Полностью охваченный непроходимым пламенем, дом горел. Они шли зигзагами, чтобы избежать горячих искр, и, преодолев небольшой выступающий остров, Лидия и Эдгар, естественно, направились в сторону холма.

Или, если быть точнее, Тереза и Эдгар.

Несессер был в руках у Эдгара.

Сознание Лидии плыло, словно она безмерно устала, но ей всё же удалось не заснуть.

Море, казалось, бушевало ещё сильнее, и глазам Лидии казалось, что количество селки увеличилось.

Она могла чувствовать, что селки пришли в ярость. Но Улисс, обладающий «сердцем», по-прежнему оставался неприкосновенным.

Планом Улисса не было сожжение дома. Когда она представила, что он всё так же собирается расставлять для них ловушки, её нервы натянулись в напряжении.

Левой рукой, которая единственная оставалась под её контролем, Лидия нащупала аквамариновый кулон.

В душе она боялась. Если Улисс был кем-то, кто использовал свои познания фейри-доктора ради неблагих целей, тогда тем, кто должен столкнуться с ним лицом к лицу, был не Эдгар, а Лидия.

Но она была не одна. Всё ведь будет в порядке, если она поверит в это, верно?

– Эм, господин виконт, почему всё так обернулось?

Тереза шла, крепко держа Эдгара за руку.

– Всё хорошо. Я с тобой.

– Почему в моей памяти есть провалы, когда я ничего не помню?

Она казалась расстроенной, но не только боялась пламени, но и, должно быть,  начала замечать неестественное положение, в котором находилась.

– Я действительно ожила, не так ли? Я не вернулась из мира мёртвых, да?

Именно об этом Лидия и беспокоилась.

Лидии сказали, что душа девушки сможет оставаться в её теле всего неделю. Это была новость, в которую она не хотела верить. Даже если она не настоящая Тереза, она зажила жизнью Терезы и влюбилась в Эдгара. Но она спрашивала себя, как она будет чувствовать себя, если узнает, что ей снова суждено исчезнуть.

– …И кто такая Лидия?

Левая рука Лидии, единственно подвластная ей, замерла. Почему она знала о ней?

– О чём ты?

Эдгар сыграл неведение так естественно, как будто привык к тому, что ему задают вопросы о наличии у него другой женщины.

«Именно поэтому я не могу верить этим животным заигрываниям…»

– Вчера ты назвал меня так, когда я спала.

Что?

– Ты, должно быть, видела сон.

– Сон… не знаю, прав ли ты. Мне показалось, что тебя что-то мучило, ты вроде как просил прощения и довольно долго держал меня за левую руку. И почему-то я чувствовала, что не должна прерывать тебя.

Правда? Тогда это значило, что Лидия, ничего не знавшая об этом, должна была спать.

Тереза остановилась и посмотрела на её тело.

– Иногда я чувствую себя неловко. Я спрашиваю себя, действительно ли это я. Например, расстояние до моих ступней, или были ли мои руки и ногти когда-нибудь такими чистыми и гладкими.

Она взяла в руку прядь волос цвета ржавчины, которые ветер трепал вокруг неё, и склонила голову.

– Цвет моих волос… Когда я смотрюсь в зеркало, мне просто кажется, что что-то не так. Я пыталась особо не думать об этом, но с тех пор как услышала имя Лидия, мои сомнения росли и росли…

Эдгар нерешительно посмотрел на Терезу, но ничего не сказал.

– Эта девушка не я. Я уже умерла и потеряла своё тело… так ведь? Ты так мил со мной, потому что эта девушка особенная для тебя?

«Что ты собираешься делать, Эдгар…»

Лидия напряженно слушала.

– Я думала, что если ты остаёшься со мной, то я не против, чтобы ты вёл себя, как мой любовник. Но, даже когда ты со мной, твои слова и объятия не принадлежат мне.

– Тереза.

– Скажи мне правду.

Эдгар опустил глаза, словно сдавшись.

– …Лидия моя невеста. Она была похищена и пропала из Лондона. Когда я пришёл сюда, чтобы забрать её домой, внутри неё оказалась ты.

Тереза была потрясена. Испущенный ей вздох был полон боли.

– Почему, почему ты не сказал мне это с самого начала? Как бы я хотела, чтобы ты рассказал мне это до того, как я влюбилась в тебя!..

– Тереза, этот мерзавец обманул тебя и пытался помыкать тобой. Так что даже не думай сбежать и не впадай в отчаяние, желая навредить этому телу.

Тереза обернулась в сторону, откуда шёл внезапно прервавший их голос.

Из-за разбросанных по округе деревьев появился молодой человек.

Он, со своими бледными волосами, улыбался с нечеловеческой жестокостью, которая совсем не шла его тонкому образу и до сих пор мальчишескому виду.

– Улисс…

– Он искренне желает, чтобы ты поскорее умерла и вернулась на небо.

Дрожа, она медленно попятилась от Эдгара.

– Он прав, виконт, я просто опасный призрак, который является помехой для тебя.

– Идём со мной, Тереза. Я позволю тебе стать человеком. Я сделаю так, что это тело станет твоим навеки.

– Ты никогда не сможешь сделать такого. Если бы мог, сделал бы с самого начала. Улисс, ты обманул миссис Коллинс, стремясь получить под свою власть этот дом, и для этого убил её и заставил исполнить роль призрака Терезы.

– Интересно, имеет ли это какое-либо отношение к ней сейчас. О, Тереза, разве тебе не хочется снова быть живой? Ты всё ещё так молода, а в мире предостаточно удивительных вещей, которые могут принести тебе удовольствие и осчастливить тебя. Если ты сделаешь, как я говорю, я оставлю тебя в этом мире. Или ты хочешь, чтобы тебя так никто и не заметил и ты исчезла, не оставив о себе напоминаний?

– Не ходи, тебя просто обманут.

Даже если Эдгар говорил так, Тереза неуверенно начала приближаться к Улиссу.

– Ты и вправду можешь сделать меня не мертвой?

– Он был тем, кто убил тебя!

– Лорд, даже ты желаешь её смерти. Разве ты не такой же, как я?

«Нет, не смей, Тереза. Улисс не сдержит обещание. Как только он добьётся своего, он никого не оставит в живых».

Лидия отчаянно пыталась кричать внутри, но её слова не достигали Терезы.

– Возьми.

Улисс бросил нож на землю у ног Терезы.

– Будь добра, забери шкатулку у этого человека и принеси её мне.

Тереза подняла нож, но всё ещё выглядела растерянной. Должно быть, она недоумевала, с какого перепугу ему понадобился этот старый несессер.

Но они не могли позволить ему вновь завладеть ей. Это были селки, которых они с таким трудом пытались спасти.

Ради селки, которые верили в их фейри-доктора и вверили свои жизни в руки Лидии, она должна была защитить их шкуры.

Однако Лидия могла только шевелить левой рукой и более ничего.

«Эдгар, пожалуйста, не отдавай ему её».

– Я не могу отдать её тебе.

– Ну, тогда, Тереза, будь добра, слегка проткни свою руку ножом.

«Что-о-о?!»

– Ты не почувствуешь боли. Даже если это тело сгинет, я подготовлю для тебя новое.

«Да ты издеваешься!»

