Том 3. Глава 3. <Исчезнувшие во тьме>

2.

Взглянув на лицо стоявшего перед ним Казуи, кучер пожал плечами, хлестнул лошадь и уехал. Казуя так и стоял посреди улицы, изумлённо глядя вслед удаляющейся карете.

Он почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу.

Обернувшись, мальчик увидел, как инспектор Блуа смотрит на него с нескрываемым разочарованием.

– Правда. Инспектор, я правда…

– Кудзё, я возвращаюсь в полицейское управление.

– Инспектор…

– … Да прекрати ты уже, – инспектор остановил другой экипаж. Затем со строгим выражением лица сказал. – Твои слова не подкреплены никакими доказательствами, более того, они противоречат показаниям всех остальных. Более того, речь о месье Гарнье – видной фигуре делового мира. Он, может, и не дворянин, но в экономически развивающемся Совреме он одна из влиятельнейших персон. Он не тот человек, кого можно оскорблять простыми домыслами.

– Но…

– К тому же, я… – инспектор Блуа с силой закусил губу. – Я непременно должен генеральному суперинтенданту столичного управления… месье Синьоре утереть нос. У меня нет времени на такие глупости. Мне правда нужно сделать себе имя в Совреме, Кудзё… Будь добр не тратить моё драгоценное время попусту…

Казуя продолжал настаивать:

– Но инспектор. Я точно видел девушку, и она просила о помощи!

– … Кудзё, ты видел сон наяву. Верно?

– Как же… – простонал Казуя.

Он не понимал, что происходит, хотел поскорее забыть всё случившееся как ночной кошмар.

Но страх в тех глазах, схожих с тёмно-фиолетовыми самоцветами, то, как та странная девушка схватила Казую за руки и раз за разом выкрикивала: «Демоны!», всё никак не выходили из его головы.

Никогда прежде Казуя не видел такого лица. На нём читался самый настоящий ужас. Если эта девушка не была призраком из его кошмара, но реальным человеком, в самом деле пережившим настолько ужасную беду… разве можно просто бросить её вот так…?

Добросовестная натура мальчика дала о себе знать: Казуя наотрез отказывался просто забыть случившееся. Но и что делать дальше он тоже не знал. Ни одна душа не могла подтвердить того, что помнил Казуя, а комната со стеклянными витринами и девушка в ящике и вовсе тому противоречили…

– … Ну, продолжай свои покупки, – инспектор криво усмехнулся и уехал в экипаже вместе с офицерами полиции.

Мимо проезжали конные экипажи, громко стуча копытами по старинным булыжникам главной улицы. Полуденное солнце ярко светило, отражаясь от каменной мостовой, играя бликами на стёклах заведений. В разгаре дня в начале лета, когда, просто стоя на месте, начинаешь взмокать, случившиеся ранее кошмарные события стремительно и неуклонно теряли свою реальность.

Пока Казуя стоял как истукан, мимо проезжали кареты. Цокот копыт, суетливые голоса проходящих мимо жителей Соврема, гул труб гвардейцев, доносившийся с площади перед королевским дворцом…

– Мою дочь съели! Её съели-и! – вдруг кто-то сильно дёрнул мальчика за одежду. Ушедший в размышления Казуя удивлённо обернулся.

На него смотрела старуха в лохмотьях, её лицо избороздили морщины. Она кричала, дрожащими руками сжимая подол его одежды.

– Тьма пожрала её!

Пока Казуя паниковал, из-за спины у него вытянулась маленькая, чёрная как смоль от грязи рука. Маленькая ручка с невероятной силой утащила Казую прочь от рыдающей старушки и отвела в тень возле дренажной канавы.

Тихий голос прозвучал у мальчика над ухом.

– … Дай мне бумажку.

Во мраке горела пара маленьких тёмных глаз. Синие, как блуждающие огни. Кожа была угольно-чёрной от грязи и сажи, а волосы перепачкались настолько, что и не сказать, какого цвета были изначально. Тот самый мальчик-бродяжка, встреченный Казуей ранее.

