— Сестрица Рамнезия, чай готов.

Под лучами мягкого солнечного света дул освежающий ветерок, несущий аромат цветов; повсюду раздавалось щебетание птиц, словно привлечённых весенним солнцем.

— А, Алесия, я как раз испекла печенье. Уфу-фу, и очень довольна результатом.

В центре наполненного цветами сада, в белоснежной беседке из мрамора, на маленьком, без единого пятнышка столике был поставлен наполненный ароматным чаем чайник и блюдце со свежевыпеченным, сладко пахнущим печеньем. Чай заварила я, а выпечку приготовила моя сестрица Рамнезия.

— Ах, замечательно! Выглядит очень вкусно, сестрица!

«Да, наконец-то!..»

Чувство радости переполняло меня до глубины души. Всего несколько дней назад она не могла даже толком говорить, не говоря уже о том, чтобы подниматься, но теперь, хотя я её об этом не просила, она охотно помогала мне с приготовлениями к чаепитию. Это служило доказательством того, что с распространявшимися по всему свету семенами мой обетованный мир, в котором будем лишь мы вдвоём, становился всё ближе.

— Уфу-фу. У чая, который ты заварила, такой прекрасный аромат.

Мы сидели вдвоем в белоснежной беседке, смакуя сладости и попивая чай.

Заветные дни, которые я давно хотела вернуть; где только мы вдвоём с моей сестрицей Рамнезией, наполненные нашими улыбками дни — лишь об этом я и мечтала. И вот, наконец, этот момент наступил.

В этом мире не было ничего важного, он был полон ненужных вещей. И каждый день среди этих ненужных вещей мне приходилось сталкиваться с ещё более уродливыми «вещами». Как же замечательно, что по сравнению с тем временем, теперь я могла проводить эти счастливые, похожие на сон дни.

— Сестрица Рамнезия, поддерживающие тебя семена неуклонно распространяются по всему миру, и скоро они будут посажены даже в самых незначительных его уголках.

Прошло уже почти три месяца с того дня, как я вернула себе сестрицу. С помощью заблаговременной подготовки семена Мирового Древа распространились в Королевстве, Империи, Стране Зверолюдей, Теократии… и даже за морем, в заражённых демонами землях. Да, даже демоны станут покорными слугами Мирового Древа, дабы поддерживать наш с сестрицей мир.

По иронии судьбы демоны были хорошо адаптированы к его семенам из-за наличия у них на протяжении многих поколений зараженного скверной Мирового Древа — Магического древа. Пока что некоторые из них все ещё скрывались в отдалённых местах в глубине лесов, в неприступных горах и в некоторых подземельях, но в конце концов все они будут затронуты мной и сестрицей. В противном случае им суждено сгнить и исчезнуть, находясь в своём заточении.

...Да, больше никто не сможет нас разлучить.

— Ну и?.. Что тебе здесь понадобилось?

Я отставила чашку и обратила своё внимание на проникшее в этот прекрасный сад назойливое насекомое. Это был бывший Герой Кайто, который с жалким видом, словно извивающийся червяк, ускользнул от меня в тот прекрасный день, когда я смогла вернуть свою сестрицу. Впрочем, выглядел он иллюзией, фантомом, не имевшем в себе какой-либо сущности.

— ...И ради этого ты стольких убила.

— Верно, однако я их не убивала. Я превратила их в счастливых созданий, не знающих ни тревог, ни забот, в качестве слуг Мирового Древа — домашних питомцев, поддерживающих этот мир.

— ...Значит, это и есть мир, который ты хотела?

— Именно так!

— …

Идеальный мир, созданный с помощью силы богини.

Мир лишь для меня и моей сестрицы Рамнезии.

Ах, до чего же чудесен этот мир!

— Скажи, Алесия, кто этот человек? О чём вы говорите?

— Не волнуйся, сестрица Рамнезия. Это просто мошка, не стоящая беспокойства, — коснувшись рукою щеки озадаченной сестрицы, спокойно произнесла я.

— Хорошо, я не буду из-за него беспокоиться, — послушно ответила сестрица Рамнезия, грациозно вернувшись к чаепитию.

Я вновь перевела взгляд на притворявшегося невозмутимым бывшего Героя.

— …

— И всё же, даже в виде иллюзии — как тебе удалось сюда попасть? Я ведь установила барьер от насекомых вроде тебя.

— Не волнуйся, я скоро приду, чтобы увидеться с тобой лично, — нарочито блефуя, ответил призрачный Кайто.

