Том 2. Глава 5. В лесу дремлют тайны

6.

Жители деревни собрались в старой каменной церквушке.

Невысокая, но сильная деревенская молодёжь обездвижила схваченного Дерека. Остальные же держались поодаль, не сводя с Дерека тёмных, жутких глаз.

Воздух в соборе был холодным и сырым, и лишь бледный свет луны вечернего неба, пробивавшийся через окно-розу, лился на каменный пол.

На пустынной площади всё ещё горели громадные факелы. Вдалеке продолжало потрескивать пламя.

Раздались шаги.

Послышался скрип открывающейся тяжёлой деревянной двери.

В собор явился Сергий в сопровождении Амброза. Каменные плитки гулко отзывались эхом под их поступью.

После чего инспектор Блуа, невесть когда успевший появиться, направился к Дереку с видом, будто именно он его схватил:

– Твою историю я выслушаю в городе у подножия. Властью, дарованной мне, я тебя арестовываю. Что ж, поднимайся.

– … Стойте, инспектор, – сказал Сергий тихим и хриплым… но не терпящим возражений голосом.

Инспектор обернулся.

Пламя маленького факела в руке у Амброза высветило профиль старика, выкрасив его в яркий оранжевый цвет. Пламя отразилось и в его глазах, мерцая.

– Я требую объяснений.

– … – инспектор отступил назад.

Он быстро подал знак Казуе. Мальчик неодобрительно на него покосился, после чего повернулся к Викторике.

Та сидела на усыпанном лепестками со скамей клироса полу, держа в руках и пристально разглядывая бронзовую вазу, которую Дерек и пытался украсть. Она была словно котёнок, игравший с новой игрушкой, и не только Казуя, но даже Амброз замешкал, словно счёл неправильным её прерывать. Но, наконец, Амброз собрался с духом:

– … Это, мисс Викторика. Вы обещали разрешить это дело.

Викторика подняла глаза.

Тряхнув своими длинными золотистыми волосами, девочка снова взглянула на Казую.

– Кудзё, будь добр объяснить большую часть сам.

– … – Казуя в смятении молчал, и Викторика уставилась на него уже в удивлении.

– Кудзё, ты…

– … Знаю. Недо-вундеркинд. Викторика, пожалуйста, объясни вслух.

– М-м… – Викторика наконец отпустила вазу и встала.

Когда она вышла в центр круга и огляделась, жители деревни слабо вздрогнули и отступили на полшага назад. Лишь трое смотрели на девочку всё так же невозмутимо: староста деревни Сергий, Амброз, державший рядом с ним факел, и горничная Харминия.

– Инцидент, в котором Аланом заменили папье-маше <Зимнего человека> и сожгли заживо. После чего Рауля приняли за дикого волка и застрелили в лесу. Оба случая – дело рук Дерека.

– Но как… – пробормотал Амброз. – Все видели, как незадолго до случившегося мистер Алан прошёл через площадь, в него бросили орехами, после чего он и ушёл. Вскоре после <армия лета> сразилась с <армией зимы> и одержала над ней верх, а я, представитель <армии лета>, лично поджёг папье-маше… Времени на подмену попросту не было…

– Алан заменил собой папье-маше гораздо раньше. Утром, когда на площади ещё никого не было. На рассвете ты, Амброз, рассказал нам о фестивале. После чего площадь ненадолго опустела. В этот промежуток Дерек избил Алана до потери сознания, завернул его в полотно и заменил им папье-маше.

– Но…

– Тем, кого все видели незадолго до произошедшего, был не Алан. Тот человек показался лишь издалека. Алан и Дерек схожи телосложением, одежда на всех троих была одинаковой. Дерек замаскировался под Алана его бородой, очками и шляпой, чтобы все решили, будто мимо проходил именно Алан.

Дерек поднял голову:

– … Не докажешь.

– Рауль был высоким. Выдать себя за Алана он бы попросту не смог. Но ты, Дерек, примерно одного с ним роста.