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u041e\u043d\u0438\u0431\u0438 (\u9b3c\u706b) \u2013\u00a0\u0440\u0430\u0437\u043d\u043e\u0432\u0438\u0434\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c \u0431\u043b\u0443\u0436\u0434\u0430\u044e\u0449\u0438\u0445 \u043e\u0433\u043d\u0435\u0439 \u0432 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u043e\u043c \u0444\u043e\u043b\u044c\u043a\u043b\u043e\u0440\u0435. \u0421\u043e\u0433\u043b\u0430\u0441\u043d\u043e \u043b\u0435\u0433\u0435\u043d\u0434\u0430\u043c, \u044d\u0442\u043e \u0437\u0430\u0431\u043b\u0443\u0434\u0448\u0438\u0435 \u0434\u0443\u0448\u0438 \u0443\u043c\u0435\u0440\u0448\u0438\u0445 \u043b\u044e\u0434\u0435\u0439 \u0438 \u0436\u0438\u0432\u043e\u0442\u043d\u044b\u0445. \u041f\u043e\u0434\u0440\u043e\u0431\u043d\u0435\u0435: https://vk.com/wall-107564595_14812"

}

]

}

]

}

]

}

– Я спас тебя от бабули. Так что дай мне бумажку.

– … Не дам. Напротив, я хочу вернуть прошлую, – решительно заявил Казуя. Бездомыш – хмпф-хмпф, – фыркнул и взглянул на Казую с подозрением.

– Для китайца ты больно хорошо держишься.

– … Я не китаец. Хотя разница может быть не столь заметна.

– О, вот как, – скучающе отозвался мальчик-бродяжка. С недовольной миной он какое-то время глядел на улицу, – не дашь мне газету?

– Не дам.

– Тц… Ну и ладно. Кстати, ты. А зачем ты столько раз в <Цзяньтань> заглядывал?

На долю секунды Казуя оставил его слова без внимания.

Но после сглотнул и посмотрел на лицо мальчика-бродяги. Поражённый настойчивостью его взгляда, тот напрягся и прикрыл тонкими руками лохматую голову, словно приготовившись к удару.

– Ты, сколько, по-твоему, раз я был в <Цзяньтане>?

Бездомыш взглянул из-под рук на серьёзную мину Казуи и с растерянным видом осведомился:

– … Ты это о чём вообще? Сам не помнишь, что ли?

– Не в этом дело. Я-то помню.

– Ты… – бродяжка указал на башню с часами на площади. Затем веки наполовину скрыли его глаза, а рот широко раскрылся. Он заговорил с невероятной скоростью, со странной интонацией, как если бы что-то им управляло. – В 11:22 вошёл в <Цзяньтань>! В 11:46 выскочил и запрыгнул в экипаж! Вернулся в 12:09! Был с дворянином со странной головой и двумя полицейскими! Вышли ровно в 12:30!

– … Много же ты запомнил, – пробормотал Казуя, не скрывая своего недоверия. Бродяжка сделал глубокий вздох и отвернулся. – … Но, верно. Я определённо был в <Цзяньтане>. Бесспорно. Но почему-то все сотрудники универмага утверждали, что в глаза меня не видели. И кучер заявил, что не подвозил…

Щёки бездомыша дёрнулись. Кажется, он смеялся.

– Ну ты и дурак. Дай им бумажку – будут врать сколько угодно. Если бы получил от парня из <Цзяньтаня> пачку бумаг, сам бы заявил, что никогда тебя раньше не видел. Кучер, небось, тоже получил от них прорву бумажек.

Казуя смолк. А после:

– Но… интерьер был совсем не как в той комнате, которую я видел, когда впервые сюда пришёл. Стены, люстра, пол… Поэтому мне и сказали, что мне, должно быть, приснилось.

– … Дай бумажку.

Казуя хотел было возмутиться, но выбора не было: он достал кошелёк и протянул купюру. Мальчик скривил губы и быстро спрятал деньги куда-то себе под одежду. После прикрыл глаза и о чём-то задумался. И всё тем же странным голосом произнёс:

– 11:50! Мужчины вошли через чёрный вход! У них было много вещей!

– … Вещей?

– Банки с краской, кисти… и что-то вроде большого рулона золотой бумаги! Свёрнутый ковёр! На них были перепачканные краской комбинезоны!

