Лидия так и не смогла заснуть и продолжала бодрствовать, ожидая рассвета.

Тереза погрузилась в сон, но контроль над телом не вернулся. Видимо, только свет солнца рассеивал чары. Заполонённое облаками небо не позволяло увидеть пробуждение солнца, но в слабых лучах рассеянного света Лидия, наконец, почувствовала себя свободной от Терезы, встала и быстро переоделась.

В её голове крутилась только одна мысль: Эдгар и в самом деле был самым настоящим бабником.

Она и раньше знала об этом, но воспоминания о его играх с Терезой ввергали её в депрессию и вместе с тем злили. Одно было ясно: она никогда не выйдет замуж за такого человека.

Впрочем, коллекция наблюдений пополнилась новым фактом: в общении с ней Эдгар ещё сдерживался, щадил её чувства. Если бы он хотел заполучить Лидию, невзирая на средства, тогда, вероятно, быстро добился бы своей цели.

Видимо, навязавший себя жених считал, что в любой момент сможет обратить фиктивную помолвку в настоящий брак, и просто получал удовольствие, дразня свою жертву.

«Но я не проиграю». Лидия подняла голову и, прислушавшись, уловила завывания носящегося над морем ветра. По сравнению с улицей в доме было слишком тихо, не было даже шума всполошившихся слуг. Казалось, вчерашний инцидент не происходил вовсе.

– Может быть, полиция ещё не приехала.

– Они не смогут приехать, – проговорил появившийся из гардеробной Нико.

– Нико! Ты здесь?

– Я пробрался в поместье, но прятался, чтобы призрак той девушки в тебе не гонялся за мной.

Лидия опустилась на колени, чтобы быть на уровне глаз вставшего на задние лапы Нико. Взглянув на мордочку своего дорого друга, она вздохнула в облегчении.

– Похоже, события вышли из-под нашего контроля.

– Ну, как-нибудь справимся.

Словно маленького ребёнка, фейри-кот погладил девушку по голове одной из передних лап.

Нико, который был компаньоном её матери, прожил намного, намного дольше, чем Лидия. Должно быть, он до сих пор видел перед собой несмышлёного младенца.

Он действовал по наитию, был эгоистом, мог исчезнуть, если рядом появлялась опасность, и она каждый день негодовала на него за то, что он такой ненадёжный компаньон. Но при этом фейри-кот был её лучшим другом, и она зависела от него.

В отличие от обычного кота, он не позволял прикасаться к себе, но Лидии нравилась пушистая и мягкая шубка Нико.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что полиция не приедет?

– Приливы очень сильные, так что они не рискнут добираться до поместья даже во время отлива. В остальное время дорога вообще исчезает под водой. Конечно, лодки тут не используешь, и сообщение мы никак не отправим.

За окном белые волны бурно перекатывались через скалы, разбивались о них и уносились дальше в море. Лидии показалось, что среди волн она увидела какое-то чёрное существо, высунувшее голову из воды, и она присмотрелась к нему.

– Тюлень?.. Может, это селки?

– А-а, один из подручных Принца, возможно, пленил нескольких селки и заставляет их работать на себя. Я слышал об этом от графа, но если это так, то, возможно, именно селки волнуют океан. Слишком уж хорошо выбрано время.

– Время?

– Пока волны не успокоятся, никто не сможет выбраться отсюда. Так что мы фактически заперты здесь вместе с преступником.

Он был прав: для убийцы было бы чудесно, если бы они не могли связаться с внешним миром. Значит, Улисс мог контролировать селки и заставлять их волновать море.

– Но я не могу понять вот что: если он убивает селки, то они могут восстать против него. Все вместе они чрезвычайно сильны.

Стоя на задних ногах и скрестив руки, Нико призадумался.

– Должно быть, он позаботился, чтобы этого не произошло. Тем, кто пытается использовать фейри, нужно знать довольно много о них.

– Хочешь сказать, он знает, как можно избежать восстания? – округлила глаза Лидия.

– Например, в прошлом он сделал что-то, чем заслужил признательность селки. Ты ведь слышала: умирая, селки могут отдать своё сердце человеку, которому доверяют. Это доказательство их крепкой дружбы. Остальные селки не могут причинить вред человеку, у которого есть сердце их сородича.

Селки – это фейри, что близки к людям. Их духовной пищей является их общение с людьми, и они радуются, когда способны поддерживать хорошие отношения с ними. К тому же, любовь человека, владеющего сердцем селки, приносит мир и процветание, и поэтому селки защищают людей, чья жизнь связана с морем. И всё же сердце фейри в руках человека – большая редкость: селки не отдают его из простой благодарности и часто предпочитают доверять последнее наследие морю.

Получивший сердце человек мог управлять судьбами селки, поэтому этот ценный дар попадал лишь к тем, кто заслужил доверие нескольких поколений.

– Другу селки и в голову не пришло бы использовать сердце.

– Ну, бывало и такое, что обладателю сердца его не отдавали.

– …Хочешь сказать, он получил его каким-то другим путём?

Значит, Улисс может и не быть истинным владельцем. Держатель сердца имел злые цели и причинял боль душам селки – такие действия оставляли на сердцах фейри незаживающие раны и отвращали от людей.

«Нужно что-то сделать», – в очередной раз подумала фейри-доктор, но не знала, кем был Улисс, который мог иметь сердце селки.

– В любом случае, я должна сосредоточиться на шкурах, а не на сердце. Он подчинил стольких селки и не стал бы уносить шкуры из усадьбы. Нико, не мог бы ты обращать внимание на подозрительные места в тех комнатах, куда будешь заходить?

