(…У этих двоих даже минимальные требования настолько не совпадают, что вести разговор попросту невозможно.) — невольно вздохнула Сесилия.

Суть позиции Эркюля заключалась в следующем: «Я признаю независимость, но только при условии, что Король Фралинга стоит ниже Императора Лемурии».

А позиция Людвига I звучала как: «Я, может быть, и откажусь от титула Императора Западной Лемурии, но при этом останусь равным Императору Лемурии, а если я всё же откажусь, то пусть за это заплатят соответствующую цену».

(Хотя, возможно, они просто завышают ставки…)

В переговорах — как дипломатических, так и торговых — нередко используется приём, когда одна из сторон выдвигает заведомо невыполнимые требования для торга.

Однако всё далеко не так просто.

В идеале, после первого раунда чрезмерных требований обе стороны идут на уступки, и позиции сближаются. Но нередко происходит обратное — переговоры попросту срываются, если никто не готов сделать первый шаг. Потому что уступка вовсе не означала, что и оппонент в ответ поступится своими требованиями.

В результате обе стороны только наращивают ставки, и договорённость так и не достигается. Такое случается довольно часто. Скорее даже наоборот, именно так чаще всего и протекают дипломатические переговоры.

(Эти двое как раз из той породы. Уверена, в дипломатических переговорах им самим никогда не приходилось идти на уступки.)

Для Эркюля и Людвига I дипломатия по сути — это синоним шантажа.

Ведь ни один из них никогда не терпел настоящего поражения в войне, разве что в отдельных сражениях, а не на уровне полномасштабных межгосударственных конфликтов.

Они могли бы уступить… но только после того, как уступит другой. А раз обе стороны мыслили в таком ключе — то, само собой, ни к какому результату они не придут.

И действительно:

""Я не намерен больше ни в чём уступать!"" — одновременно воскликнули оба.

(Извините, но когда вы вообще уступали хоть в чём-то?..) — Сесилия могла только внутренне закатить глаза.

(Похоже, для меня и этих людей само слово «переговоры» означает нечто совершенно разное…)

Для Сесилии переговоры — были искусством идти на уступки и при этом как-то удерживать минимум своих интересов. По долгу службы ей приходилось немало уступать Эркюлю. (Если уж на то пошло, то — даже телом.) Да и с Людвигом I она неоднократно вела трудные переговоры по вопросам церковной собственности Принцессы-Жрицы на территории Королевства Фралинг.

Но дело не в том, что Сесилия была слабохарактерной. Она в самом деле была слабой стороной.У Мессианской Церкви не было в распоряжении сколько-нибудь боеспособной военной силы. Только туманный, почти мифический духовный авторитет под названием «Ключи Царства Небесного».

«Кесарю кесарево, а Божие Богу» — эти слова стали лозунгом Мессианской Церкви, отчаянно пытавшейся защитить духовную власть от давления светской. Именно духовенство изобрело иллюзорный принцип «разделения церкви и государства» — хотя на деле и религия, и политика изначально были единым целым.

Впрочем, светские правители без зазрения совести цитировали духовенство, когда им это было удобно, и столь же беззастенчиво его игнорировали, когда было неудобно. Эркюль — нагляднейший тому пример.

(Они умеют использовать других, но не привыкли быть использованными… Эх. Что ж, видимо, придётся мне немного поработать лично.) — едва заметно усмехнулась про себя Сесилия.

А всё потому, что всё происходящее до сих пор шло именно по её сценарию. Разрыв в переговорах был предсказуем. Сесилия вовсе не собиралась мирить этих двоих.

Наоборот — если они вдруг помирятся, это только навредит. Ведь если Эркюль и Людвиг сговорятся и объединятся, все полномочия и привилегии Мессианской Церкви окончательно окажутся у них в руках.

(«Разделяй и властвуй.» Поистине, золотые слова… Прошу прощения за дерзость, но позволю себе разделить и повластвовать.)

Скрывая все эти мысли за неизменной маской благожелательности, Сесилия обратилась к двум мужчинам, которые вот-вот должны были вновь вступить в яростную перепалку:

"Господа, не стоит так горячиться. Похоже, обсуждение зашло в тупик… Может, стоит сделать небольшой перерыв?"

Несмотря на крайне недовольные лица, оба согласились.

И неудивительно: в глубине души оба не желали войны — напротив, оба хотели помириться. Каждый из них надеялся, что в перерыве другой остынет и пойдёт на уступки...

Вот только если всё продолжится как сейчас, ни один из них уступать всё равно не станет.

Эркюль и Людвиг I, завершив первый раунд переговоров, временно вернулись каждый на своё место ожидания. Видимо, оба намеревались воспользоваться передышкой, чтобы посоветоваться с подчинёнными и немного отдохнуть.

И в это самое время к Людвигу I явилась Сесилия:

"Приятного вечера, Ваше Величество."

"Хм... Принцесса-Жрица." — буркнул в ответ Людвиг I, глядя на неё сверху вниз.