Тереза по-прежнему выглядела нерешительно, но надавила ножом на запястье: видимо, ей было любопытно, действительно ли ей не будет больно.

– Стой! – закричал Эдгар, и рука Терезы замерла.

Улисс усмехнулся, словно наслаждаясь происходящим.

– Ну во-от, уже сдаёшься?

Затем он обратился к Терезе.

– Медленно подойди к нему. О, но не подходи слишком близко. Не забывай держать нож на руке. Не волнуйся, даже если твоя рука соскользнёт, ты не умрёшь. Ведь ты уже мертва.

Тереза, казалось, колебалась, но всё равно делала, что ей было сказано, словно марионетка на ниточках.

Она не знала, что в действительности должна делать.

Даже если она любила Эдгара, она чувствовала себя преданной. Она ревновала к Лидии. Ей хотелось жить, но в то же время она не знала, должна ли верить человеку, который убил её.

Даже Эдгар, который, не двигаясь, молча наблюдал за Терезой, должен был почувствовать сомнения её сердца. Он, вероятно, пытался придумать способ, чтобы вырвать её из силков искушения Улисса.

Но даже если он проявит заботу о ней, хотя бы на словах, она будет просто обманом.

– Лорд, будь добр, поставь ящичек на землю и отойди от него. Или тебе хочется увидеть более кровавое зрелище?

«Никому такого не хочется», – подумала Лидия, но, с другой стороны, она повторила про себя, что не против почувствовать чуть большую боль.

«Эй, Эдгар, ты заставил меня терпеть, хоть мне и было больно, так что не меняй своё отношение и не отдавай ему так легко несессер».

Но Эдгар выглядел так, словно в первую очередь он не хотел, чтобы Лидия испытывала боль, когда клал несессер на землю у ног.

Если, когда он звал спящую Лидию, его истинные чувства толкнули его попросить у неё прощения, тогда…

«Неужели кое-кто думает обо мне?..

Но, стой, сейчас не время».

– Мегги, – резко проговорил Эдгар, ни на шаг не отойдя от коробочки.

Она с интересом взглянула на него.

– Ты не Тереза, ты – Мегги. Ты так и хочешь ничего не помнить о себе и жить, не видя правды?

– …Мегги…

– Именно. Мегги, белошвейка.

Из кармана пиджака Эдгар достал носовой платок и, развернув его, показал ей.

– Твоя работа, она очень хорошо удалась тебе. Инициал «М» и четырёхлистный клевер с божьей коровкой – символ удачи и счастья. Ты, должно быть, хотела, чтобы они были на твоей вещи, или чувствовала себя не в своей тарелке. Думаю, ты, скорее всего, была замечательной белошвейкой.

«О, вот как, она была той девушкой», – пронеслось в голове вспомнившей Лидии. Девушка, о которой полицейский сказал, что она пропала, отправившись на встречу с человеком, назвавшимся графом Эшенбертом, а на следующий день её тело нашли в Темзе. Следователь говорил, что она была белошвейкой и её звали Мегги Моррис.

Бедная девушка.

– Мегги, даже у тебя был тот, кому ты была дорога. Ты можешь вспомнить, верно? Кто научил тебя шить?

Пока она стояла, озадаченная услышанным от Эдгара, слёзы, не осознаваемые ею самой, покатились из её глаз.

– …Это, мама говорила, что они на счастье… чары… которым мама научила меня…

– У тебя была настоящая семья и друзья, которые желали счастье твоей душе. Ты хочешь забыть о них и развеять те узы, что связывали тебя с ними. Ты действительно надеешься зажить совершенно иным человеком?

Эдгар сделал шаг к ней.

– Люди, которые заботились о тебе, безусловно, не могут забыть тебя даже сейчас. Их печаль нельзя исцелить, но если ты не забудешь о них, это может поддерживать их на их жизненном пути.

– Тереза, не слушай, что он говорит, если останешься Терезой, все твои желания исполнятся! Тебе больше не придётся работать ради денег. Ты сможешь выйти замуж за аристократа!

Улисс возвысил голос. Но теперь имя Терезы не достигало её ушей.

– Пожалуйста, я прошу тебя, Мегги, я чувствую вину за то, что причиняю тебе боль. Но у меня есть тот, кто очень дорог моему сердцу. И я хочу защитить её тело и сердце… Пожалуйста, верни мне Лидию.

Мегги плакала, и Лидия растерялась из-за того, что ей казалось, будто плакала она.

«На этот раз казалось, что ты и вправду имеешь в виду именно это, Эдгар…»

– …Я вспомнила. Я…

Нож выпал из обессилевшей руки Мегги.

– Я всегда мечтала о деньгах и богатстве. Я думала, что если смогу выйти замуж за богатого человека, то смогу быть счастливой, и поэтому всегда врала, что я дочь уважаемой семьи.

Она посмотрела на Эдгара и улыбнулась, хотя слёзы по-прежнему продолжали струиться по её лицу.

– Когда я стала Терезой, все баловали меня и ухаживали за мной; это было похоже на сон, и я была так счастлива. Хоть я и чувствовала, что что-то не так, мне хотелось продолжать в том же духе, будто я и не заметила ничего. Но я рада узнать, что это тело не моё и что виконт на самом деле любит не меня. Потому что, даже если я была простой белошвейкой, я могу помнить, что у меня были особые вещи, которые были дороги мне.

– Не дури, ты ненавидела своё рождение и свою семью. Поэтому, когда я сказал, что я граф, ты чуть не скакала от радости! – исступлённо закричал Улисс. Но Лидия думала иначе.

Даже если они спорили и не уступали друг другу, не было ни одного человека, который бы не заботился о своей семье.

– Я хочу вернуться домой. К моей маме, которая была такой надоедливой, и к моему лентяю-папе и к моим себе на уме братишкам, они моя единственная семья… Как думаешь, теперь я смогу летать там?

– Да, несомненно, – ответил Эдгар, которого она крепко обняла.

«А, что? Почему?»

– Так она не упадёт.

– Я обязательно буду держать её.

– Тебе лучше держать её покрепче. Как только мы разделимся, она точно отпихнёт тебя.

«О, боже мой, она поняла это. Потому что я всегда всовывала левую руку между нашими телами, чтобы мы не прижимались друг к другу?»

Но прямо сейчас, поскольку Мегги держалась за Эдгара обеими руками, Лидия не могла дышать, её сердце выделывало бешеные кульбиты, и ей казалось, что она сейчас упадёт.

– Спасибо, что отыскал настоящую меня.

Лидия почувствовала, как будто чрез её тело пронёсся легкий бриз. В ту же секунду, силы покинули её тело, и она не смогла удержаться на ногах.

Он крепко держал её, так что она не упала, но даже когда она пришла в себя, у неё не было сил, чтобы оттолкнуть его.

– Лидия, ты вернулась. Я тебя больше никуда не отпущу.

«…Что ты говоришь…»

Она думала, что он был очень красив, когда убеждал Мегги, но он быстро начал снова дурачиться.

– Эдгар, сейчас не время для…

Лидия осторожно посмотрела на Улисса. Тот цокнул языком и попытался достать пистолет.

– Все эти недотёпы ни на что не годятся.