– Что-о-о, ты хочешь, чтобы я искал их?

– Конечно, я тоже буду их искать, но днём я должна притворяться Терезой, а ночью у меня нет свободы.

Нико цокнул языком, но поспешно опустился на все четыре, когда кто-то постучал в дверь.

В комнату вошла Сьюзи.

– Доброе утро, мисс Карлтон.

Она опустила голову и заметила Нико.

– О боже, кошка. Извините, должно быть, её кто-то впустил.

– Всё в порядке. Я люблю кошек.

Нико вёл себя, как кот, чтобы его не выбросили, и целенаправленно подошёл к Лидии и потёрся о её ногу.

– Ох, вот как. Эм, сказать по правде, ночью случилось кое-что ужасное…

– Да, я знаю. Я была одержима Терезой, но по-прежнему оставалась в сознании.

– О, мой бог, тогда, мисс Карлтон, вы, должно быть, видели всё это.

Когда она кивнула, горничная перекрестилась.

– Эм, я хотела бы попросить вас не рассказывать об этом хозяйке дома. Господин Оскар также убедился, что никто из слуг не проболтается.

– Я понимаю.

Действительно, это может слишком сильно ударить по неустойчивой психике миссис Коллинс.

– И, ещё кое-что. Его дал мне виконт Мидлворт. Он попросил меня отдать его мисс Карлтон, когда она проснётся.

В руке Сьюзи держала письмо.

Внутри оказалось шуточное любовное послание, начинавшееся сладкими словами «Моей милой». Далее шли речи о том, что это была роковая встреча и такая любовь встречается только раз. Конечно, непосвящённый увидел бы в нём письмо для Терезы. Но граф знал, что прочтёт его Лидия, и предназначенное ей послание заключалось в последних строках.

«Мне хотелось бы, чтобы наши отношения как можно скорее были официально признаны миссис Коллинс. Я приду к вам в утреннюю комнату[1] сразу после завтрака. Надеюсь, мы сможем получить её благословение».

Из-за инцидента прошлой ночью Эдгар пытался быстро разобраться, кому он мог доверять, а кто был подозрителен.

Тереза без раздумий выберет виконта, и если миссис Коллинс одобрит её выбор, тогда другие ухажёры отпадают. Так он сможет держать Лидию достаточно близко, при глазах. Запертые в одном доме с убийцей, они не могли просто сидеть и спокойно ждать следующего хода противника.

Таковы были её предположения о планах Эдгара, но... это письмо было слишком смущающим, чтобы она могла позволить прочитать его кому бы то ни было ещё. В том числе и заинтересовавшему алыми щечками подруги Нико.

Впрочем, даже добрые намерения не могли простить его лжи. Как смел он говорить об официальном сватовстве? Почему был уверен, что так легко получит разрешение от родительницы? Но самое мерзкое таилось в ином: соблазнение Терезы оставалось лишь частью его плана, он не питал к ней чувств. Сцена взаимной любви, которую увидит миссис Коллинс, будет спектаклем от начала до конца.

Насколько же беспринципным надо быть, чтобы ночью соблазнять Терезу, а утром строчить сладкое письмецо Лидии?

– Виконт, должно быть, хороший знакомый мисс Карлтон.

– Хм? А… да.

Девушка криво улыбнулась Сьюзи.

– Он сказал мне, что вы очень важный для него человек, и попросил позаботиться о вас. Я думала, лорд немного ветреный и непостоянный человек, раз начал подбивать клинья к мисс Терезе сразу по приезде, но, оказывается, он просто беспокоился о мисс Карлтон. По-видимому, ради вашего спасения у него просто не было другого выбора, кроме как стать кандидатом в женихи юной мисс.

«Неправда. Он наслаждается играми с Терезой».

– Он был так любезен, что не стал винить ни в чём хозяйку дома, и обещал поговорить с медиумом, несмотря на опасность. О-о, он на всё готов ради любимой и даже игнорирует собственную безопасность… Настоящий мужчина.

«Я же сказала, это неправда. Он ветреный и непостоянный себялюб».

Лидия нужна только для того, чтобы оставаться графом Ги-Бразил. Хотя... он пойдёт на всё, чтобы защитить необходимых ему людей, и ничего не пожалеет, чтобы те, кто работает на него, делали это с удовольствием.

«Если бы я хотела выстроить доверительные отношения как его союзник и друг, Эдгар ответил бы, не задумываясь о собственной безопасности».

Почему он относился к Лидии по-особому? Почему пытался сделать её своей невестой, чтобы заручиться её поддержкой в будущем? И он не показушничал, а действительно пытался добиться этого, так что иметь с ним дело было довольно трудно.

Даже если он ни испытывал к ней любви, он действительно пытался связать их жизни воедино. Супружество – самый надёжный способ достижения этой цели.

Эти чувства Лидии было трудно понять. Слишком эгоистичны они были и слишком неволили её.

Возможно, граф считал, что любая женщина была бы рада вступить с ним в брак, но Лидия видела это иначе: навязавший себя жених полностью игнорировал её чувства и мнение.

– Я так завидую. Вас любит такой чудесный человек.

Кажется, Сьюзи на самом деле так думала. Эдгар умел втираться в доверие к женщинам.

Лидия всё больше и больше злилась на него.

Напротив, миссис Коллинс была в прекрасном настроении. В результате влияния Оскара все молчали о случившемся прошлой ночью, слуги были очень преданы и не открывали ртов попусту. С улыбкой она восхитительно проводила время, ни о чём не беспокоясь.

– О, Тереза, разве все гости не потрясающие джентльмены?

– Да, верно так, матушка.

