Настал конец весны, когда мы начали подъезжать к обители врагов. Недалеко, в пустынной равнине, заселённой мелкой живностью, шла извилистая река, которую облупили деревья. По большей части это были пахучие ивы, и их ветви плотной листвой накрыли полосу берега тенистым пологом. Ветер, наполненный свежестью и прохладой, теребил залипшие волосы стражников, измученных долгой дорогой. А вдалеке стояла одинокая гора. Почти полностью лишённая зелени, пышных красот, присущих ее сородичам; гора мрачным взглядом взирала на равнину, по которой мы проходили.

Очередным знойным вечером нам приказали сесть на привал. Измученные, с больными от тряски спинами, мы легли, куда упал взор. Я посмотрел на уходящий закат и подумал, что нас ждет. Битва, а скорее бойня, думы о которой сводили меня с ума; чувство, что я могу не вернуться оттуда, заснуть вечным сном и никогда не проснуться, может, это моя судьба? Ради этого момента я родился, жил полноценной жизнью, хоть и малой, чтобы послали на убой. Я сжал кулаки.

-Нет, - прошептал я. - Я не хочу, так заканчивать.

-Что заканчивать? - со стороны раздался знакомый голос Макселя.

-Ничего, - я покачал головой и начал рыться в сумке. - Держи.

В моей руке лежала ветчина, завернутая в тряпку. Улыбка озарила лицо Макселя и он принялся грызть мясо, не забывая запивать все вином.

-Какое вкусное мясо, - искренне восхитился Максель и глаза его недоверчиво сузились. – Неужели, ты поэтому всю дорогу так не угостил меня? Сам хотел восхититься этим в одиночку?

-Просто случая не было.

-Ты все думаешь о предстоящей битвы?

-Да.

Максель отложил ветчину в сторону и предложил мне вино. Я согласился. В горло полилась кислая жидкость.

-Что мы будем делать? Максель, это же конец... - я прервал речь, когда увидел, что возле нас прошел полностью закованный в броню рыцарь королевского констебля.

Я взглядом прошелся по окружающему нас лагерю. Повсюду шныряли эти рыцари, внимательно наблюдая за всем, что здесь происходит. Как по мне, они тут специально для тех, кого денежная плата не сильно убедила. Наверное, еще будут тыкать в спину пиками, чтобы мы не останавливались во время штурма, будто свиней на убой. Их количество было невелико, относительно нас, но холодные взгляды и короткие движения, лишенные чрезмерной подвижности, полностью подавливали весь пыл.

-Ну... что тут сказать... - на этот раз прервали Макселя, который, как по мне, не смог бы дать нормальный ответ. Тишину, нависшую над местностью, прервали гулкие голоса раздающиеся с разных частей лагеря.

Один из которых был так знаком нам: еще в начале, после вступительной речи констебля нас приписали к отряду под командованием невысокого мужчины с массивным носом. Этот человек был одним из людей констебля, теперешний наш командир был заносчив и самолюбив.

-Товарищи, наш отряд ждет великое дело, - на сколько это было возможно, он сделал акцент на слове “товарищи”. Максель скривился, а я вздрогнул, словно меня облили леденящей водой из самого Денирая. - Королевский констебль удостоил нас чести первыми пролить кровь предателей. Слава ему!

Никто не радовался, как наш командир. Было все понятно, что положение безвыходное: даже будь мы профессиональной армией, находясь в авангарде, выжить мало шансов, а тут мы... Наше снаряжение не сравнится со снаряжением королевских солдат, хоть и бывших. Умение владеть мечем и опыт на разных уровнях.

В итоге нам кратко обрисовали ситуацию: нашему отряду при поддержке еще трех необходимо прорвать главные ограждения, пока два другие подразделения атакуют боковые направления. После того, как мы навяжем бой, боковые силы зайдут в спину и закроют путь врагам для отступления. Последние два нападут в тыл немного позднее, когда защита предателей ослабнет. Естественно, солдаты констебля останутся сзади и в случае нужды - “помогут”.

-Как все красиво обрисовал, - язвительно прошептал Максель. - Я даже на секунду поверил, что у нас все получится.

-Если я выживу - навещу семьюя - дал я слово сам себе и направился к месту сна.

Вокруг начали идти ко сну стражники, готовясь к первому и, возможно, единственному в их жизни бою. Факелы, как и костры, нам разжигать запретили из-за того, что мы близки к лагерю врага. Нападение должно было начаться к ночи следующего дня. Я не представлял, как в предстоящей каше, мы должны будем отличать своих от чужих.

Сняв броню, я помылся в речке, вода которой переливалась в оранжевых красках на фоне почти ушедшего солнца. Мне в голову пришла неожиданная мысль, что завтра с уходящем солнцем уйдет множество жизней.