Но, несмотря на ситуацию, Эдгар прошептал Лидии, что всё хорошо, и прижал её к себе.

Зашелестели кусты. Рэйвен атаковал Улисса, который на пределе своей скорости попытался увернуться.

С безэмоциональным лицом он одним ударом ноги отправил пистолет в полет. Его нож засвистел в воздухе.

Она подумала, что он собирается перерезать ему горло одним взмахом руки. Однако секундой ранее Улисс скрылся за деревом.

Лезвие вонзилось в ствол, и Лидия с ужасом поняла, что будь это чья-то шея, этот человек не прожил бы и секунды.

Даже Улисс должен был знать, что у него нет и шанса в бою один на один.

За то короткое время, которое понадобилось Рэйвену, чтобы вновь схватиться за нож, он ещё больше увеличил расстояние между ними.

– Ходячее оружие, хм. Не хотелось мне с тобой встречаться, так что пытался избегать тебя.

Он поднял руку, словно подав сигнал, а затем двое вышли из-за деревьев.

– Сделайте это, – приказал Улисс, доставая из кармана на всеобщее обозрение пару шариков цвета морской волны и поигрывая с ними.

Это были шкуры селки. Они всё ещё были у него, а значит, в несессере были не все.

То есть, эти двое…

– Рэйвен, они селки!

В то же мгновение, как Лидия прокричала это, извилистая стена воды понеслась к ним.

Боясь оказаться пойманной и утянутой на дно, Лидия крепко зажмурилась и, когда услышала громоподобный шум воды, почувствовала, как её сбивает с ног.

Её собиралось оторвать от Эдгара. И она не могла дышать из-за окружающей её воды.

И когда её сознание почти что упорхнуло, давление воды вдруг исчезло. И тогда же Лидию отбросило на какую-то твёрдую поверхность.

– Оу…

Она открыла глаза, но кругом была сплошная чернота. Вода несла её всего несколько секунд, но она понятия не имела, куда её забросило.

По ощущениям, поверхностью под ногами был холодный каменный пол, и здесь был какой-то столб.

Значит, она должна была находиться где-то в доме.

– Лидия, ты здесь?

В отдалении она услышала голос Эдгара. Руками она ощупала область вокруг себя, пытаясь что-нибудь отыскать. Но в том направлении, откуда, она думала, шёл голос, была стена, загораживающая ей путь.

– Эдгар, где ты?

– Я почти не вижу. Ты ранена?

Поскольку его голос отражался от стен и эхом летал вокруг неё, она была не в состоянии определить верное направление.

– Нет, я в порядке. Но я не могу понять, почему мы оказались в таком месте…

– Разве это не работа тех селки?

– Тогда, получается, нас схватил Улисс?

– Думаю, не совсем так. Полагаю, что хоть он и заставил их подчиниться, они тайком принесли тебя сюда. Мощный поток смыл все деревья, что были вокруг нас, но нас защищала вода, поэтому на нас ни царапинки.

Возможно, это было проявление неясной борьбы селки, чьи шкуры были в руках Улисса.

Старушка-селки даже по собственной воле внесла изменения в состояние одержимой Мегги Лидии, так что она могла свободно передвигаться, по крайней мере, днём.

– Тем не менее, очень странно, что моя одежда не намокла, когда нас смыло той волной.

– Это была не настоящая вода, а магия, созданная селки.

Захваченные селки желали освободиться от Улисса и по-прежнему возлагали надежды на Лидию.

– Лидия, если мы оба будем двигаться, тогда, думаю, не сможем добраться друг до друга. Не могла бы ты оставаться на месте.

– Ладно… но…

– Всё в порядке, я обязательно найду тебя. Продолжай говорить. Твой голос укажет мне путь.

Она ответила: «Хорошо», – и попыталась осмотреться вокруг, но даже теперь, когда её глаза привыкли к темноте, она ничего не видела.

– Э-э, Эдгар, почему ты думаешь, что селки принесли нас в такое место? Интересно, где мы вообще.

– Может быть, мы внутри холма. Думаю, это защитные чары, которые граф Блу Найт в прошлом воздвиг здесь.

– Защитные чары?

– Я слышал, что это была некая крепость, выстроенная магией, чтобы защитить Лондон от вторжения внешних врагов. Принц приказал Улиссу разрушить его.

– Разрушить? Это? Как?

Она не могла видеть, но по тому, как их голоса отдавались эхом, она ощущала, что это чрезвычайно большое открытое пространство. Даже когда она слегка сдвигалась с места, её руки натыкались на каменные стены или столбы, так что ей представлялось, что это что-то наподобие лабиринта, но тогда один человек тем более не мог уничтожить такое.

– Эту часть я также не могу понять.

В следующую секунду Лидия кое-что поняла.

Раньше, когда она приходила к морскому берегу, находясь под контролем Мегги, она видела, как море становилось всё более свирепым и бурным.

В тот же самый момент она также увидела бесчисленное множество селки, покачивающихся на волнах или плавающих в море.

Во время пожара шкуры селки, которые они не смогли спасти, должны были сгореть. Поскольку селки были тесно связаны друг с другом, многие из их вида собрались здесь из-за печали и ярости.

Однако тем, кто устроил пожар, чтобы перебить всех селки, был Улисс. Это значило, что он специально сделал это, чтобы привлечь сюда всех этих селки, переполненных гневом.

– О нет! Улисс планирует использовать тех селки!

– Что ты имеешь в виду?

– Они имеют особенность, когда к кому-то из них относятся ужасно, собираться в группу и так мстить. Из-за того, что сделал Улисс, вокруг острова собралось невообразимое множество селки, жаждущих мести. Если все они атакуют одновременно, такой маленький островок просто смоет и сметёт…

Эдгар, должно быть, понял всю серьёзность ситуации, так как ненадолго замолчал.

– Но почему они не нападают прямо сейчас?

– Скорее всего, их удерживает Улисс. У него сердце селки. Тот камешек, который он носит в ухе. Обычно селки отдают его человеку как доказательство их доверия и символ их дружбы, но Улисс как-то смог заполучить его и злоупотребляет им.

– Так значит, если у человека есть такой, селки не могут напасть на него и слушаются его, хм.

– В отличие от шкуры оно не может заставить их подчиняться ему, но, думаю, человека, у которого есть «сердце», селки ценят очень высоко.

Даже если селки ненавидели его, Улисс показал, что у него есть «сердце», и потому мог беспрепятственно отогнать их. Он обладал способностью, что позволила ему сделать это.

Хотела бы Лидия знать, что она могла сделать против такого человека.

Ей было стыдно за себя. Даже если она считала себя фейри-доктором, в самые важные моменты её неопытность бросалась в глаза.

Но если Улисс всерьёз был намерен использовать селки, тогда это значило, что Лидия должна была что-нибудь сделать, чтобы они выжили.

Эдгар сам не сможет остановить селки.

И если она не сможет прийти к чему-нибудь, никто не выживет. Эдгар с Рэйвеном и миссис Коллинс с Сьюзи, – всех их унесёт вместе с островом.

Под таким давлением Лидии стало нехорошо.

И когда она, покачнувшись, чуть не упала, её нога наткнулась на что-то. Протянув руку, она ощупала это что-то и поняла, что это какая-то коробка.