Их уединение ещё не прервали, и Лидию занимали мысли о предстоящем притворстве и вгоняли её в печаль.

Фейри-доктор планировала разорвать их помолвку, но сейчас ей нужно было вести себя так, словно они – пара. Она чувствовала злость и раздражение по отношению к Эдгару, но, отдавая должное логике, понимала, что этот план – лучший из возможных.

– Я слышала, за обедом прошлой ночью ты очень оживленно разговаривала с графом Эшенбертом? Боюсь, погода не позволит совершить лодочную прогулку, но не хотела бы ты чуть позже пройтись по берегу?

«Если я отправлюсь на прогулку с самозванцем, будет ли Эдгар ревновать?» Лидия чуть не подавилась, когда поняла, о чем только что подумала. Ревность не принесёт ни радости, ни удовлетворения. Так к чему такие мысли? Борьба с неизвестным противником намного важнее.

– Эм, матушка, я хотела бы принять ухаживания виконта, лорда Мидлворта, – смело заговорила она.

– О, виконта? Он статный, красивый джентльмен, но не хотела бы ты чуть-чуть подождать и утвердиться в своём решении? Сблизься и с другими мужчинами.

Она твёрдо покачала головой. Если и прыгать, то – в омут. Иначе она не сможет справиться со своей ролью и подведёт Эдгара.

– М-м… Похоже, мы полюбили друг друга с первого взгляда. Мы поговорили после обеда, и виконт сам сказал, что это была судьбоносная встреча. И у меня такое же ощущение. Не думаю, что мне когда-нибудь удастся так же полюбить.

Она повторяла то, что было в присланном утром письме Эдгара. Если он предвидел и это... невероятно.

– Ах, святые угодники… Ты так сильно его любишь?

– Он сказал, что хочет прямо поговорить об этом с вами. И сказал, что придёт сюда, после того как мы позавтракаем.

Лидия внимательно наблюдала за реакцией миссис Коллинс и  стала нервничать ещё больше, когда увидела её растерянность.

«Вдруг она будет возражать?»

Постойте... Почему она беспокоится так, словно у них действительно были отношения?

– Тогда он должен скоро прийти, – проговорила сердобольная мать, посмотрев на напольные часы. И, точно подметив время, Сьюзи вошла в утреннюю комнату и спросила, может ли она впустить виконта.

Эдгар появился чуть позже, и хотя его одежда не пестрила украшениями, было очевидно, что он был внимателен к деталям, к каждому волоску на своей голове, желая произвести  впечатление искреннего и заслуживающего доверия человека.

Миссис Коллинс предложила ему стул, но Эдгар захотел, чтобы она сначала выслушала его, и случайно сел рядом с Лидией.

– Я хотел бы просить вас разрешить мне ухаживать за вашей дочерью. Конечно, не забывая о дальнейшем браке.

– Ох, ну, господин виконт, я отправляла приглашения с надеждой, что один из вас станет мужем моей дочери. И если вы хотите сказать…

Она могла бормотать, потому что, возможно, предпочитала самозваного графа.

Лидия забеспокоилась, но то, что сказала миссис Коллинс, было неожиданным.

– Мне неловко говорить такое, но вы правда хотите взять мою дочь в жёны?

Хозяйка дома подразумевала, что этот брак будет обменом приданного на титул. И всё же больше всего она беспокоилась, будет ли её дочь любима. Глаза миссис Коллинс, вопреки обыкновению, не блуждали по комнате, а жёстко вперились в Эдгара, пытаясь определить, думает ли он о её дочери как об инструменте для добычи денег.

– Это правда, моя семья не относится к зажиточным. Правда и то, что именно поэтому я участвовал в ритуале призыва, но сейчас мне нужна только она сама.

Действия Эдгара были полны лжи – впрочем, на таком он и специализировался – и это ранило Лидию. Как-никак, она тоже участвовала в обмане, притворяясь влюблённой в него. Она очень сильно нервничала, а её сердце, хоть она и стояла на месте, бешено билось, но к её страхам примешивалось и иное. Она спрашивала себя, что чувствовала бы, если бы Эдгар сейчас стоял перед её матушкой. Были бы её глаза такими же, как у миссис Коллинс, попыталась бы она определить, правдиво ли было его чувство любви к её дочери.

– Могу я поверить вам?

– Если вы будете против, я украду её и сбегу вместе с ней.

Когда Эдгар проговорил это шутливым тоном, напряжение покинуло лицо миссис Коллинс. А затем она мягко обняла Лидию.

– Я так рада за тебя, поздравляю.

В этот момент Лидия почувствовала себя так, словно её матушка действительно обнимала её. А ещё ей овладело странное чувство, словно её матушка приняла Эдгара.

Словно матушка говорила: «Ничего страшного, если ты доверишься ему, дорогая. Он защитит тебя. Его предложение – не обман».

Хотела бы она знать, могло ли быть так.

«Я не понимаю».

«Но разве ты не хочешь верить ему?»

Когда Лидия вместе с Эдгаром вышла из комнаты, миссис Коллинс довольно улыбнулась.

– Мадам, это просто удивительно.

– О да, Сьюзи. Просто гора с плеч упала. Если девочка счастлива, тогда мне не о чем больше беспокоиться.

Она закрыла глаза, отдавшись мыслям. Сьюзи почувствовала истинное облегчение, увидев, что её благодетельница избавилась от груза боли и страданий.

– Ах да, Сьюзи, мне нужно сделать ещё кое-что. Я должна выдать замуж тебя.

– А, меня? О нет, отныне я буду заботиться о мадам.