— Что ж, это достойно похвалы — явиться сюда самому, чтобы умереть. Я сама даже не собиралась утруждаться поисками затаившегося в своей норе мусора, которому всё равно суждено сгнить, — слегка улыбнувшись, заметила я.

В ответ Кайто саркастически усмехнулся, не меняя выражения своего лица:

— Ха, врёшь как дышишь, и даже не краснеешь.

— Ах, так ты заметил? Странно, я была уверена, что научилась идеально это скрывать…

— Ты ни за что не оставишь в живых своего врага.

— ...Моего врага? Тебя?

Сказанное им оказалось настолько вздорным, что созданная с таким трудом улыбка на моём лице тотчас рассыпалась.

— Аха-ха-ха-ха-ха, и это говорит мне позорно сбежавший жалкий червяк? Враг, знаешь ли, — это тот, кто представляет угрозу.

— …

— Меня беспокоит лишь божество прежнего мира, которое где-то прячется. Тебя нынешнего я не назвала бы врагом… Ах, но…

Я быстро поднесла правую руку к левому плечу и, чуть повернув голову назад, взглянула вниз.

— Ты изрезал мне спину… Будет ли достаточным замучить тебя за это до смерти как в первый раз?

Шрамы на спине давно исчезли, не оставив и следа на моей белой как фарфор коже, но не память о причинённом мне унижении. Хотя по сравнению со счастьем, которым мы с сестрицей Рамнезией наслаждаемся в этом мире, это пустяк, не заслуживающий того, чтобы на нём зацикливаться. Кроме того, меня вполне удовлетворил его жалкий вид в тот день, когда я смогла вернуть сестрицу. Этот несчастный, воочию узрев нашу с ним разницу в силе, теперь только и может, позабыв о благоразумии, пытаться меня укусить, скрывая свой страх за дешёвой бравадой. Для меня он уже не больше чем надоедливая мошка.

— Ку-ку-ку, ты права, какое-то время всё действительно шло слишком хорошо, из-за чего я явно переоценил свои силы.

— ?..

Я подумала, если слегка его спровоцировать, он попытается меня укусить, несмотря на свой страх, или, по крайней мере, в отчаянии бросит на меня полный унижения взгляд, однако…

— С моими новыми сообщниками месть шла как по маслу, так что да, ты права, я увлёкся. Собираясь глядеть с самого дна моря крови, увлёкся, показав на поверхности своё лицо. Я должен был знать, что меня раздавят, если я это сделаю, — скривившись в ухмылке, противно захихикал Кайто.

— ...Это отвратительно, немедленно убери с лица эту ухмылку.

Что-то неприятно защекотало в глазах и носу.

«Что это за ощущение?..»

Я высвободила божественную энергию, чтобы избавиться от этого раздражения и дискомфорта.

Как следует из названия, божественная энергия является следствием божественного существования. Любая иллюзия, основанная на магической силе и не являющаяся реальной, немедленно подвергается её воздействию и начинает колебаться. И для такой сущности как он…

— Но знаешь... я снова оказался на дне этого проклятого моря.

— Ради того, чтобы затащить туда тебя.

— Убью, клянусь, я убью тебя. Раздавлю как мерзкую гадину в самой бездне боли и отчаяния.

Его фигура была похожа на призрака. Призрака, сформировавшегося из кровавого тумана смешавшейся злобы и ненависти.

— А-аха-ха-ха! Убьёшь? Убьёшь меня? Убьёшь нас? — я громко рассмеялась в ответ. — Убить меня невозможно. Убить меня теперь — значит убить весь мир.

«Я-то думала, он что-то замышляет… А он попросту тронулся умом из-за безнадёжной разницы в силе между нами… Теперь даже с помощью силы бога ничего не поделать».

— Я убью, если придётся, и весь мир. Мир, в котором ты счастливо проводишь время, я со всеми возможными знаниями и премудростью смешаю с грязью, уничтожу, истреблю, искореню, вырежу до основания!

— Вижу, языком чесать ты горазд. И как же ты собираешься меня убить, будучи иллюзией, которая вот-вот исчезнет? Сгинь долой с глаз моих.

Я сконцентрировала высвободившуюся божественную энергию на его призрачном теле. Простая, не имеющая плоти иллюзия после этого должна была исчезнуть.

— Что ж, приступим к последним приготовлениям.

— ...Как?..

Однако вопреки моим ожиданиям, иллюзия не исчезла. Вместо этого её колебавшиеся под воздействием божественной энергии контуры обрели чёткость.