Это был несессер. Лакированная поверхность и небольшие вставки из коралла, похожие на маленькие круглые конфетки, убедили её в этом.

– Слава богу… должно быть, его унесло вместе с нами.

«Но сейчас не время чувствовать облегчение».

Ей нужно отдать их выжившим селки, или они останутся в их человеческом обличье и не смогут вернуться в море.

И тогда Лидия поняла ещё кое-что, что не давало ей покоя.

Если те два селки принесли её сюда, следовательно, они надеялись, что Лидия спасёт их.

– Эдгар, если Улисс хочет разрушить это место, тогда он может быть где-то неподалёку…

Звук её голоса разнёсся эхом вокруг, но ответа от Эдгара так и не последовало.

«Почему?» – подумала она, но затем все наихудшие варианты пронеслись у неё перед глазами, и Лидия ударилась в панику.

Может быть, Улисс пришёл и поймал его, или он упал в яму. Или, возможно, тот, с кем разговаривала Лидия, с самого начала не был Эдгаром.

– Эдгар, эй, Эдгар, ты где?

Лидия закричала от внезапно нахлынувшего страха. Она обняла ящичек и пошла вдоль стены.

Она замерла, услышав, как кто-то рядом наступил на камешек.

Прямо перед задержавшей дыхание Лидией раздавались шаги.

– Я нашёл тебя, Лидия.

– Т-ты правда Эдгар?

– Мне сказать наше секретное слово?

«У нас никогда не было такой вещи».

– Я люблю тебя, моя фейри.

«Это он.

Он дурачится», – раздражённо подумал она, но как только она поняла, что он здесь, Лидия почувствовала, словно вот-вот расплачется.

– Что-то случилось? Я удивил тебя?

– П-почему ты не отвечал мне?

– Потому что хотел сконцентрироваться на пути твоего голоса. Если бы я заговорил, я бы потерял направление, которое с таким трудом поймал.

Её нашли, но ей хотелось плакать. Голоса было недостаточно. Она хотела убедиться во всём сама: что он действительно был тем, кто говорил с ней, что он действительно был рядом с ней.

Лидия отодвинула эти чувства в сторону и отступила на шаг, а затем от слабости осела на пол.

– Лидия?

– …Пожалуйста, не подходи ко мне сейчас.

– Сейчас, то есть?

– Я чувствую себя такой беспомощной.

Разум Лидии пребывал в таком хаосе и беспорядке, что она сама не могла поверить в то, что сказала.

– Эм-хм.

– Поэтому, сейчас, я думаю, что веду себя странно. Мегги во мне больше нет, но я чувствую, что могу повести себя неподобающе.

– О-о, если это так, тогда я буду несказанно рад, если ты обовьёшь меня руками.

– НЕТ.

– Ты не должна отказываться так твёрдо.

Она даже подумала, что сама проявляет кислое и циничное отношение.

Такое поведение не соответствует юной женщине.

Если девушка была способна свободно обнять человека, когда ей этого хочется, совсем как Мегги, кто-нибудь мог счесть её очаровательной.

И пока они проводят время друг с другом, их любовь могла стать больше.

Тогда было бы естественно, если бы Эдгар не любил Лидию, которая постоянно отказывала ему.

Для неё было глупо хотеть, чтобы он стал серьёзным, хоть сама она и не пыталась влюбиться в него, как Мегги.

В таком положении они никоим образом не могли стать возлюбленными. Но она просто не могла внезапно стать похожей на Мегги.

– О, но я знаю, что подобное поведение не подходит такой, как я.

Его рука прикоснулась к её плечу. Затем она нежно провела по её руке и взяла её руку.

– Не важно, подходит или нет.

– Сейчас это не имеет значения, пойдём.

– Только сейчас. Это не похоже на то, чего ты жаждешь?

Её спросили о том, над чем она особо много не думала. Пальцы Лидии просто покоились в ладони у Эдгара.

В итоге Лидия замолчала.

Его рука всё время была на её, и вдруг он заговорил.

– Неплохо. Я не могу видеть, но у меня сильное чувство, что ты здесь, со мной.

Хоть она и попросила отпустить, она показывала полную уязвимость. Она слабо чувствовала, что он предвидел, что она не сможет отказаться, и намеренно воспользовался возможностью ввести её в смятение.

Он был человеком, который нашёл дыру в её охране и скользнул туда. Она видела, как он соблазнял Терезу, и знала это, но когда его целью стала она сама, она не знала, что делать.

– Ты не чувствуешь, что, поскольку наши глаза бесполезны, другие чувства становятся сильнее?

– …Т-ты думаешь?

– Я могу рассказать, какое у тебя выражение лица. По напряжению в твоих пальцах, по твоему голосу и по твоему дыханию, – объяснил он.

Присутствие, невидимое для глаз; Лидия тоже чувствовала, что она знала, насколько близко был он к ней.

Это была довольно плохая близость. В нормальной ситуации Лидия уже сбежала бы. Но под предлогом того, что она не могла видеть, она оставалась на месте.

Возможно, из-за того, что он прикасался только к её руке, она не чувствовала опасности.

Пытаясь убедить себя в этом, она также знала, что это было неправильно.

Словно пытаясь согреть её пальчики, ставшие холодными от страха, он нежно держал её руку в своей. Её пальцы, окостеневшие в напряжении, расслабились.

Она слегка успокоилась, и в тот момент, когда её спина потеряла свою напряжённую прямоту, его изящные, но сильные пальцы прокрались к ней.

Он твёрдо положил свою руку на её, из-за чего ей снова захотелось расплакаться.

– Я же сказала, не приближайся ко мне.

Она оставалась в том же положении, не сбрасывая с себя его руку, так что её слова звучали совершенно неубедительно.

– Не неприлично отдыхать со своим женихом.

– Но ты мне не жених.

– Как только ты позволишь мне поцеловать тебя, я смогу быстро убедить тебя, что я твой жених.

– Если бы это было так легко сделать, невест у тебя было бы выше крыши.

– Ты не ненавидишь меня, не так ли? Когда мы вот так держим друг друга за руки, и ты чувствуешь себя комфортно, тебе просто нужно сказать, что хочешь почувствовать ещё больший комфорт.

– Из-за того что ты говоришь такие вещи, у меня появляется мысль, что я развратная девица.

Слова, которые не должны были быть сказаны, сорвались с её языка.

– Так значит, ты тоже хочешь поцеловать…

– Нет! Это была ложь!

– Если ты будешь развратна только со мной, я с радостью приветствую это.

Лидия не знала, как ей продолжать говорить.

Может быть, это было не то, с чем она должна была держаться настороженно.

Даже в её родном городе девушки того же возраста, что и Лидия, рассказывали друг другу, как они проводили время со своими любимыми.

Но Лидия не считала это развратом и в тайне завидовала им.

Однако так было только тогда, когда у женщины имелся тот, кого она любила всем сердцем. Если они рассказывали о том, как дурачились, она не находила возможным симпатизировать им.

Поэтому сейчас она могла чувствовать, что ведёт себя неприлично, поскольку в их отношениях не было искренности.

Её чувства и чувства Эдгара были слишком далеко, чтобы они могли пересечься.

– Я не могу. Я не то чтобы не хочу этого, но я… я думаю, что потом начну сожалеть… Я точно пожалею об этом позже.