– Но…

– А ещё… – Викторика разжала пальцы и продемонстрировала ладонь Дереку.

…Лесной орех.

Мужчина склонил голову набок и какое-то время вопросительно смотрел на Викторику, словно не понимая, к чему она ведёт, но затем его бледное лицо стало пунцовым – сначала от ярости, затем – от отчаяния.

– Чёрт… Вот же чёрт!

– Он упал с тебя. Если не ты замаскировался под Алана, то как на тебя попал орех?

– … – Дерек смолчал.

Милдред, стоявшая в задних рядах, вдруг выскочила из толпы селян, взметнув свои ярко-рыжие кудряшки. Она придавила к земле засопротивлявшегося Дерека и потянула за отвороты его брюк.

…Тук! – выкатился ещё один орех.

Сырую мрачную церковь окутала жуткая тишина. Яркий свет горящих факелов с площади сиял сквозь витражи, окрашивая лица Викторики и деревенских в зловещий оранжевый оттенок.

Первой молчание нарушила юная Викторика:

– И в лесу, где был застрелен Рауль, тоже лежали орехи. Значит, ты был и там, Дерек.

Сергий поднял глаза.

Он покачал головой, словно ничего не понимая.

– Иными словами, Дерек заранее заманил Рауля в лес и застрелил его. Во время праздника без умолку трещали кнуты, гремели барабаны и холостая пальба, так что на далёкое эхо выстрела никто бы не обратил внимания. Возможно, когда Сергий проходил мимо окна, или же бросил взгляд через него в лес… он тщательно рассчитал время и бросил в ту сторону камень, подняв шум. Сергий, как обычно, решил, что это дикий волк, и выстрелил в лес. Тут же прибежал Дерек и завопил, что Рауль ушёл в лес и что он слышал его крик.

– Тогда… – пробормотал Сергий, – того гостя убил…

– Не ты, Сергий.

– Как же так… – заросшее золотистой бородой лицо Сергия исказилось.

Какое-то время он молчал, глядя в потолок, после чего пробормотал тихо, чтобы никто более не услышал:

– … Вот уж никогда не подумал бы, что меня спасёт дочь Корделии.

Викторика не ответила.

Лишь вперила взгляд в лицо Сергия, стиснув зубы, как будто едва сдерживая распиравшие её эмоции.

Амброз робко заговорил:

– Но… каков мотив? Ранее ты упоминала, что все трое гостей были ворами, но произошедшее ранее было не воровством, а убийством…

– Полагаю, внутренний раскол.

На словах Викторики Дерек, до сих пор смотревший в пол, наконец поднял лицо.

На губах мужчины застыла пугающая улыбка.

– Верно…

– Поспорили о доле?

– Ещё чего! Стал бы из-за такого ругаться! – фыркнул Дерек.

– Тогда что?

– Я знаю истинную цену вещам. Вот почему я ворую с целью их сохранить. Денег у меня в достатке. Но именно их искали Алан с Раулем. Они воровали на мои деньги, но потом решили предать меня, украсть вазу, первыми спуститься с горы и скрыться на моей машине. Я слышал. Посреди ночи я подслушал их, как они обсуждали это втайне от меня… Заполучив вазу, я не собирался её продавать. Я хотел оставить её у себя дома, на хранение. Но те парни намеревались продать её коллекционеру по высокой цене… а я этому помешал бы… – Дерек обвёл взглядом мрачные лица деревенских.

Факел в руке Амброза с треском вспыхнул.

Оранжевое пламя выхватило разъярённое лицо Дерека, окрасив его в жуткий алый.

– Все вы повинны в одном и том же. Вы, старомодные кретины. И знать не знаете, сколько сокровищ хранится в этой деревне. Эй ты, та горничная. Как можно использовать ту замечательную средневековую посуду для употребления еды? И священники виноваты не меньше. Поверить не могу, что вы так небрежно хранили такую вазу. Что та посуда, что ваза – они были бы куда счастливее на бережном хранении у человека, знающего им истинную ценность. Я…!

