прямо перед ней. И всё же он наклонился ещё ближе.

– П-подожди…

Она не остановилась, но вытянула одну из рук, чтобы отдалить его лицо от себя.

– …Хм-м, настрой сейчас был замечательным, как бы ты не думала об этом.

Он сказал это так, словно был совершенно недоволен.

«Он и вправду невероятен. Мы же только сейчас были в середине серьёзного разговора».

– Это единственная вещь, о которой ты думаешь?

– Ну, грубо.

И более чем очевидно, что у них не было времени для таких вещей.

Усадьба, что стояла за деревьями, поглощалась всё более ярким пламенем.

Но он быстро увёл Лидию от депрессивных размышлений. Он не был полностью легкомысленным человеком, и эта лёгкость характера, должно быть, была оружием Эдгара.

Люди были спасены им, и она больше не испытывала страха.

– Даже если это кто-то бесполезный, вроде меня…

«Ты хочешь жениться на мне?»

О-ох, но у неё не доставало мужества, чтобы выпалить такое.

– Что?

– …Ничего.

Может быть, из-за её усталости её сознание начало угасать, хотя даже вечер ещё не наступил.

– Я чувствую сонливость… Тереза почти проснулась.

Ей так казалось, так что она прислонилась к плечу Эдгара.

Должно быть, то что Тереза так невинно могла подойти и прикоснуться к нему, она почувствовала, что то же самое дозволено и ей.

Это могла быть не Лидия, а влияние начинавшей брать верх Терезы. И так, сняв с себя вину, сколько бы она не прижималась к Эдгару, она чувствовала недовольство.

Её сердце быстро билось. Лидия теперь знала, как он относится к другим женщинам и что он действует по отношению к ним с таким вниманием.

Представив, что это объятье предназначено Терезе, она слегка разозлилась, но если бы это было не так, Лидия сбежала бы, но, в свою очередь, когда она подумала, что лишь она отражается в его глазах, она стала более высокого мнения о себе и подумала, что именно она получает всё в этом объятии.

Спина Эдгара была немного шире, чем у её отца. Хоть он и был стройным, но всё же выше, чем её отец.

– Тереза? – спросил Эдгар, заметив, что она слегка завертелась.

– …Шум волн… Я снаружи? – озадаченно пробормотала Тереза, только что пробудившись. Поскольку Лидия всё-таки немного отбросила свою сдержанность, и даже прижалась к нему, она думала, что он понял, что до сих пор, пока она не шевелилась, это была Лидия.

Она была возмущена тем, как легко и беззаботно Тереза положила руку ему на колени, и потому воспользовалась своим влиянием и отодвинула свою левую руку от него.

Эдгар слегка усмехнулся, словно в удивлении, и положил свою руку поверх её, чтобы остановить её.

Его рука была намного изящнее, чем у её отца.

– О, почему мы в таком месте? И мое платье всё пыльное.

– Дом горит.

– Что, о нет, какой кошмар!

Тереза повернулась, и, бросив взгляд на охваченный огнём дом, удивилась ещё больше.

На секунду Эдгар сделал трудное лицо и посмотрел на небо.

– Ветер изменил направление. Давай пойдём против ветра.

ПРИМЕЧАНИЕ

{1} Вильгельм I Завоеватель – Вильгельм Нормандский илиВильгельм Незаконнорождённый  (1027/1028 — 9 сентября 1087) —герцог Нормандии с 1035 года под именем Вильгельм II и король Англии с 1066 года, организатор и руководитель нормандского завоевания Англии, один из крупнейших политических деятелей Европы XI века. Воцарение Вильгельма имело огромные последствия для развития Англии. Он основал единое Английское королевство, утвердил законоположения и систему управления им, создал армию и флот, провёл первую земельную перепись («Книга страшного суда»), начал строить каменные крепости (первой в 1078 году стал Тауэр). Английский язык обогатился многими сотнями французских слов, однако ещё 3 столетия считался «простонародным наречием» и среди знати не употреблялся.