– Ты тоже моя дочка. Я так благодарна тебе за то, что ты всё это время оставалась рядом со мной. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от замужества из-за отсутствия родителей, так что я позабочусь обо всех приготовлениях вместо них. Тебе не о чем беспокоиться.

Она крепко и в то же время нежно сжимала обе руки Сьюзи, из-за чего та чуть не плакала, упорно сдерживая слёзы. Её мадам так сильно заботилась о ней. Именно поэтому, несмотря на неприемлемость воскрешения, Сьюзи не могла остановить её.

Но, в конце концов, Тереза не была воскрешена. Её призрак вселился в подготовленный сосуд, но так и не смог стать живой девушкой. Страдания мисс Лидии ни к чему не привели, а господин виконт пытался очаровать Терезу, чтобы защитить любимую.

«Я должна была убедить миссис Коллинс отказаться от ритуала».

– Что такое, Сьюзи? Не плачь.

– Извините… Просто слова мадам… Я так счастлива.

Это тоже были её истинные чувства. Но сейчас она не знала, что делать, и быстро вышла из комнаты.

***

Просторный сад усадьбы переходил в разномастную рощу и спускался к побережью. Эдгар, пригасивший Лидию прогуляться, медленно шёл по небольшой тропинке среди кипарисов. По земле расстилался густой туман, влажный морской бриз время от времени трепал листья на деревьях, и их шелест, смешиваясь с неестественным гулом морских волн, казался предвестником шторма.

– Как странно. Матери радуются, когда выдают своих дочерей замуж, – тихо проговорила Лидия, по-прежнему чувствуя тепло материнской любви.

– Конечно.

– Но папа, кажется, не хочет и думать об этом.

– Ну, отцы, да. Но не волнуйся, я смогу переубедить его. Не думаешь, что пора рассказать ему?

– НЕТ.

Она повторяла этот ответ не в первый раз, но Эдгар только усмехнулся.

– Всё будет в порядке. Мы покажем ему, что сила нашей любви не допускает разлуки.

– Это была игра!

Когда Лидия сказала это, вина вспенилась в её груди.

– …Мы обманываем миссис Коллинс, не так ли? Она свято верит, что Тереза будет счастлива, если выйдет за тебя.

– Этот призрак не Тереза. Поэтому, желание миссис в любом случае не сбудется.

– О чём ты? – удивленная, Лидия посмотрела на его лицо.

– На платке она вышила инициал «М». И к тому же, как думаешь, девочка пяти лет отроду способна сделать вышивку, появившуюся в её голове? Лидия, ты хороша в рукоделии?

– Эм-м… меня учила бабушка.

– Скорее всего, призванным призраком была другая девушка, умелая рукодельница, может, белошвейка.

«Я никогда не говорила, что нехороша в этом».

– Призраки не помнят ничего о том, как жили до смерти: так сказал мне один из экспертов в этой области. В стране мёртвых души способны принимать любой облик, не связанный с возрастом смерти. Если он прав, откликнуться на зов медиума мог любой призрак.

Эдгар остановился у подножия особенно высокого дерева и повернулся к Лидии.

– Если мы можем что-то сделать, то должны разрушить планы Принца и вернуть всё на круги своя. Душу умершего – в страну мёртвых, а тебя – ко мне. Тебе не нужно ни о чём беспокоиться, – с улыбкой проговорил граф.

Лидия отступила на шаг, чувствуя пробуждающееся раздражение. Прошлой ночью он также улыбался Терезе.

– Я не твоя собственность.

– Ты моя невеста.

– Ты не должен повторять это при каждом удобном случае.

– Я буду повторять. Рано или поздно ты привыкнешь и начнёшь думать, что так оно и есть.

«Никогда! Я не должна доверять ему? Я ничего подобного и не делаю».

Запутавшись в себе, Лидия сделала ещё шаг.

– Я не хочу выходить замуж без любви.

Как будто она знала, на что похожа настоящая любовь. Сейчас она напоминала ребёнка, который повторял слова взрослых. Лидия тут же разозлилась на себя: Эдгар, должно быть, считал, что она живёт мечтами.

– Что, думаешь, это смешно?

– Нет.

– Ты посмеялся про себя.

– Тебе показалось.

– Но ты можешь прекрасно прожить и без любви.

– Это значит, что ты не собираешься любить? Ничего страшного, ты сможешь полюбить в кратчайшие сроки.

«Понятия не имею, почему ты в этом так убеждён».

– Не всякая от тебя в восторге. Я прекрасно видела, как вчера ночью ты соблазнял Терезу. Для тебя действительно нет ничего трудного в том, чтобы заставить девушку упасть в твои объятья. Ты можешь сказать всё, что угодно, словно совсем не это имеешь в виду, и использовать любые действующие средства…

На секунду она заколебалась.

– Ты оставалась в сознании, хотя телом завладела Тереза?

– Да, с большим трудом, но я могу не погружаться в сон. Так было и прошлой ночью.

– Хм-м, – ответил он, положив руку на лоб. Но он совсем не был обеспокоен, всего лишь встал в такую позу. – Понимаешь, Лидия, я делал это только ради тебя.

– Я знаю. Ради моего благосостояния.

– Тогда, пожалуйста, не расстраивайся.

– Я не расстроена.

Лидия отвернулась и отошла от него.

– Мне кажется, ты злишься.

– Если я и злюсь, то только потому, что ты имел наглость прикасаться к моим волосам, лицу, плечу и спине!

– Но ты сама отдалась в мои руки…

– Хватит! Это была не я!

– Тогда и касался я не тебя.

«О, ясно, так ты можешь относиться к любой как к своей любимой».