– Не о чем жале… – начал говорить он, но остановился, будто в нерешительности.

После секундного раздумья она услышала шёпот: «Мой промах». Она почувствовала, как воздух вокруг неё изменился, приобретя слабый отзвук замешательства и сдачи.

Она могла сказать, что Эдгар медленно встал. Их руки оставались сцеплены вместе, так что он потянул Лидию за собой.

– Пойдём тогда.

– Куда?

– Там, где я был вначале, я заметил слабый свет вдалеке. В любом случае, нам нужно выяснить, в какой ситуации мы оказались.

Они направились к сияющему свету по найденному пути, держась за руки.

По-видимому, там, дальше было открытое освещённое пространство. Оттуда доносились шелест и движения.

Определённо, там кто-то был.

Эдгар и Лидия медленно и тихо подкрались к помещению и выглянули из-за высокого и широкого столба. Пространство было заполнено множеством горящих свечей, что делало это место похожим на подземные катакомбы.

Селки, чьи шкуры были забраны Улиссом, собрались в центре зала.

Когда Лидия увидела, что старушка, которая спасла её, тоже была здесь, и что она лежала на земле в ужасном состоянии, словно её исхлестали кнутом, Лидия, не думая, побежала к ней.

Она не заметила, что Эдгар не успел вовремя среагировать и удержать её, потому что беспокоился, что Улисс может быть здесь.

– Мадам, ох, почему это случилось. О-о… это моя вина. Потому что Улисс узнал, что вы позволили мне сбежать.

– …Фейри-доктор, вы живы…

– Все, вы все должны быстрее уходить отсюда…

Когда она сказала это, осмотревшись вокруг, она увидела, что на земле была выложенная в круг верёвка вокруг селки.

В верёвку была вплетена омела, так что она превратилась в магический барьер, который не пропускал фейри.

Улисс, должно быть, собрал селки, которые спаслись от огня и заключил их здесь. Те два селки ранее, видимо, хотели, чтобы Лидия узнала об этом.

– Подождите немного, я уберу барьер.

Лидия попыталась развязать узел на верёвке. Но он был слишком туго завязан, и у неё ничего не получалось.

– Разве мы не можем разрезать её?

– Но у нас нет ножниц.

Пока Лидия отвечала, Эдгар разрубил верёвку ножом.

– Ох… Спасибо.

– Пожалуйста.

Ей было интересно, подумал ли он, что она была маленьким глупым фейри-доктором.

Лидия переключила внимание и повернулась к селки, медленно выходили из верёвочного круга.

– Ваши шкуры здесь. Возьмите свои.

Когда она открыла коробочку, они подняли радостный шум.

Селки не спорили, кто из них будет первым, каждый из них подходил к несессеру и брал один шарик. Старушка, поддерживаемая одним из её вида, тоже взяла свою и нежно держала её в руках.

Когда ящичек опустел, Лидия кое-что поняла.

– Шкуры Армин здесь нет.

Не осталось ни одной шкуры. А значит… О нет, она могла сгореть…

– Её шкура у Улисса, – проговорила старушка.

– Что? Так она жива. Слава Богу…

Она расслабилась и посмотрела на Эдгара, но у него был обеспокоенный вид.  Она была жива, но это также значило, что она по-прежнему оставалась во власти Улисса.

Со своего места он пошёл неестественным образом и встал за Лидией.

– Лидия, не оборачивайся.

«А?» – она обернулась, не подумав.

В тот же момент столб, к которому было привязано что-то окровавленное, бросился ей в глаза.

Эдгар поддержал её, чтобы она не упала, и спрятал это зрелище от её глаз, но то, что она увидела, застыло в её разуме.

– Ч… что?

– Скорее всего, сэр Стенли и сэр Кларк.

– О-они мертвы?

– Не больше, чем могли быть.

– Но я собирался умертвить каждого, в любом случае, – раздался смеющийся голос, что эхом разнёсся вокруг.

Оглядевшись, она увидела, как Улисс спускается по каменной лестнице, расположенной в глуби зала.

– Эти двое были жертвами. Я хотел осквернить это место так, как только мог.

Вместе с ним были те два селки, которых они уже видели раньше, и Армин.

– Но я должен сказать, отдавал ли я приказ приносить этих двоих сюда? – он посмотрел на двух селки. А затем – на Эдгара.

– Лорд, если эта женщина не ранена, я хотел бы, чтобы она снова дралась с тобой, но это не выглядит возможным.

Действительно, похоже, она еле могла держаться на ногах.

– Тогда почему бы тебе не отпустить её. Ты должен был уже насладиться прямым противостоянием со мной.

– Лично у меня есть такое желание. Но мне был отдан намного более важный приказ, так что я не могу позволить своим чувствам взять вверх надо мной, – внушительно проговорил Улисс, притягивая Армин поближе к себе.

– Она всего лишь умрёт прямо на твоих глазах.

Шагнув на середину лестницы, Улисс вложил в руку Армин пистолет.

– Теперь ты, по крайней мере, пристрелишь себя, не так ли?

Армин молча последовала его желанию и навела оружие на себя.

– Что, по-твоему, ты делаешь, трус! – закричала Лидия, но это, похоже, не покоробило и даже не задело Улисса.

В этот момент Армин повернулась. Она потеряла свою былую скорость и изящество, но этого было достаточно, чтобы её руки обернулись вокруг его спины, а пистолет оказался направлен на его шею.

– Ты, ты не должна быть способна идти против меня…

Это была правда. Так почему?

– Как ты и приказал, я спущу курок. Пуля пройдёт через твоё горло и попадёт в меня…

Прежде, чем она закончила говорить, она склонила голову, словно собиралась поцеловать шею Улисса, и почти нажала на курок.

– Рэйвен, останови её!

В эту секунду тень спрыгнула сверху.

Звук выстрела отразился от стен; он был так громок, что причинял боль.

Армин упала на лестницу, словно её кто усадил. Тем не менее, Улисс остался стоять, остановленный ножом Рэйвена, с его саблей.

Если Улисс был жив, тогда пуля вообще не должна была попасть в Армин. Но даже так, не было ни секунды на расслабление.

Селки, защищавшие Улисса, в прыжке напали на Рэйвена сзади.

В ту секунду, как Рэйвен отскочил, Улисс попытался сбежать.

Эдгар бросился вверх по лестнице, крикнув:

– Забери камень из его уха!

Рэйвен, отбросив ударами селки, повернулся к Улиссу и метнул в него нож.

Тот прорезал Улиссу ухо. Небольшой драгоценный камушек, сияя, упал на землю.

Он был светло-синего цвета, похожего на цвет океана. Это был аквамарин?

Лидия вспомнила о кулоне, висевшем у неё на шее. Это был аквамарин, который передала ей её мать, а её матери – её бабушка, и так – из поколения в поколение. Она слышала, что многие из родственников её матери были фейри-докторами.

То, что прямо сейчас было у Лидии, тоже могло быть…

Лидия слишком поздно поняла, что она должна поднять уроненный Улиссом камень, который упал у подножия лестницы.

Она подумала, что если бы к нему не была прицеплена часть человеческого уха, она не стала бы колебаться, но Улисс спрыгнул с лестницы за секунду до того, как Лидия подбежала к нему, и взяла его в руку.