Амброз был краток:

– Разве счастье вещей не в том, чтобы приносить пользу?

– … Да что ты знаешь! – взвыл Дерек, после чего повесил голову и зарыдал.

Деревенские в соборе погрузились в тягостное молчание. Воздух лишь набирал влаги, прохладой лаская их щёки. Лунный свет становился всё ярче и высветил каменный пол, чётче вырисовывая узор окна-розы.

Наконец Сергий повелел молодняку:

– Уведите его! Я сам решу, что с ним делать.

Инспектор Блуа попытался было возразить, но Сергий громогласно его прервал:

– Здесь свои законы. Будьте добры следовать им, пока пребываете в деревне.

– Однако эта деревня является частью Королевства Совиль. Вы обязаны подчиняться его законам и полиции.

– … Часть Совиля? – Сергий отвернулся и заливисто расхохотался.

Его хриплый смех эхом разнёсся под высоким потолком собора, миновав мерцающие витражи и уносясь высоко в ночное звёздное небо.

Мутные зелёные глаза Сергия обратились к инспектору Блуа.

Инспектор отступил назад, будто испугавшись чего-то незримого. Словно там стоял не щуплый старик Сергий, но и что-то, невидимое глазу. Некое сверхчеловеческое существо, и вызывавшее страх горожан у подножия горы.

Сергий со смехом открыл рот и медленно произнёс:

– Это не деревня.

– …Ха?

– Думаешь, это Совиль? Ничего-то ты не знаешь. Почтенный гость, это…

Деревенские покинули собор, оставив в нём инспектора Блуа наедине с Сергием. Блёклый лунный свет лился с потолка, отчего лицо инспектора Блуа казалось бледнее обычного. Цветочные лепестки лежали на полу, увядшие и безжизненные. Словно нечеловеческая сущность… Серый Волк высосал из них жизнь.

Сергий продолжал хохотать.

На лице инспектора Блуа проступило сомнение. Он уставился на смеявшегося Сергия, словно заподозрив, что старик помутился разумом.

Однако Сергий казался чрезвычайно счастливым. Он тихонько шепнул инспектору Блуа, после чего вновь зашёлся смехом:

– Это Сейрун. Королевство Сейрун. Я не деревенский староста, а Король. Мы изначально принадлежим к разным расам. …Понимаешь, ты?

7.

Факелы на площади вовсю полыхали, издавая громкий треск, вздымая пламя высоко в ночное небо. Жители деревни суетились вокруг, надевали костюмы и громко спорили друг с другом, дабы возобновить прерванный фестиваль летнего солнцестояния.

– … Что там происходит в довершение праздника летнего солнцестояния? – спросила подошедшая ближе Милдред, тряхнув своими рыжими волосами. Раздался громкий топот. Казуя глянул на Викторику и сказал:

– Эм-м… Кажется, демонстрация духам предков, вернувшимся в деревню через собор, жизни в изобилии…

Видимо, услышав их разговор, Харминия подошла и продолжила низким, как если бы доносившимся из недр земли, голосом:

– Наши предки говорят на языке потустороннего мира, нам неведомом. От духов умерших ничего не скрыть.

– Да, именно так… Мистеру Амброзу очень хотелось сыграть роль предка. Он даже чёрную маску сделал…

А про себя добавил: Вместе с папье-маше <Зимнего человека>, которое нёс этим утром…

Заодно мальчик вспомнил, как Амброз расспрашивал его о праздновании у Казуи на родине, куда одним летним днём также возвращались духи умерших.

С тех самых пор, как мальчик начал свою учёбу за границей, он стоял перед закрытой дверцей своего сердца – дверцей, которую он сам молча закрыл, покинув родную страну. Он всегда старался не дать ей открыться вновь, чтобы не накатывала тоска. Но по мере участия Казуи в фестивале летнего солнцестояния в таинственной средневековой деревне, дверь понемногу отворялась, и вот она гулко открылась нараспашку. Казуя невольно сглотнул и закрыл глаза.