Лидия пошла быстрее, чувствуя нарастающий гнев.

– Я видел перед собой именно тебя. Я был так счастлив, что ты не сбегаешь, не отводишь взгляд, и совсем не хотел отпускать тебя.

– Я… Владей я своим телом, точно бы тебя ударила.

Она знала, что вся красная от смущения, и не поворачивалась лицом к Эдгару, опустив голову, продолжала идти.

– Я думал об этом. И потому безумно хотел зайти дальше, пока ты не сопротивляешься.

«Что сделать?!»

– Я рад, что сдержался.

– …

– Или стоило не сдерживаться? Если мы дойдём до предела наших отношений, ты поймешь, что хочешь быть моей.

– Никогда!

– Но так мы сможем стать ближе. Будь на твоем месте Тереза, она бы не сбегала. Но ты, у тебя есть собственное сознание. Один романтический вечер – и ты смогла бы понять мои чувства не только разумом, но и телом.

«Те-те-телом?»

Кровь бросилась Лидии в голову, из-за чего она резко остановилась.

– У тебя уже есть мнение о том, какой должна быть любовь. Пока моё поведение не похоже на твои представления, ты не поверишь мне. Но ты на самом деле являешься особенной для меня.

– Прекрати, сейчас не время шутить! Я не прощу тебя, если сделаешь что-то неприличное!

Лидия повернулась к Эдгару, с полной серьёзностью возражая ему, но он только улыбнулся ей нагло и самонадеянно.

– Тогда давай проверим это прямо сейчас.

– А?

– Думаю, ты сможешь приблизиться к тем чувствам, что испытывает любящее сердце.

Морской ветер ударил Лидии в спину. Её волосы разметались по сторонам и закрыли ей обзор, и Лидия бросилась ловить их, пытаясь уложить назад. И тогда она почувствовала, как тёплая рука прикоснулась к её щеке. Подняв взгляд, она увидела, что пепельно-лиловые глаза Эдгара висят прямо перед ней. Он смотрел на неё печальным, тоскующим взглядом и прикасался так нежно, словно она легко могла сломаться. На мгновение она действительно почувствовала себя особенной, но, быстро отогнав морок, она напомнила себе, что это невозможно.

Такими же глазами он смотрел на неё, на Терезу, прошлой ночью.

Она знала, что должна бежать, но не могла двинуться с места. В голову пришло, что, возможно, жаждет его прикосновений, Лидия наполнилась ненавистью к себе.

«О Боже, неужели я женщина с такой зыбкой моралью?».

– Закрой глаза.

Она не могла противиться его нежному голосу, звучащему как заклинание.

– Я люблю тебя. На самом деле.

Она могла воспринять его слова всерьёз. Если бы она поверила ему, возможно, что-то бы даже изменилось. Но чем ближе зияла пропасть чувств, тем громче из глубин её души вопил голос, полный отрицания.

– Ты врёшь.

– Пожалуйста, поверь мне. Поцелуи скажут больше, чем слова.

– …Но ты, даже сейчас, совсем не думаешь о моих чувствах.

Это правда. Он всегда эгоистично идёт к своей цели, забывая о предпочтениях окружающих. Именно поэтому она упорно стояла на своём.

Лидия осторожно приоткрыла глаза. Эдгар нахмурился и, кажется, слегка расстроился. Его рука медленно и неохотно отпустила её. Но так было не из-за слов Лидии, а, скорее, потому, что он почувствовал чьё-то присутствие в глубине рощи.

Всмотревшись в тени деревьев, Эдгар спросил:

– Кто здесь?

Силуэт быстро развернулся и бросился бежать.

Ему показалось, что он увидел белое лицо Армин, которая на мгновение задержала на нём взгляд. И в этот раз на ней был привычный мужской наряд.

– Лидия, возвращайся в дом.

Эдгар бросился вслед за тенью.

Одетая в мужской костюм фигура, при этом, безусловно, имевшая все женские изгибы, ринулась вверх по склону. Эдгар продолжал преследование, понимая, что его заманивают в ловушку. Однако медиум заперлась у себя и не выходила, и иного способа определить её личность он не видел.

В конце концов, оказавшись у косогора, одетая мужчиной женщина остановилась и повернулась. Карие, почти чёрные глаза, смотрели на него будто с вызовом. Когда её отстриженные до плеч волосы того же цвета разметал ветер, её лицо оказалось на виду.

Эту женщину Эдгар прекрасно знал. Изящные черты, в которых было что-то рыцарское, хорошо гармонировали с мужской одеждой. Но она всё равно имела женский блеск, присущий только красивой женщине.

Эдгар медленно пошёл к ней.

– Лорд Эдгар, – из алых губ исходил знакомый его ушам голос. – Много времени прошло.

– Армин, если ты выжила, то почему не вернулась ко мне?

– Сейчас я слуга Улисса. Я не могу пойти против его воли.

– Потому что он спас тебя? – на секунду она опустила глаза, а затем продолжила говорить, избегая отвечать на заданный вопрос. – Вижу, вы всё ещё вместе с мисс Карлтон. Может, из моих уст это звучит смехотворно, но, когда я узнала, что она жива и невредима и помогает вам, я почувствовала облегчение.

– Лидия тоже беспокоилась о тебе.

– Я сделала ей столько ужасного. И всё же она простила меня.

– Она простила и меня, несмотря на обман.

Даже выражение лица принадлежало Армин.

– Лорд Эдгар, когда вы вернулись с мисс Карлтон, ничего не сделав ей, я почувствовала приближение перемен. Она была такой честной, такой доброй и мягкосердечной и так верна себе, что это могло поразить вас. Я подумала, что если кто-то и может спасти вас, то это она.