Она остановилась, когда чуть не врезалась в него, но Улисс, гадко усмехнувшись, схватил Лидию за руку.

– Лидия!

Она чувствовала, что Эдгар преследует их, но Улисс, таща Лидию за руку, бросился бежать в тёмные глубины подземных пещер.

Словно давно привыкнув к нему, Улисс смог выбраться из этого похожего на лабиринт места.

Поднявшись по лестнице, они оказались на вершине холма.

Под заполненном серыми облаками небом они слышали рёв волн. Казалось, что ярость селки стала ещё неистовее, а вместе с ней и волны, бившиеся почти у вершины холма, на котором они находились, и усеивающие окружающее пространство мелкими дождеподобными брызгами.

Прямо посреди холма то и дело вспыхивали сонмы искр и горел исполинский костёр.

– Посмотри, – сказал Улисс, подтащив Лидию поближе к огню так, чтобы они оказались там, где могли видеть распростёршийся вокруг них океан. Он, похоже, не волновался о своём частично отрезанном ухе, кровь из которого продолжала струиться по его щеке.

– Если считаешь себя фейри-доктором, ты ведь можешь понять, правда? Это уже невозможно остановить.

– Я не считаю. Я и есть фейри-доктор.

Лидия посмотрела на него так зло, как только смогла.

– Просто по своему хотению я могу заставить этот остров исчезнуть в океане. Хах, хах, как весело. Не могу дождаться.

– Потому что Принц так приказал? У тебя совсем нет гордости фейри-доктора? Нет, ты вообще не фейри-доктор. Фейри-доктора – друзья фейри. Поэтому, хоть они и люди, им дана сила, что может открыть их магию… Я не прощу тебя. И не позволю случиться тому, на что ты надеешься!

– Какая бойкая. Но что ты можешь сделать? Наличие глаз, которые могут видеть фейри, совсем не делает тебя умелой.

Из кармана он достал полупрозрачный шарик.

– Эти – последние. Вы все пожалеете о том, что связались с ним.

Улисс собрался бросить шкуры селки в огонь.

Но тогда Эдгар побежал к нему сзади и остановил его, ударив юношу в спину.

Ударом опрокинув Улисса, он постарался заполучить шкуры селки. Они выпали из улиссовой руки. Но одна из них покатилась в огонь.

Прямо перед застывшей в оцепенении Лидии Эдгар нанёс удар Улиссу и бросился к ней, ногой отпихнув горящее дерево.

Из раскалённого пепла он вытащил шкуру.

– Хорошо, хорошо, даже если ты зашёл так далеко и попытался спасти этих фейри, в этом нет смысла. Это не похоже на тебя, затрачивать силы на что-то настолько бесполезное, – проговорил упорный пытавшийся быть твёрдым и самоуверенным Улисс, встав на ноги и стряхнув кровь с разбитой губы.

– Я граф земель фейри. Для меня естественно защищать то, что мой фейри-доктор пытается защитить.

– Ты смешишь меня. В Англии больше нет графа Блу Найт. Как нет больше и достойных фейри-докторов. Каким бы именем ты не прикрывался, не существует силы, способной остановить селки, – сказал он и протянул аквамарин к морю.

Лидия, подпрыгнув, посмотрела на море и увидела, как группы селки начали двигаться.

Казалось, на поверхности океана выросли горы. Первая волна понеслась к ним.

Она должна была что-нибудь сделать.

Лидия напомнила себе, что всё хорошо, если её матушка была на её стороне. И Эдгар, который знал, что она фейри-доктор, тоже был рядом.

Больше не осталось приличных фейри-докторов. Это могло быть правдой, но если тот аквамарин был сердцем селки, тогда сейчас Лидия должна была иметь ту же самую силу, что и Улисс.

Но что если это был обычный аквамарин? Если так, хоть это и позорно, всё могло кончиться.

Но всё же Лидия собрала всё имевшиеся у неё мужество, взяла аквамарин её матушки, а затем протянула руку в сторону моря.

– Послушайте, селки! Я фейри-доктор графа Блу Найт! Пожалуйста, не разрушайте крепость графа. Я клянусь этим «сердцем», что приму всю вашу скорбь!

– Сердце… почему у этой девчонки?.. – смогла она расслышать шёпот Улисса.

Но волна продолжила приближаться к ним и в мгновение покрыла холм.

Пенящаяся волна сейчас направлялась к ней.

– Лидия!

Эдгар протянул ей руку, другой обхватив дерево. Она изо всех сил попыталась схватиться за неё, но Улисс вцепился в её волосы. Вместе с ним она исчезла под водой.

Ушедшая под воду, несомая потоком Лидия, как только могла, старалась вытолкнуть себя на поверхность, но увидела, как Улисс тянется к ней, чтобы забрать её кулон.

«Нет, я скорее умру, чем позволю тебе получить его».

Лидия сопротивлялась изо всех сил.

«Но я не могу…» – когда она почувствовала, что достигла своего предела, что-то подплыло к ним и отбросило Улисса.

«Селки?..»

И тогда она поняла это. Она могла дышать даже под водой. Она попала в царство фейри.

Это был другой мир, что лежал вне, но захватывал океан человеческого мира.

Множество селки заставили Улисса отступить, кружа вокруг Лидии, медленно плавая в воде.

Это были селки, чьи шкуры вернула Лидия.

Вода была залита светом, и в шкурах селки застыли пузырьки воздуха, в которых отражался океан, из-за чего они имели тот же самый светло-голубой цвет.

– Идёте против меня, селки?

– У нас больше нет оснований слушаться тебя, – проговорил особенно большой селки. Лидия с первого взгляда могла сказать, что это была та старушка.

В человеческой форме она была коренаста, но, возможно, потому что как фейри она прожила долгую жизнь, её истинная форма была крупной и великолепной.

– У меня есть «сердце». Я могу заставить всех вас испытать боль.

– У неё тоже есть сердце. Здесь также новый граф Блу Найт. Как один из наших друзей она вместе с нами понесёт груз боли.

Она грациозно рассекала воду: так как её шкура вернулась к ней, все раны, полученные в человеческой форме, исцелились.

– Этот граф Блу Найт не является истинным наследником, – сказал Улисс, мерзко усмехнувшись.

– Нет, он настоящий. Он граф, признанный мерроу.

Лидия не могла никого потерять.

~ Мы думали, что все они исчезли. Граф Блу Найт и фейри-доктора, что раньше повсюду были, как и люди, которым мы доверяли.

Голос раздался из группы, что плавала вокруг них.

– Эта малявка не обладает силой фейри-докторов, которые жили в прошлом. Даже если у неё есть сердце, она не способна спасти всех вас. Не смешите меня.

«Называть меня малявкой, да ты сам на недоростка похож».

– Если вы пойдёте против меня, ваш вид может оставить надежду!

От уверенного тона Улисса селки забеспокоились, но, в конце концов, никто не двинулся.

~ Фейри-доктор нового графа Блу Найт.

~ Новый граф Блу Найт заслуживает доверия?

«Ну, я бы не советовала ему доверять», – подумала она в таком ключе.