Вдруг он перенёсся в сцену из своих старых воспоминаний.

Стрекотали цикады…

К их пронзительному скрипу примешивалось невесть откуда раздававшееся тихое пение хигураши.

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u0421\u044d\u043c\u0438 \u8749 - \u0446\u0438\u043a\u0430\u0434\u0430, \u043f\u0435\u0432\u0447\u0438\u0435 \u0432\u0438\u0434\u044b \u2014 \u0445\u0438\u0433\u0443\u0440\u0430\u0448\u0438 (\u043f\u0435\u0432\u0447\u0438\u0435 \u0446\u0438\u043a\u0430\u0434\u044b) \u3072\u3050\u3089\u3057.\u00a0https://vk.com/wall-36569252_12364"

}

]

}

]

}

]

}

Летнее солнце заливало ярким светом брошенную кем-то из его семьи на энгаве дома утиву. Откуда-то доносился мерный шум воды. Мать мальчика, легонько подвязав подол своего кимоно и покрыв платком голову, окропляла водой пересохший сад…

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u042d\u043d\u0433\u0430\u0432\u0430 (\u7e01\u5074) - \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u0430\u044f \u043e\u0442\u043a\u0440\u044b\u0442\u0430\u044f \u0433\u0430\u043b\u0435\u0440\u0435\u044f, \u043e\u0433\u0438\u0431\u0430\u044e\u0449\u0430\u044f \u0441 \u0434\u0432\u0443\u0445 \u0438\u043b\u0438 \u0442\u0440\u0435\u0445 \u0441\u0442\u043e\u0440\u043e\u043d \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u0438\u0439 \u0434\u043e\u043c. \u0421\u0435\u0439\u0447\u0430\u0441 \u044d\u0442\u043e\u0442 \u0442\u0435\u0440\u043c\u0438\u043d \u0442\u0430\u043a\u0436\u0435 \u0441\u0442\u0430\u043b \u043f\u0440\u0438\u043c\u0435\u043d\u044f\u0442\u044c\u0441\u044f \u0434\u043b\u044f \u043e\u0431\u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u0438\u044f \u0432\u0435\u0440\u0430\u043d\u0434\u044b.\u00a0https://vk.com/wall-23170977_78611"

}

]

}

]

},

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u0423\u0442\u0438\u0432\u0430 \u2013 \u044d\u0442\u043e \u0432\u0435\u0435\u0440 \u0442\u0438\u043f\u0430 \u043b\u0435\u043f\u0435\u0441\u0442\u043a\u0430 \u0438\u043b\u0438 \u043e\u043f\u0430\u0445\u0430\u043b\u0430, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u0439 \u0441\u0434\u0435\u043b\u0430\u043d \u0438\u0437 \u0435\u0434\u0438\u043d\u043e\u0433\u043e \u043a\u0443\u0441\u043a\u0430 \u0434\u0435\u0440\u0435\u0432\u0430 \u0438\u043b\u0438 \u043f\u0440\u043e\u0432\u043e\u043b\u043e\u043a\u0438, \u0441\u0432\u0435\u0440\u0445\u0443 \u043e\u043d \u043e\u0431\u0442\u044f\u043d\u0443\u0442 \u0448\u0435\u043b\u043a\u043e\u043c \u0438\u043b\u0438 \u043a\u0430\u0440\u0442\u043e\u043d\u043e\u043c. \u041f\u043e \u0442\u0440\u0430\u0434\u0438\u0446\u0438\u0438 \u0441\u0447\u0438\u0442\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f, \u0447\u0442\u043e \u044d\u0442\u043e \u0447\u0438\u0441\u0442\u043e \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u043e\u0435 \u0438\u0437\u043e\u0431\u0440\u0435\u0442\u0435\u043d\u0438\u0435.\u00a0https://vk.com/wall-43160394_6263"

}

]

}

]

}

]

}

Мальчик лежал на татами, безучастно глядя на слепивший глаза сад, как вдруг на энгаве мелькнула фигура – похоже, его матери. Раздались лёгкие шаги и тихий смех. Снаружи бездушно жгло летнее солнце, и из своей тёмной комнаты, устланной татами, он не мог толком разглядеть её лицо.