Женщина перед ним знала вещи, которые могла знать только Армин. Но Эдгар сомневался: слишком сильно ему хотелось, чтобы его подруга была жива.

– Армин, тебе не нужно служить Улиссу. Прошу, вернись ко мне.

– Хотите сказать, что доверитесь изменнице?

– Я знаю, что в глубине сердца ты не хотела предавать меня.

Чувства к Эдгару стали её слабостью, и Принц воспользовался ими.

– Сейчас проблема не в этом. Мне приказали убить вас.

– Убить меня, хм.

Он не чувствовал, чтобы от неё исходила хоть какая-то злоба. Её движения были быстры и молниеносны, тело – легко, а опыт в обращении с оружием – огромен, так что, если бы она действительно хотела этого, то могла бы убить Эдгара. Однако он подошёл к ней ещё ближе.

– Принц отказался от своих планов по отношению к вам. Теперь уже поздно: вы стали слишком известны как английский граф. Мне сказали, что если вы больше не можете быть полезны, я должна сначала пытать вас, заставив испытать адскую боль, а после убить…

Рука, которую она подняла, сжимала пистолет.

Эдгар не обратил на это внимание и протянул к ней руку.

Когда его рука потянулась к её уху, она вздрогнула. Он не позволил этому  мгновению пропасть даром и схватил её за руку. Пистолет отклонился, и пуля зарылась в траву. Как он и думал, жажды убийства в ней не было.

Эдгар вырвал у неё пистолет и повалил на траву. И посмотрел на неё сверху, поднеся руку к её рубашке.

– Прости меня за это.

Женщина поняла, что он собрался сделать. Эдгар быстро расстегнул пуговицы рубашки. Клейма раба, выжженного когда-то на белой коже, нигде не было видно.

Но оно должно было быть на теле Армин.

– Ну и кто ты, чёрт возьми?

Вместо ответа она приставила нож к горлу Эдгара.

– Почему вы говорите так, как будто знаете всё об Армин.

Нахмурив брови, она вложила силу в свои руки. Уклоняясь от ножа, Эдгар отпустил её, дав ей шанс вскочить на ноги и напасть. На этот раз она была серьёзна. В её атаке смешивались печаль и злость.

Возможно, только что раскрытый Эдгаром секрет мучил её. Она нападала раз за разом, словно пытаясь забрать его в могилу вместе с собой, не имевшей клейма, что было выжжено прямо на глазах у Эдгара.

Она боялась того, что была самозванкой? Но почему?

Схватка продолжалась: её движения и то, как она обращалась с оружием, сильно напоминали ему Армин. Для Эдгара она была другом и соратником, которого ему определённо не хотелось снова терять.

Но вдруг тёмная тень отрезала, мелькнула между сражающимися. Идя против женщины, которая выглядела совсем как его сестра, Рэйвен не колебался и твёрдо держал нож, готовясь к нападению.

– Подожди… Рэйвен.

Эдгар попытался остановить его, но женщина сама напала первой.

Идти против Рэйвена было равноценно самоубийству. Если эта женщина знала об Армин, то должна была понимать и то, что никто не выстоит против Рэйвена в схватке один на один.

Однако было уже слишком поздно: разлившийся в воздухе колоссальный гнев принадлежал Рэйвену. Ради защиты хозяина дух, превращающий носителя в хладнокровного жестокого демона, рвался наружу. Рэйвеном сейчас завладело единственное намерение: убить своего врага. Он без усилий избежал удара её оружия и бросил в неё нож, который глубоко погрузился в её плечо.

Женщина слабо покачнулась. Она отпрыгнула назад, к обрыву, у подножия которого бушевало море, но здесь её нога зацепилась за камень, и, заставив упасть на колено. Её лицо исказилось от боли, когда она попыталась вытащить нож.

Выражение Рэйвена ничуть не изменилось, когда он подошёл к ней и протянул руку. Это была тонкая рука юноши, но она могла мгновенно сломать чужую шею.

– Стой! – Эдгар подбежал к ней. – Этого достаточно, ты не должен убивать её.

Однако время было упущено: даже приказ не мог пробиться через его гнев: жестокий воин осторожно обогнул хозяина и дотронулся до неё. В этот момент по какой-то причине Рэйвен остановился.

– Пожалуйста, хватит…

Это была Лидия. Её руки обвивались вокруг Рэйвена, пытаясь остановить его.

«О нет», – подумал Эдгар. Даже он сам с трудом мог остановить Рэйвена. Лидия никоим образом не могла этого сделать. И уже ни единожды Рэйвен в запале боя был неспособен отличить врага от союзника. Он на пределе скорости рванулся к Лидии, чтобы защитить её, но не успел.

Рэйвен сорвал с себя и откинул её руки и беспощадно отбросил Лидию в сторону. У самого обрыва её схватила женщина, которая выглядела так же, как Армин. Они обе кубарем покатились вниз. Тем не менее, женщина держала Лидию, как если бы защищала её от торчащих из земли камней. Когда они, наконец, остановились где-то на середине косогора, женщина, покачиваясь, поднялась на ноги.

Эдгар бросился к Лидии, которая всё ещё лежала на земле, а женщина заскользила по склону, пытаясь сбежать от них, и исчезла в прибрежных скалах в кучке деревьев.

Лидия получила лёгкое сотрясение. Она очнулась, когда Эдгар нёс её в усадьбу, но, оказавшись в такой неловкой ситуации, сделала вид, что всё ещё находится в бессознательном состоянии.