– Если вы хоть немного верите мне, я хотела бы попросить вас и ваших собратьев не разрушать чары графа, наложенные на этот остров. И граф, и я ваши союзники. Даже если мы не обладаем силами, соразмерными с прошлыми поколениями, мы обещаем это.

~ Фейри-доктор, мы, селки, не можем жить без человеческой дружбы. Мы должны сделать тебя, ту, кто так старался ради нашего вида, нашей надеждой.

В ту же секунду шторм прекратился.

Улисс цокнул.

– Дурни-фейри, вы ещё пожалеете об этом.

С этими словами он исчез.

Она спросила себя, обладает ли он силой, позволяющей ему свободно путешествовать между мирами. Селки злились на людей, но назвали Лидию своей надеждой и другом.

~ Фейри-доктор, крепость графа уже была осквернена. Мы не можем обещать, что она всё ещё имеет силу.

~ Теперь ты должна возвращаться. Твой сопровождающий прибыл.

Сказав это, стая селки, подняв кучу пузырьков, уплыла от Лидии.

Она видела, как Нико идёт в её направлении, и он, упрямо настаивающий на ходьбе на задних лапах, шёл на них даже в воде.

Она обрадовалась тому, что он пришёл за ней, но одновременно, увидев его небрежное и высокомерное поведение, разозлилась на него.

– Нико! Как посмел ты сбросить всё на меня!

– Я ужасно себя чувствую из-за этого. Как ты можешь видеть, поэтому я пришёл забрать тебя домой.

Дороги в волшебном царстве переплетены и перепутаны так причудливо, что далеко не редко люди, случайно попавшие на эту сторону, терялись и вечно бродили по ним.

Она действительно хотела громогласно заявить, что и сама доберётся, но, подумав, что это, к сожалению, невозможно, проворчала:

– Ладно.

– Не злись. Я действительно настолько оголодал, что чуть не умер.

– Я была намного ближе к смерти!

– Это так, ох, ладно, когда мы вернёмся, я позволю тебе потереться о мех на моём животе.

«А-а? Это совсем не радует».

Но для Нико, смущенно теребившему свой галстук, это было величайшая самоотверженность, чтобы успокоить гнев Лидии.

Она вспомнила, что, когда была ребёнком, тереться щекой о живот Нико было одним из её любимых занятий.

Когда её матушка отправилась в последний путь и она чувствовала себя одиноко и плакала, Нико сказал: «Ох, ладно, тогда можешь потереться о мой живот».

Но она больше не была ребёнком.

Она чуть не рассмеялась, но подумала, что всё ещё может быть маленькой.

Сама она не могла ничего сделать. Но если были фейри, которые поддерживали её, и люди, остававшиеся на её стороне, она всё ещё могла продолжать трудиться изо всех сил.

Когда Нико потянул её за руку и их словно бы понесло вверх, она заметила, что одна селки осталась с ней.

Это была старушка-селки. И она держала шарик, имевший тот же цвет, что и вода.

– Это, возможно, принадлежит Армин?

– Эта малышка пока не осознаёт себя селки. Но однажды придёт день, когда она вернёт свою шкуру и пожелает вернуться в море. До того дня, пожалуйста, позаботься о ней.

Лидия кивнула с серьёзным лицом, и старушка-селки, успокоившись, уплыла прочь.

Лидии подумалось, что на краткий миг она увидела тот несессер.

Малютка-селки несла его и играла, плавая в воде.

«Тереза, это ты?»

Даже если у неё не осталось воспоминаний о том времени, когда она была человеком, если драгоценные воспоминания никогда не исчезали, тогда…

Они прочно отпечатывались в глубинах души.

***

Пик лета, длящийся всего несколько дней, миновал, и в городе Гастингсе, где белые пляжи омывались морскими волнами, бесконечные толпы людей начали истощаться и пропадать.

Английское лето было коротким и всегда трудно переносилось. Даже если солнце сияло в вышине, когда люди начали чувствовать, что солнце садится раньше, до того времени, когда оранжевый цвет заполнит небо с приходом осени, было рукой подать.

Лидия в одиночестве гуляла по пляжу и смотрела в море.

Пожар в доме миссис Коллинс закончил поток событий, связанный с исчезновением трёх человек.

Улисс должен был выжить, но больше он не показывался.

Волна, созданная селки, обрушила часть холма, и она слышала, что там не осталось никаких построек. Селки сказали, что не знают, осталась ли в крепости сила, но этого не знали наверняка ни Лидия, ни даже Эдгар, и оставалось неясным, были ли защищены отгоняющие зло чары графа Блу Найт.

Но для Улисса это должно считаться провалом,  и Эдгар, кажется, думал, что даже это чего-нибудь да стоило.

Миссис Коллинс и Сьюзи вернулись в Манчестер.

Мадам по-прежнему выглядела так, словно её разум блуждал в неведомых далях, но, похоже, она посчитала Лидию хорошенькой юной мисс, достаточно доброй, чтобы проводить с ней время вместо её дочери. Она не упоминала имя Терезы и заботилась о Сьюзи, как хороший опекун, так что можно было надеяться, что она потихоньку возвращается в реальность.

В конце концов, острову и людям, которые жили на нём, удалось остаться несметёнными.

Конечно, Лидия знала, что сама она не справилась бы.

Ей помогали множество других, и потому, что её поддерживали, она смогла воспользоваться своим шансом.

И, просто зная это, она чувствовала, что сильно выросла как фейри-доктор.

– Лидия, ты здесь.

Лидия заметила Эдгара, который подошёл к ней, счастливо улыбаясь, и рефлекторно вздрогнула.

Когда Эдгар в хорошем настроении, нужно быть осторожной. И когда не в хорошем, нужно быть осторожной. Но когда на его лице сияла улыбка, люди не могли не терять настороженность, так что это было заоблачно опасно для Лидии.

– Если ты собиралась прогуляться, могла бы и мне сказать.

– Но ты был занят.

Она попыталась произнести это со всей холодностью, на которую была способна. Придя в отель, она увидела его флиртующим с какой-то дворянкой.

– Нет таких дел, которые были бы достаточно важны, чтобы я мог отклонить твоё приглашение, – он выдал оправдание, ничуть не изменив своей улыбке.

«Вот ведь краснослов». Лидия, потрясённая, продолжала идти.

– Пожалуйста, не будь так холодна со мной. Ты знаешь, как я волновался в те три дня, пока тебя не было? Я исходил этот пляж вдоль и поперёк, не отдыхая ни днём, ни ночью.

Это, видимо, была правда, потому что Рэйвен сказал то же. За то короткое время, что Лидия была в реальности фейри и возвращалась обратно, в человеческом мире прошло три дня.

– Но разве Нико не сказал вам, что всё будет в порядке, если он пойдёт за мной?

– Но я всё же не мог вздохнуть спокойно, пока не был способен увидеть твоё лицо.

Ну, она чувствовала себя виноватой за это, так что Лидия замедлила шаг.

Эдгар пошёл с ней рядом и, естественно, забрал зонтик из рук Лидии. Прогулка вместе с мужчиной, держащим в руке женский зонтик, выглядела так, словно они представлялись помолвленной парой, как на это ни взгляни.

Но когда она поняла это, было слишком поздно, она почувствовала, что он ни за что не отдаст ей зонтик, и смирилась.