– … Маляры.

– Вышли в 12:04! Ни золотой бумаги, ни ковра не было! Они в спешке уехали в экипаже!

– Золотая бумага… должно быть, обои. Если вышли без них, то должны были использовать в <Цзяньтане>. Наверное, в той самой комнате, где стены из коричневых золотыми стали.

Бездомыш открыл глаза. Он зевнул:

– … К слову, 12:04 – это за пять минут до твоего возвращения.

– Мгм. Уверен, после моего ухода они в спешке сменили обои и постелили ковёр. Здесь наверняка было полно люстр на продажу… Но… – Казуя пожал плечами, – только если ты говоришь правду. Ведь как ты мог так точно всё запомнить?

Казуя уставился на мальчика с долей сомнения, тот же выпучил на него свои маленькие глазки. Его щёки подрагивали – должно быть, была задета его гордость:

– Я не лгу. Я всё это время наблюдал с улицы. И всякое повидал. Но никто мне не верит. Всё потому, что я такой. … И ты мне не веришь.

– Нет, я…

– Я здесь уже давно и много чего заметил. Я даже помню каждого клиента, заходившего в <Цзяньтань>. Гляди, вот эта молодая женщина… – бездомыш указал на женщину, вышедшую со связками фиолетовых бумажных пакетов. – Она зашла два часа назад и вышла только сейчас. Много всего накупила. С собой – пять пакетов. А вон там, старик, который только что вышел… – затем он указал на торопливо выходящего пожилого джентльмена. – Он всего через три минуты вышел. Знаю, что он взял. Трость. Она не запакована, но, когда он входил в универмаг, её не было. Уверен, зная, что сейчас же воспользуется, он не стал класть её в пакет и снял ценник. Я… я каждый день вижу отсюда клиентов <Цзяньтаня>.

– Но я, знаешь…

– Двое-трое в месяц. Эти клиенты больше не возвращаются.

– Тем не менее, как ты можешь быть настолько точен на мой… э? Что значит «не возвращаются»?

Бродяжка поморщился. Всё его тело сжалось в страхе:

– Они вошли и так и не вышли, ни с главного, ни с чёрного входа. Сколько бы дней ни прошло – не показались. Эти посетители зашли в <Цзяньтань>, а потом исчезли. И все – молодые женщины.

– … Если так, то почему ты не сообщил об этом в полицию?

Беспризорник оскалил свои жёлтые зубы и рассвирепел:

– Я говорил полицейскому. Что женщина исчезла. Тогда он ударил меня. Решил, что я лжец. Полиция меня сильно избила, затем прогнала. Офицер сказал: «Нельзя помнить настолько точно», «Ты лжец». …После этого я перестал говорить. Просто наблюдал. Просто наблюдал отсюда.

Казуя тщательно всмотрелся в лицо бормотавшего мальчика.

Казуя сам не мог сказать, во сколько именно вошёл в <Цзяньтань> и во сколько вышел. И запомнить всех, кто наведывался в <Цзяньтань>, тоже было невозможно…

Но в сказанном им была и странная доля правды. Та старушка тоже указала на универмаг и заявила, что «оно съело её дочь». Возможно, она имела в виду, что та вошла в универмаг и не вернулась.

Затем Казуя повстречал девушку, по какой-то причине сидевшую в ящике, и она кричала…

А…! – вдруг вспомнилось Казуе.

Когда впервые столкнулся с этим бездомным ребёнком, тот почему-то пробормотал. «…957». Тогда мальчик не понял, о чём речь, но если подумать, именно в тот момент Казуя рассыпал на улице мелочь из своего кошелька…

Сомневаюсь, но… – Казуя молча достал свой кошель и принялся пересчитывать монеты. С тех пор он расплачивался с возницей и мальчишкой только банкнотами. Общая стоимость монет составила…

Ровно 957.

…Потрясающе! – Казуя вновь окинул взглядом лицо беспризорника. Однако пугающе умный мальчик-бродяжка с чумазым чёрным лицом прикрывал голову руками, словно защищаясь от тумаков.