– Боже-боже, Казуя-сан. Тебе лучше поскорее переодеться, не то отец отругает.

…На этих словах юный Казуя поспешил встать. И тут же фусума с грохотом распахнулась: внутрь шагнул отец мальчика в традиционных хаори и хакама. За ним следовали старшие братья мальчика, тоже в официальных нарядах. Они выглядели точь-в-точь как тройняшки. Все – крупного телосложения, широкоплечие, с могучей грудной клеткой, вечно сияющие уверенностью в себе.

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u0424\u0443\u0441\u0443\u043c\u0430 (\u044f\u043f. \u8956) \u2014 \u0441\u043a\u043e\u043b\u044c\u0437\u044f\u0449\u0430\u044f \u0434\u0432\u0435\u0440\u044c \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0435 \u043e\u0431\u043a\u043b\u0435\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 \u0441 \u0434\u0432\u0443\u0445 \u0441\u0442\u043e\u0440\u043e\u043d \u043d\u0435\u043f\u0440\u043e\u0437\u0440\u0430\u0447\u043d\u043e\u0439 \u0431\u0443\u043c\u0430\u0433\u043e\u0439 \u0434\u0435\u0440\u0435\u0432\u044f\u043d\u043d\u043e\u0439 \u0440\u0430\u043c\u044b; \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0434\u043b\u044f \u0434\u0435\u043b\u0435\u043d\u0438\u044f \u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u043e\u0439 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u043e\u0439 \u043a\u043e\u043c\u043d\u0430\u0442\u044b \u043d\u0430 \u0447\u0430\u0441\u0442\u0438.\u00a0https://ru.wikipedia.org/wiki/\u0424\u0443\u0441\u0443\u043c\u0430"

}

]

}

]

},

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u0425\u0430\u043e\u0440\u0438 (\u044f\u043f. \u7fbd\u7e54) \u2014 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u0438\u0439 \u0436\u0430\u043a\u0435\u0442 \u043f\u0440\u044f\u043c\u043e\u0433\u043e \u043f\u043e\u043a\u0440\u043e\u044f \u0431\u0435\u0437 \u043f\u0443\u0433\u043e\u0432\u0438\u0446, \u043d\u0430\u0434\u0435\u0432\u0430\u0435\u043c\u044b\u0439 \u043f\u043e\u0432\u0435\u0440\u0445 \u043a\u0438\u043c\u043e\u043d\u043e \u0438\u043b\u0438 \u0441 \u0445\u0430\u043a\u0430\u043c\u0430.\u00a0https://ru.wikipedia.org/wiki/\u0425\u0430\u043e\u0440\u0438"

}

]

}

]

},

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u0425\u0430\u043a\u0430\u043c\u0430 (\u044f\u043f. \u88b4) \u2014 \u0442\u0440\u0430\u0434\u0438\u0446\u0438\u043e\u043d\u043d\u044b\u0435 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u0438\u0435 \u0434\u043b\u0438\u043d\u043d\u044b\u0435 \u0448\u0438\u0440\u043e\u043a\u0438\u0435 \u0448\u0442\u0430\u043d\u044b \u0432 \u0441\u043a\u043b\u0430\u0434\u043a\u0443, \u043f\u043e\u0445\u043e\u0436\u0438\u0435 \u043d\u0430 \u044e\u0431\u043a\u0443, \u0448\u0430\u0440\u043e\u0432\u0430\u0440\u044b \u0438\u043b\u0438 \u043f\u043e\u0434\u0440\u044f\u0441\u043d\u0438\u043a, \u043f\u0435\u0440\u0432\u043e\u043d\u0430\u0447\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e \u043d\u043e\u0441\u0438\u043c\u044b\u0435 \u043c\u0443\u0436\u0447\u0438\u043d\u0430\u043c\u0438. \u0412\u043c\u0435\u0441\u0442\u0435 \u0441 \u0445\u0430\u043e\u0440\u0438 \u0441\u043e\u0441\u0442\u0430\u0432\u043b\u044f\u044e\u0442 \u043c\u0443\u0436\u0441\u043a\u043e\u0439 \u043e\u0444\u0438\u0446\u0438\u0430\u043b\u044c\u043d\u044b\u0439 \u043d\u0430\u0440\u044f\u0434 \u0432 \u042f\u043f\u043e\u043d\u0438\u0438."