Её уложили на постель, она продолжала чувствовать на себе беспокойный взгляд, и, так как казалось, что Эдгар не собирается уходить, она решилась открыть глаза.

– Лидия, с тобой всё хорошо? Можешь сказать, кто я?

– …Да.

– Ох, ты не должна двигаться. Ты ударилась головой.

– Я в порядке, со мной не случилось ничего страшного.

Его присутствие ничуть не успокаивало, поэтому девушка попыталась сесть. Граф предложил ей руку, чтобы помочь, но тут девушка вспомнила о попытке поцелуя и непроизвольно вздрогнула. Это заставило мужчину быстро отстраниться.

Лёгкое воспоминание мигом вернуло на места возведённые барьеры: она никак не могла позволить поцеловать себя легкомысленному мужчине вроде него. Никак.

Но что, если в следующий раз она снова увлечётся и сдастся? Такие предположения слишком пугали: сердце бешено забилось, и Лидия сделала глубокий вдох.

– Я ужасно извиняюсь, мисс Карлтон.

Рэйвен, стоя прямо за Эдгаром, принёс свои извинения со склоненной головой. Для того, кто обычно не выказывал эмоций, он казался погружённым в уныние.

– Не беспокойся. Сама виновата, что сунулась не в своё дело.

– Я совершил смертельную ошибку.

– Не нужно так преувеличивать…

– И готов принять любое наказание.

Кажется, Рэйвен был серьёзен.

-Твой долг – защищать Эдгара, так что не стоит волноваться из-за меня.

– Нет, нельзя причинять вред будущей жене моего господина.

«Жене?» – Лидия, нахмурившись, посмотрела на Эдгара.

– Секундочку. Ты сказал ему это?

– Конечно. Мой доверенный камердинер должен знать.

– Посмотри на него. Он воспринял всё всерьёз!

– Естественно, ведь я серьёзен.

Как обычно, причиной тревоги Рэйвена оказался его непутёвый господин.

– …Тогда сам скажи ему, чтобы он не беспокоился.

– Мои слова его не убеждают. Поэтому... да, не могла бы ты ударить его? Думаю, тогда он успокоится.

– Я-я не могу!

– Но меня ты постоянно бьёшь.

– Потому что ты всегда из всего делаешь шутку!

– Рэйвен, ты должен постараться сыграть какую-нибудь шутку. Тогда Лидия ударит тебя.

«Ч-что-о-о?!»

– Какую шутку, милорд?

– Например, поцелуй.

Неизвестно, как бесхитростный и верный Рэйвен воспринял очередную глупость Эдгара. Лидия со страхом повернула к слуге голову и встретилась с устремлёнными прямо на неё глазами. Она застыла на месте, но через некоторое время Рэйвен вздохнул, его плечи поникли.

– Я не могу, лорд Эдгар. Пожалуйста, простите меня.

– Ничего страшного. Но вместо этого тебе придётся понести наказание.

Со вздохом тот  ответил:

– Да, понимаю.

Она хотела спросить, как они пришли к этому, но, похоже, Эдгар смог побороть упрямство Рэйвена.

– Итак, Лидия, ранена? Что-нибудь болит?

Качая головой, Лидия заметила, что в её волосах запутались какие-то сверкающие песчинки. Виной тому падение? Но они были похожи на стеклянные бусинки светло-голубого цвета и были слишком чистыми, чтобы называться песком.

– Похоже, на мне нет ни царапины. Наверное, потому что Армин защищала меня. Хоть и была сама ранена.

– Она не моя сестра. Она пыталась убить лорда Эдгара, – убеждённо проговорил Рэйвен.

Сев на край кровати, Эдгар глубоко задумался.

– Она сама сказала, что не может противиться Улиссу. Очевидно, Принц приказал ему причинить мне как можно больше боли, а затем убить меня. Казалось, та женщина с лицом Армин, вместо того, чтобы просто убить меня, появилась передо мной просто потому, что ей так приказали.

– Хочешь сказать, что она планировала напасть на тебя так, чтобы погибнуть самой?

В беседке в саду она говорила старухе, что хочет умереть.

– Она должна была предвидеть, что Рэйвен бросится к месту событий.

Он чуть не позволил Армин умереть. Снова.

Ей отдали приказ напасть на Эдгара и убить его. Она не могла восстать против Улисса и потому решила действовать так, чтобы, выполнив приказ, не навредить цели. Никто не хотел бы видеть, как дорогой ему человек используется его врагом и снова умирает на его глазах. И если враг хотел помучить нёсшего на своих плечах боль единственного выжившего из всех его друзей Эдгара, то это действительно был жестокий план.

– С какой бы целью они не напали на вас, она не моя сестра. Лорд Эдгар, если вы будете жалеть её, то поступите так, как рассчитывал враг.

– Ты прав… На ней нет клейма, которое должно быть на Армин.

«Что?» – подумала Лидия и подняла голову. Эдгар так отчаянно пытался остановить Рэйвена, будто считал ту женщину настоящей.

– Тогда почему вы пытались остановить меня? В тот момент вы должны были нанести завершающий удар.

– Сам хотел бы знать, – нахмурился граф. – Я уверен, что она – Армин. Она знала то, что известно только Армин, и выражение её лица, манеры, – всё в ней от Армин. Кроме клейма.

– От клейма невозможно избавиться.

– Моё исчезло.

Это была правда. Клеймо раба, которое было выжжено на теле Эдгара, забрали мерроу. И далее он задал вопрос Лидии.

– В моём случае это было частью особой церемонии. С Армин могло случиться подобное? Не менее чем исчезнувшее клеймо, странно и то, что она жива.