— Разве я не говорил? Я скоро буду здесь лично.

С шумом чёрное пламя закружилось и охватило Кайто.

Пламя гнева, что должно быть чернее чёрного,

Чтобы ярко гореть в самой бездне земли, какой бы глубокой она ни была.

Да достигнет пламя сие всё и ничто. Да станет оно неизменным огнём.

Сожги, сожги, сожги всё. Сгори само, всё сжигая.

Догмы, невзгоды, препоны — сожги всё дотла, дабы продолжать идти.

Именем своим аз есмь демон, бросающий вызов всему.

Пламенем ненависти, принявшим форму слов, прозвучал его голос, расжигая тёмное пламя всё больше, словно поглощая окружающий свет.

— «Меч Смертных Грехов — Нарушающий Заповеди Демон Пути Гнева».

Из пламени появился охваченный им Кайто, внезапно принявший материальную форму. Выглядел он так же, как и до этого — одетый в походную, не стесняющую движений одежду, однако вырывавшееся из его тела чёрное пламя придавало ему тяжесть, затмевавшую лёгкость его походного одеяния.

В руках он держал устрашающий большой меч, будто выкованный из того же пламени ненависти, что и произнесённые им слова. На угольно-чёрном лезвии клинка был выгравирован узор цвета алой крови, и всё же в этом грубом на вид мече, казалось, нет ничего лишнего. Постоянно расходящееся чёрное пламя смешивалось с пламенем, которым был охачен сам Кайто, обращая в пепел цветы под ногами, словно его собственная ненависть распространялась вокруг него.

Да, эта явившаяся прямиком из сказок фигура была словно…

— ...Вылитый Повелитель демонов.

— И кто же сделал меня таким?

Я почувствовала, как что-то засвербило у меня на спине.

Ах, должно быть, это так называемая «психологическая травма». Противник, которого следовало убить безо всяких причин. Мой внутренний страх, из-за которого я продолжала считать его своим врагом, несмотря на огромную разницу в силе.

«Что ж, так и быть. Я убью тебя ещё раз».

— Сестрица Рамнезия, кажется, у нас всё-таки остался противник, с которым нужно разобраться.

— Ах, правда?

Похоже, сестрица Рамнезия почувствовала мою тревогу, и на её лице отразилось беспокойство.

«Поверить не могу, он заставил волноваться сестрицу Рамнезию!»

Чтобы унять боль в сердце, я крепко сжала руку и приложила её к груди.

— Не волнуйся, я защищу тебя, сестрица Рамнезия. Я больше никому не позволю причинить тебе боль. — Затем, с новой решимостью в сердце, я улыбнулась, чтобы успокоить её. — Сестрица, просто посиди здесь. Я скоро закончу, так что, пожалуйста, не волнуйся и погоди, пока я с ним разберусь.

— Да, как скажешь, Алесия.

Услышав мои слова, тревога исчезла с лица сестрицы Рамнезии, и она ласково мне улыбнулась. Да, это именно то выражение, которое я хочу видеть на её лице.

— ...«Лепестки бутона».

С порывом ветра беседку окружила похожая на мыльный пузырь прозрачная плёнка. Казалось, она лопнет, стоит к ней прикоснуться, но несмотря на вид, я была уверена в её прочности.

— Просто подожди немного.

Обеспечив безопасность моей сестры Рамнезии, я, спускаясь из беседки по короткой лестнице, достала тонкий меч, который хранила в подпространстве. Лезвие его было тонким, как у рапиры, а рукоять обрамлял цветочный узор. Клинок был, вероятно, лучшим мечом в мире, созданным божественной силой, после того как я забрала её себе, и разумеется, отлично мне подходил. От покрытого божественной силой клинка исходило светло-розовое сияние.

— Что, надоело играть с куклой?

— Охо-хо, вижу, ты не изменяешь привычке провоцировать насмешками противника сильнее тебя, чтобы спрятать свой страх. Несмотря на свой разудалый вид, в душе ты всё так же малодушен и труслив.

— А ты всё так же балаболишь почём зря, когда злишься. Столько слов, и впустую.

Когда я спустилась по лестнице, мягкий ветерок закружил лепестки у моих ног.

— Что ж, начнём наш последний поединок.

— Да, это и правда конец. Я буду наслаждаться этим чёрным пламенем до тех пор, пока не выгорю полностью.

После чего безо всякого сигнала мы сошлись друг с другом в битве так естественно, будто планировали это заранее.