}

]

}

]

}

]

}

Отец опустил взгляд на Казую, в оцепенении сидевшего на татами, и удивлённо спросил:

– Что ты делаешь, Казуя. Приготовься к выходу! Эй, почему ты не воспитываешь его, как подобает…

На его укоризненный голос мать мальчика, стоявшая на краю энгавы, слабо улыбнулась и шепнула: «Мне нет оправдания…». Казуя съёжился от мысли, что мать вновь отчитали по его вине, и выбежал из комнаты, торопясь переодеться.

В тёмном коридоре он промчался мимо сестры. Старшая сестра, облачённая в традиционное кимоно и с букетом хризантем в руках, выглядела просто прелестно. Когда она сказала, что её ярко-алое кимоно похвалили, Казуя не смог не восхититься его тонким шёлком. Пробормотав несколько слов в одобрение, старшая сестра мальчика с улыбкой сказала: «Кудзё-сан, ты такой хороший мальчик». Услышав донёсшийся из комнаты голос отца, Казуя запаниковал и убежал переодеваться.

…То был день, когда возвращались духи их предков. Поэтому Казуя и его семья отправились навестить их могилы.

На улице стояло пекло.

Громко стрекотали цикады, тихо заливались пением хигураши.

С отцом во главе, они шли по дороге к храму. Старшие братья шествовали за отцом, а юный Казуя шёл с матерью – справа, сестрой – слева, держась с ними за руки и всеми силами стараясь не отставать от старших.

Спины шедших впереди мужчин были слишком велики.

Трава на обочине и древесная листва ярко зеленели, отражая солнечные лучи. Лето в этой стране было поистине прекрасным. Оно было любимейшим сезоном Казуи.

Вдруг налетел порыв горячего ветра, заставив белый зонтик матери затрепетать.

Ветер разметал чёрные сверкающие волосы сестры Казуи, перекрыв ему обзор. Казуя в испуге с криком свалился на каменные ступеньки, а мать с сестрой со смехом помогли ему подняться. От них двоих исходил сладкий и мягкий аромат. Женский запах, и чувствовалась в нём ласковая, обволакивающая любовь, но почему-то такой не дарили ни отец, ни братья.

По прибытии в храм отец встал перед могилами и заговорил о том, какими великими полководцами и политиками были их предки-мужчины. Пока эхом гремел его низкий бас, белые хрупкие руки матери мальчика, что, казалось, могут вот-вот сломаться, приняли у сестры букет хризантем и положили его перед могилой. Набрав в ковшик немного воды, она выплеснула её на надгробие. Именно тонкие мамины руки всегда лили воду. Один вид этой ностальгической сцены с орошением водой наполнял сердце мальчика радостью…

Голос отца не стихал, и старшие братья с неписанной гордостью его слушали. Их предшественники были великими людьми, и отец их был не менее велик. Братья старались соответствовать уровню, и было уже решено, что в скором времени они пойдут по его стопам. Казуя и сам старался прислушиваться к словам отца, но они, громкие и трудные, были тяжелы для понимания юного Казуи…

Вдруг к Казуе подлетела летняя бабочка. Её крылья бледного, слепяще-золотистого цвета переливались в лучах солнца, пробивавшегося сквозь листву. Когда он протянул руку, бабочка отлетела, словно сбегая, и остановилась чуть дальше, словно зовя вслед за собой. Золотой был любимым цветом Казуи. В конце концов, маленькая бабочка улетела, но Казуя так и продолжал думать о ней, втайне, навеки очарованный золотой красавицей…

Вдалеке пели цикады…

…Лето в этой стране было просто прекрасным.