Армин, упавшая в море мерроу. Её тело не нашли, но волны были так свирепы и быстры, что в её смерти никто не сомневался.

Лидия снова перевела взгляд на крошечные сияющие бусины.

Нет, не совсем бусина. Раненая Армин прижимала её к себе, но на ней не было и следа её крови. Не кровь, а маленькие кристаллики падали с её волос и одежды.

Но, погодите, может, это и была кровь? Что если она не человек?

И тогда понимание пришло к ней. Селки появлялись из душ тех, кто погиб в море. Тогда Армин была…

– Армин могла стать селки.

Должно быть, это прозвучало как гром среди ясного неба. Эдгар и Рэйвен посмотрели друг на друга.

– Люди, которые умерли в море, превращаются в селки. Не думаю, что это случается каждый раз, но раз тот человек по имени Улисс обладает знаниями фейри-доктора, он мог сделать из неё селки.

– Такое возможно… Ты тоже на это способна?

– Я не умею контролировать селки. Но если Улисс полноценный фейри-доктор, тогда он мог заставить селки найти тело Армин и сделать её одной из них.

Пытаясь уложить в голове то, что рассказала Лидия, Эдгар потёр висок.

– Морские фейри в состоянии принимать ту же форму, которую имели, когда они были людьми? У них остаются воспоминания?

– Да. Подобное уже случалось. Ставший селки рыбак вернулся в свой дом, но затем простился со своей семьёй и ушёл обратно в море. Люди, которые становятся частью царства фейри, забывают о человеческом мире, но Армин всё ещё…

– Если она только недавно стала селки, то её человеческие воспоминания всё ещё при ней, – прошептал он со сложным выражением. – Лидия, если всё так, как ты говоришь, то почему она обязана подчиняться желаниям Улисса?

– Потому что он спрятал их шкуры. Селки сбрасывают шкуру, чтобы принять человеческую форму. Но если шкуры у них нет, они не могут вернуться в море и остаются рядом с похитителем, пытаясь отыскать её. Шкура для них равноценна душе.

–  Найдя спрятанную шкуру, мы сможем освободить Армин от его контроля.

– Это…

Лидия замялась. Если воспоминания о человеческой жизни сохранились, то она может всё ещё испытывать на себе влияние Принца. Конечно, Эдгар, и Рэйвен, тоже должны были подумать об этом.

– Если её заставили вернуться в виде фейри, тогда моя сестра действительно мертва. Та, кто сейчас здесь, – слуга Улисса, и, даже если её пришлось брать под контроль, она была воскрешена единственно как инструмент Принца.

В ответ на слова Рэйвена Эдгар вздохнул.

– Скорее всего, ты прав. Но, Рэйвен, она твоя сестра.

Хоть ему и сказали это, Рэйвен только наклонил голову, словно эти слова были загадкой для него. Даже если он понимал значение слова «семья», он не знал, какие чувства должен испытывать. Конечно, Рэйвен заботился об Армин, потому что она была его сестрой. Но пока её существование могло представлять опасность, для него она была скорее врагом, чем сестрой.

Однако Эдгар больше думал о чувствах Армин, чем о её предательстве. Если она по-прежнему была скована проклятьем Принца, он хотел освободить её.

– Она не моя сестра.

– Потому что она не человек? Тебе никогда не хотелось встретиться с умершими хотя бы во сне? Ты не хотел поговорить с этим человеком ещё раз?

Вероятно, с Рэйвеном это не имело ничего общего. Его растили как инструмент для убийства людей, пестовали боевые навыки, обходя внимание человеческие чувства. Единственным, о ком он заботился, был его господин. Даже если он начал проявлять внимание к окружению Эдгара, Рэйвен не понимал, какие чувства испытывали оставшиеся в живых к усопшим.

И всё же Эдгар продолжал говорить, словно пытаясь донести их до него.

– Я хотел встретиться с Армин. Меня не волновало когда, где. Даже если бы она ненавидела меня, я хотел увидеть её.

Те же самые чувства испытывала миссис Коллинс, под их влиянием призвавшая призрака своей дочери. Те же самые чувства испытывала Лидия к своей матери. Если бы она могла увидеть её ещё хоть раз... Поскольку Лидия могла понять эти чувства, она не могла ненавидеть миссис Коллинс.

– Армин спасла меня. Похоже, таково было её собственное решение. Думаю, в душе она так и осталась вашим другом и соратником.

Рэйвен молчал, словно всё равно не мог решить. Эдгар так же хранил тишину. Когда все разом замолчали, стал отчётливо слышен тихий звук, идущий с той стороны двери. Находящиеся в комнате мгновенно обратили на него внимание.

«Кто-то подслушивал?»

Лидию пробрала дрожь, и она обхватила себя руками.

– Что такое, Лидия?

– Мне немного нехорошо…

Дыхание перехватило, и холодный пот побежал по её спине.

Рэйвен бесшумно подошёл к двери. Но Лидия почти ничего не осознавала: Тереза билась в агонии, и это единственное, что она понимала.

– Нет… помогите мне…

Эдгар взял Лидию за руку, которой она продолжала обхватывать себя, и сжал её.

– Всё в порядке, я здесь, с тобой.

– Это Тереза… она вспоминает, как умирала.

Рэйвен резко открыл дверь. Но остался стоять на месте.

– Там кто-то есть?

– Нет, но этот человек мог слышать, о чём мы говорили.

То были последние слова, которые она услышала: Лидия потеряла сознание.

ПРИМЕЧАНИЕ

{1} Утренняя комната – маленькая столовая, примыкающая к кухне. Чаще всего имелась в больших домах в прошлые века. Порою использовалась в качестве гостиной.