– Ты… – Казуя пребывал в замешательстве, но попытался окликнуть мальчишку. В тот момент…

– Верни мне мою дочь! – не успел он оглянуться, а старуха снова схватила Казую. С чёрного, перепачканного грязью лица на Казую, сверкая, пристально смотрели звериные чёрные как смоль глаза. Она со страшной силой схватила мальчика за ворот и возопила с иностранным акцентом. – Прошу, найди мою дочь!

– Эм-м, это… пожалуйста, отпустите! – вскрикнул Казуя, и старушка резко отпрянула. Затем воззрилась на него в ужасе. Слёзы навернулись ей на глаза:

– Пожалуйста, помоги мне найти мою дочь…! – вдруг её голос ослаб, она повесила голову. Когда же она вновь подняла глаза на Казую, безумие сошло с её лица, а в глаза вернулись спокойствие и разум – всё равно что ветер разогнал тучи и открыл дорогу солнцу. – Она пропала здесь четыре года назад. Мы с дочерью прибыли туристами. Вместе зашли в этот универмаг. Но… но она так и не вышла…!

– Не вышла…?

– Дочка хотела платье. И я разрешила его купить. Она взяла платье и в одиночку ушла с ним в примерочную. Я целую вечность ждала, а она всё не показывалась, и когда я наконец открыла дверь… там не было никого, – старушка зарыдала.

Казуе вдруг вспомнилась одна из историй о привидениях, услышанных от одноклассницы Аврил. Кажется, там была одна, очень похожая на эту… История о девушке, что исчезла из примерочной универмага… Рассказ пожилой женщины больно напоминал то, что было описано в книге, вероятно, представлявшей собой сборник гулявших в Совреме сплетен.

А ещё дело об <исчезнувших во тьме>, о котором упоминал инспектор Блуа…

Может ли быть, что в <Цзяньтане> и в правду порой пропадали клиенты, и хотя их исчезновение оставалось незамеченным, в народе подобное всё же обрело форму таинственных слухов…?

Слёзы катились по морщинистому лицу старушки, оставляя сплетавшиеся в жуткие узоры чёрные разводы. На глаза ей нависли веки в глубоких бороздах морщин. Рваная одежда топорщилась, и казалось, что под ней что-то есть.

Казуя тут же припомнил ещё одну страшилку, точно так же рассказанную Аврил. История об убийце, переодетом в бездомного, под одеждой у которого висели мёртвые дети…

Пожилая дама повысила голос, выводя Казую из размышлений:

– Все сотрудники универмага странно себя вели. Утверждали, что даже не видели мою дочь. Порекомендовавший платье продавец и вовсе утверждал, что я изначально пришла в магазин одна. Что швейцар, что все остальные… Заявляли, что в глаза не видели моей дочери. Но они правда приложили к ней платье, сказали, что ей идёт, и предложили пройти в примерочную…! Но никто меня не слушал. Дочка исчезла… и больше я её не видела… Уже четыре года прошло. Уверена, её уже и в живых-то нет…!

Казуя вспомнил свой второй приход в <Цзяньтань>. Все утверждали, что пришёл он впервые, и даже интерьер той комнаты, в которую мальчик уже заходил, кардинально переменился. Более того, Казуя видел, как из ящика выскочила девушка и взмолилась ему о помощи. Это точно…

Какое-то время Казуя стоял вот так, в замешательстве, а затем вдруг открыл глаза.

Осознав, что до сих пор крепко сжимал в руках кое-что, мальчик опустил взгляд. Нечто в упаковке, перевязанное красной лентой. По прибытии в Соврем он купил в магазине трубок симпатичный держатель для трубки в форме туфельки… Сувенир для Викторики.

Казуе вспомнилась Викторика.

Мне точно не привиделось. Будь здесь Викторика, она бы раскусила загадку в мгновение ока, зевнула и снова разразилась бы жалобами на скуку. Верно. Викторика, если бы только она была здесь…

В памяти мальчика всплыл её хриплый голос:

<Простое желание, видишь ли>

В глазах Казуи вспыхнул лучик надежды.