Казуя поднял веки.

Он стоял посреди площади <Безымянной деревни>. Никто вокруг не заметил его недолгого путешествия по собственным воспоминаниям, на время которого Казуя одиноко и безучастно уставился вдаль.

…Всё казалось делом давно минувших дней.

Хотя прошло всего-то несколько лет.

Расстояние… возможно, именно разделявший их океан и сделал те воспоминания настолько далёкими.

Отведя взгляд немного в сторону, Казуя заметил Викторику, его маленькую золотую бабочку, широко распахнутыми глазами оглядывавшую царившую на площади суету. Стоявшая рядом Милдред тоже несвойственно для себя хранила молчание, смотрела отрешённо, словно вспоминая что-то. Никто не желал нарушать молчание. Ненадолго повисли пустота и безмолвие.

Все держали рот на замке, наблюдая за празднеством на площади – каждый думал о своём.

Вдруг Викторика протянула руку.

И потянула стоявшую рядом Милдред за её ярко-рыжие, схожие со сладкой ватой кудри.

– Ай-яй! Т-ты что творишь. Гномик!

– … Итак, Милдред.

– Ч-чего?

– Откуда ты знаешь Гревиля?

– …!!! – веснушчатые румяные щёки Милдред резко побелели, невооружённым взглядом заметно было. – Т-ты это о чём?

– Работаешь на него? Или вы приятели?

Милдред повесила плечи, словно сдавшись.

Казуя переводил взгляд с одной на другую, недоумевая, о чём речь.

– Как давно поняла? Гномик.

– С тех пор, как ты села на поезд.

– … То есть с самого начала?!

– Эй-эй, вы о чём? – влез Казуя.

Викторика какое-то время мялась, но под взглядом Казуи наконец покорно сказала:

– Кудзё, ты правда ничего не заметил?

– Потому и спрашиваю, чего?

– Того, что Милдред работает на Гревиля.

– Э-э…!

– Что ж ты за мужчина… Послушай, помнишь же, как Милдред украла дрезденскую тарелку на рынке…

У Милдред вырвалось короткое: «Гэ!».

– Ты и это узнала?

– Разумеется. Но Гревиль её отпустил. Почему? Наверняка причина в том, что у него с ней некое партнёрство. И когда я ночью ускользнула из Академии Святой Маргариты, что мне было строго-настрого запрещено, Милдред каким-то образом выследила меня и следовала за мной повсюду. Несмотря на похмелье, она села в неистово трясшийся экипаж. И постоянно куда-то звонила. Значит, ей нужно было перед кем-то отчитываться.

– Значит ли это…?

– Гревиль послал её присматривать за мной в деревне. Вот почему Гревиль не арестовал её, даже узнав о краже той тарелки.

– … Я облажалась во время игры в покер, – скучающе произнесла Милдред. – Подсела к нему в деревенском баре. Потому что он был аристократом. Носил дорогую одежду. И казался простофилей. Сочла его лёгкой добычей, но во время партии у меня из рукава выпали обманные (п.п. Не знаю, как лучше их назвать?) карты. Ранее этот парень проиграл мне кучу денег, так что завопил, мол, арестует. Так что я сказала, что сделаю всё, что он скажет. С тех пор он вертит мной, как хочет, сплошная морока.

– Но мисс Милдред, вы сами виноваты, что первыми начали жульничать.

– Я хотела денег! – почему-то повысила голос Милдред. Она в ярости топнула по земле, будто была действительно зла. Её пышный бюст тут же всколыхнулся. Сладострастный аромат исходил от её фигуристого тела, опадая на землю будто капли густого сладкого цветочного нектара. – Ведь я люблю деньги!