– Ты убедился, что Армин останется с тобой?

– У меня есть она. Если она получит её в руки, она потеряет все воспоминания о своей человеческой жизни и полностью обратится в селки, верно?

Она решила, что Эдгар должен быть тем, кто распорядится доверенной ей старушкой вещью. Поскольку Эдгар знал об Армин больше, чем кто бы то ни было ещё.

– Хотя я не знаю, будет ли всё в порядке, – проговорила она.

– Спешка ни к чему. Что важнее, – сказал Эдгар с улыбкой, – этот пляж - словно островок спокойствия. Почему бы нам не прогуляться, взявшись за руки?

– Я не хочу. Лучше пригласи ту женщину, с которой недавно заигрывал.

– Просто, чтобы ты знала, когда я встречаю свою кузину…

– Как это вероятно.

– …я дарю ей вот такой лёгкий поцелуй.

– Поцелуй? Ты поцеловал её?

– А… ты не из-за этого злилась?

– Невероятно!

Лидия в очередной раз поразилась ему и снова пошла быстрее.

Сам проболтавшись и допустив ошибку, он на мгновение закатил глаза к небу, но тут же взял себя в руки и последовал за ней.

– Лидия, это потому что ты не позволяешь мне делать этого с тобой. Хочешь сказать, что я не должен целовать тебя да конца своей жизни?

– Ты не умрёшь, если не сделаешь этого!

– Это может убить меня.

«Такого человека, как ты – да», – она не могла отрицать эту возможность. Но всё-таки он был невероятен.

– Иди и делай всё, что пожелаешь.

«Это так, я не должна злиться из-за этого», – но это всё же раздражало её.

– Я начинаю терять уверенность, – пробормотал он в подавленном состоянии. – Я не могу захватить твоё сердце, так что я начал чувствовать, будто не знаю, что делать.

«О-ох, я не могу дать обмануть меня его попытке притвориться одиноким», – предупредила себя Лидия, но всё-таки обернулась, пусть и слегка.

– Вот почему я хотел бы убедиться…

– В-в чём?

– Когда придёт время, смогу я правильно поцеловать тебя или нет.

– А?.. Время?..

– Когда ты дашь мне разрешение.

«Так и знала, он валяет дурака».

– Ох, Лидия, давай пойдем помедленнее. Плеск волн и шелест ветра навевают успокоение.

– Мне нравится гулять одной.

Она указала подбородком в противоположную от него сторону.

– О, ну, кажется, это мистер Палмер.

Лидия заметила, как кто-то шёл к ним с другой стороны. Недограф, по какой-то странной причине, вёл себя очень дружелюбно, пожимая Эдгару руку.

– Ого, замечательный день, милорд, – насмешливо поздоровался Эдгар.

– Ох, пожалуйста, не дразните меня. Вы такой плохой человек. Как мог я догадаться, что вы настоящий граф Эшенберт.

А затем он вдруг изменил своё рыхлое отношение.

– Господин граф, пришёл ответ из лондонской газетной компании, и, к счастью, я смог получить свою долю. Когда я вернусь обратно, я начну искать хорошую, приличную работу.

– Было бы чудесно.

Потом он повернулся к Лидии и мило улыбнулся.

– Тереза, ох, точно, вы не были ей. Мисс Лидия, с этого момента больше не будет неприятных статей с графом в главной роли. Как только разнесётся, что есть кое-кто дорогой его сердцу, не будет больше наглецов, использующих его имя, чтобы позаигрывать с женщинами.

У Лидии появилось плохое чувство.

– …Подождите, Эдгар, что это значит?

– Палмер, не говорите ненужного.

– О-о-ох, извините. Надеюсь, вы позволите мне.

Палмер быстро удалился.

– Слова кое о ком, дорогом твоему сердцу?

– Просто объясняю, у него были проблемы с деньгами, так что я сказал, что ничего страшного, если он расскажет о нас общественности.

Значит, их продали газете?

– Хочешь сказать, что он говорил обо мне?

– Любовная история о графе Блу Найт и фейри-докторе. Разве не поэтично? Ты сказала, что подобных слухов не было, потому что мы не подходим друг другу, но теперь, благодаря этому, подходящий слух появится.

Эдгар вдруг стал вести себя гордо, с вызовом.

– Профессор Карлтон вернётся из Парижа на следующей неделе. Поскольку лондонцам быстро это наскучит, они забудут о нашем слухе к тому времени. Мы сделали так, чтобы экономка в вашем доме сказала, что ты отправилась в небольшое путешествие, именно поэтому нам нужно провести ещё некоторое время здесь, вдвоём. Разве ты не считаешь, что лучше не возвращаться в Лондон в самый разгар сплетен?

Сейчас Лидия могла только, несмотря на весь гнев, просто опустить плечи.

Она планировала заставить его согласиться аннулировать помолвку, но теперь ей казалось, что мешающая ей стена стала ещё непреодолимей.

Но чувство отрицания внутри Лидии стало намного слабее по сравнению с той силой и непоколебимостью, что была раньше.

Она не могла представить себя замужем. Конечно, она не могла видеть в Эдгаре своего жениха. Но он обладал тем, чего не хватало Лидии, и дополнял её. Она даже почувствовала, что ей хочется знать его чуточку больше.

Но вместе с тем это могло быть частью его продуманного плана.

– Мне по-настоящему нравится море. Оно напоминает мне матушку.

Вместо ответа Лидия подошла к волнам, омывающим берег. Гребни пенных волн, слегка смоченных в краске цвета сепии, показались одинокими, когда набежали на её тень.

– Лидия, знаешь, ты сказала, что не хочешь этого, потому что потом будешь только сожалеть…

Она не могла до конца расслышать Эдгара, который говорил слабым шёпотом поодаль от неё.

– А, ты что-то сказал?

Эдгар мягко улыбнулся.

– В тот момент я вдруг потерял уверенность. Я не смог сказать, что не заставлю тебя сожалеть. То, что поможет тебе принять меня, это не слова и не поцелуй… Я не знаю, что это может быть.

Его голос смешивался с музыкой волн. Но его глаза, смотревшие на неё, выглядели печальными и ждущими чего-то, и это, вопреки её желанию, заставило сердце Лидии забиться чаще.

– Эй, что это?

Он повертел зонтик, обшитый прозрачным кружевом с узором из мелких цветочков, и, подойдя к ней, протянул его Лидии.

– Как мило, - указал он на светло-розовую оборочку. - И когда ты успела её смастерить?

Он отдал его ей, а затем взял её за руку в немного неуклюжей манере, словно прикасался к ней в первый раз.

– А-а, поверить не могу, что это всё, что я могу сделать.

– О чём ты говоришь?

– Ни о чём.

Держа её за руку, он продолжил прогулку.

Всё ещё немного волнуясь, Лидия не могла не признать, что ей комфортно от того, что они делают.

Она не могла сказать, что ей не нравилось прикосновение Эдгара.

Она немного винила себя за это чувство.

«Интересно, должна я делать такое, пока папочка в отъезде?

Прости. Но у меня такое ощущение, словно матушка улыбается мне сверху.

Аквамарин, висевший на её груди, отражал закатный свет, который падал на щеку Лидии, и казалось, что он сиял слабым оранжевым светом.