В тихом ботаническом саду на самом верху библиотеки… ему вспомнилось маленькое личико его странной, но гениальной подружки, когда та рассказывала мальчику о сути моды на страшные истории. И слова, что она произносила голосом хриплым, как у старухи…

<Желание людей… желание того, что невозможно увидеть или понять. Кто-то ищет этого в вероисповедании. Ведь ещё никто не видел Бога. Другие ищут в любви. Потому что никто и никогда не видел овеществлённую любовь. А некоторые в своих поисках обратились к страшилкам…>

Она высмеяла Казую, когда тот категорично заявил, что не верит в паранормальное, и ответила следующее:

<Только сказавший это тут же легко меняет мнение, едва случается немыслимое…>

Казуя размашисто кивнул. На его устах сама собой расцвела улыбка облегчения.

Викторика… Злая, капризная, высокомерная и просто раздражающая Викторика… Уверен, что бы я ни сказал, она поверит и внимательно выслушает; и пускай будет сердиться, высмеивать меня, много ругаться, всё равно докопается до истины. Всё случившееся точно не было сном. Всё это – лишь фрагменты. Для меня это сплошная головная боль, но для Викторики – фрагменты хаоса… Не сомневаюсь, она реконструирует его в мгновение ока, и тот принесёт маленькое облегчение умирающей от скуки «пленной принцессе» …! Кроме того, ещё вчера Викторика закатила мне жуткую истерику-у…!

Викторика сказала ему об этом в ботаническом саду наверху, размахивая маленькими ручонками как капризное дитя.

<К завтрашнему дню ты должен ввязаться в какой-нибудь безумный инцидент, неприятности вплоть до смерти приветствуются>

<Всё в порядке…>

< Если дело вызовет во мне интерес, сиюминутно решу твои проблемы…>

…Слова «если вызовет во мне интерес» немного, нет, изрядно пошатнули уверенность Казуи, но он старался особо не зацикливаться. После чего направился в кафе напротив <Цзяньтаня>.

Странный мальчик-беспризорник следовал за ним по пятам.

В гостеприимном кафе, откуда открывался вид на дорогу, в обеденные часы было не протолкнуться. Когда Казуя попросил официантку одолжить телефон, та любезно указала на аппарат, стоявший у входа в заведение.

Казуя снял трубку. Попросил оператора соединить с Академией Святой Маргариты и первым делом попросил к телефону учительницу Сесиль.

[– Кудзё, ты достал <Голубую Розу>?] – раздался беззаботный голос учителя Сесиль. Мальчик поспешно заговорил:

– Мне сейчас не до этого, учитель. Пожалуйста, соедините меня с Викторикой!

[– Хочешь услышать её голос?]

– …Пожалуйста, не говорите таких ужасных вещей. Не в этом дело, мне срочно нужно…

[– Да-да, срочное дело. Скажу мисс Викторике, что Кудзё позвонил ей аж из Соврема в желании услышать её голос под предлогом срочного дела…]

– Ни в коем случае! Стойте, учитель Сесиль? Пожалуйста, не говорите лишнего!

Не обратив внимания на крики Казуи, учительница Сесиль с усмешкой переключила линию. Казуя схватился за голову, мучительно гадая, что учительница Сесиль могла и не шутить вовсе, а в самом деле высказать всё это Викторике. Сколько ни думай, а ему с трудом верилось, что Викторика может по нему скучать или даже пожелать услышать его голос только потому, что Казуя был где-то там, далеко. Признаться, она вполне могла и вовсе не заметить его отсутствия. Даже пропади Казуя из школы на всю неделю или даже месяц, девочка наверняка бы и внимания не обратила, просто продолжала сидеть на своём месте в ботаническом саду, зарывшись в груды книг и покуривая трубку. И вот однажды, когда Казуя вернётся, она скажет то же, что и всегда:

<Что, так это ты…>

Самый максимум – бросит беглый взгляд в раздражении, но на этом всё.

…Тц, – размышляя над этим, Казуя ощутил острый прилив одиночества. Почему-то это странно злило. В памяти всплыли все недостатки Викторики, но затем снова исчезли. – Упрямая, горделивая Викторика…! Маленькая, чувствительная, пленённая Викторика…

Почему-то Казуя повесил голову.

…Викторика почти не выходила наружу.

Слепящие лучи солнца раннего лета заливали фасад кафе, отражаясь от белых булыжников дороги.