Казуя неволей поддался чарам и склонил голову вбок, задавшись вопросом: Почему она становится такой чувственной, лишь когда заводит разговор о деньгах…? Милдред продолжила.

– Моя семья была нищей. Нам приходилось нелегко. Грызли клубни картофеля и лили горькие слёзы, – она с горестным видом достала хлопчатобумажный платок и театрально утёрла слёзы. Но сами слёзы, казалось, не выходили. – Отец – ирландский иммигрант, вечно в пьяном бреду с бутылкой виски в руке, а мама… эм-м, хм-м… ничего на ум не приходит, ну, как бы то ни было…

– Будь добра не выдумывать на ходу биографию. И лить крокодиловы слёзы заодно.

– Заткни-ись! Как бы то ни было, при виде денег я каждый раз слюни пускаю на радостях! Я люблю, люблю-люблю-люблю деньги так сильно, что спать не могу по ночам! Ну-у, я и понятия не имела, что эта деревня окажется такой сокровищницей…

– Ничего красть отсюда нельзя. Отвечать будете перед мистером Сергием…

– Но мы бедные… – упрямо настаивала Милдред, кусая губу. – Если придётся воровать – и ладно!

– Нельзя!

Какое-то время они прожигали друг друга взглядами. Заметив, что Казуя наотрез отказывается отступать, Милдред в итоге сдалась.

– … Какой же ты серьёзный зануда-а.

– У… – Казуя потупил взгляд, ведь она ткнула его в то, чем мальчик сам был обеспокоен.

Почему-то Милдред воспряла духом:

– Поняла. Просто верну тарелку обратно в церковь. Слышала, она дорогая, потому и украла, но так и не придумала, куда бы её продать. Так что тайком закутала в простыню и спрятала под кроватью. …Закроете глаза на случившееся? В таком случае.

– … Хорошо. При условии, что ты честно её вернёшь.

– Нужна плата за молчание?

– Незачем.

– Сказала же, что дам, так что не будь так ко мне строг. Ну и скучный ты парень…

– Ч-что… А! – разгневался Казуя, но тут кое-что вспомнил.

Красочные вещицы, продававшиеся на том церковном базаре…

Вместе с одноклассницей Аврил он просмотрел немало товаров, прежде чем остановить выбор на необычном головном уборе в индийском стиле.

Красивое сверкающее кольцо, кружевной воротничок, открытки и…

– … Это, в таком случае я хотел бы одну из тех вещиц, что ты выставила тогда на продажу.

– Чего? Какую именно? Сразу говорю: не из ценного. Ты не обожаешь деньги, так что не заслуживаешь чего-то дорогого в подарок.

– Что за логика!?

Казуя выдохнул. После чего зашептал на ухо Милдред. На усеянном веснушками, будто крошечными цветами, лице Милдред проступило очень странное выражение.

Она пристально всмотрелась в лицо Казуи:

– … Уверен?

– Да!

– Для жуть какого серьёзного малыша ты довольно странный, в курсе?

Казуя вспыхнул.

– Да бро-ось, я это не со зла. Ты мне куда больше по душе, чем тот симпатичный щеголь-инспектор полиции, – с этими словами Милдред весело рассмеялась, тряхнув ярко-рыжими волосами.

Заметив издалека Казую с его компаньонами, Амброз подбежал к ним с факелом в руках. Немного помешкав, юноша передал факел стоявшей рядом Харминии.

Тресь, тресь…! – потрескивало пламя.

Во все стороны разлетались оранжевые искры.

– Вот-вот начнётся. Церемония приветствия духов наших предков…

– Вот как…! – кивнул Казуя.

Викторика едва заметно пошевелилась. Казуя заглянул в глаза Амброзу. На лице у того застыло напряжение – нервничал, видимо.

Тихонько подул ночной ветерок.

Тресь, тресь…! – факел в бледных сухих руках Харминии только больше разгорелся на ветру. С громким потрескиванием пламя буйно затрепетало из стороны в сторону.

Фестиваль близился к своему апогею…