Обращаться к ней как к «Вашему Преосвященству» он и не думал. И даже на миг не помышлял признать эту юную девчонку духовным лидером религиозной организации, в которую сам верил. По крайней мере до тех пор, пока формально не будет заключён какой-либо договор.

"Если верить вашим словам, Эркюль I якобы желает мира?"

"Он человек упрямый, но в глубине души, будьте уверены, уже готов сдаться вам." — с кроткой улыбкой ответила Сесилия.

Людвиг I тут же решил, что она, конечно же, врёт. Наверняка втирает каждому из них то, что тому будет приятно услышать, лишь бы усадить за один стол. Типичный приём третьесортного посредника — самозваного «балансировщика», как он их называл.

Впрочем, он и сам попался на эту удочку, хоть и сомневался. Он усмехнулся себе с иронией. Отчаяние толкало даже на то, чтобы хвататься за соломинку.

(…Сложно сказать, сколько ещё Сасан VIII будет держать армию в боевой готовности.)

Королевства Фарс и Фралинг — государства не соседствующие, не связанные прямыми торговыми маршрутами. Тем не менее, в этот раз они заключили временный союз против Лемурийской империи. Обе стороны руководствовались совпадающим интересом: нельзя было больше закрывать глаза на дальнейшее усиление Лемурии.

Формально между Лемурийской империей и Фарсом были установлены дружественные отношения, скреплённые династическим браком. Но между ними всегда тлела территориальная напряжённость.

Для Королевства Фарс полное исчезновение «врагов», угрожающих Лемурии с запада было абсолютно неприемлемым. Если Лемурия сможет перебросить все свои силы на восток, и к тому же ударит вместе с Кара-Турком, то даже они не смогут выйти сухими из воды.

На данный момент Лемурия уже поглотила Булгарон и Черду. Это было всё ещё приемлемо для Фарса. Но если она проглотит Эдерну и оттеснит Фралинг — это было уже за гранью допустимого.

Именно по этой причине Сасан VIII, несмотря на то, что Людвиг I для него неверный, всё же предпочёл заключить с ним союз. Но…

(Очевидно, что он просто хочет нас использовать… Если вдруг Лемурийская империя и Королевство Фарс заключат между собой мир, проигравшими окажемся только мы.)

Скорее всего, в этот самый момент между Лемурией и Фарсом уже ведутся тайные переговоры через дипломатов. Если они добьются успеха раньше, чем Фралинг заключит свои соглашения, — королевство окажется в ужасном положении.

(...Хотя, сомневаюсь, что Эркюль примет условия Сасана VIII.)

Целью Сасана было не дать Лемурии усилиться. Следовательно, он потребует от Эркюля уступок — территорий или сокровищ, способных обнулить всю выгоду от кампании в Эдерне.

Рассуждая логически, Эркюль должен был бы выбрать не Фарс, а Фралинг в качестве партнёра по переговорам. Учитывая наличие посредницы в лице Принцессы-Жрицы, именно переговоры с Фралингом были бы более выгодными, как с точки зрения прибыли, так и с точки зрения потерь.

...Но это только если Эркюль рассуждал рационально. А ведь он может и не быть рациональным.

"Я согласился сесть за стол переговоров, потому что мне сказали, будто Эркюль I готов пойти на уступки. Но выходит, что меня попросту ввели в заблуждение."

"Понимаю… Но, пожалуйста, не волнуйтесь." — с безмятежной, почти детской улыбкой ответила Сесилия.

Людвиг с удивлением всматривался в неё: откуда у этой девчонки такая уверенность?

"Я сама договорюсь с ним."

"Хм. И учти... я, между прочим, вовсе не намерен идти на какие-либо уступки."

"Не беспокойтесь. Уступать будет Его Величество Эркюль. Если поговорить с ним искренне, он непременно поймёт."

(Если бы можно было всё решить искренним разговором — войны бы не случалось вообще.) — подумал Людвиг I.

Но вслух этого не сказал. Вместо этого решил хотя бы выслушать, что же она собирается предложить.

"Если я ошибусь, поправьте меня. Ваше Величество считает, что отказаться от претензий на престол Императора Западной Лемурии — допустимо. Но взамен вы хотите получить достойную компенсацию. Верно? В таком случае я добьюсь, чтобы Его Величество Эркюль дал вам эквивалентную цену."

" …И что именно?"

"Город Лемурия."

У Людвига I широко распахнулись глаза. А Сесилия, словно это была обыденность, продолжила с той же ровной интонацией:

"Разве не находите, что передача города Лемурия под контроль Лемурийской империи — весьма неудобна для вас? Это вполне логично. Если раскол в Мессианской Церкви завершится, и её руководство сосредоточится в моих руках... то влияние Императора Лемурии, как покровителя меня и города Лемурия, неизбежно возрастёт."

Ведь в первую очередь, Людвиг I создал «Папу» из страха перед тем, что Лемурийская империя будет вмешиваться во внутренние дела Королевства Фралинг через церковные структуры.

Ведь изначально Людвиг выдумал «Папу» из страха перед тем, что Лемурийская империя будет вмешиваться во внутренние дела Королевства Фралинг через церковные структуры. И хоть на данный момент, с помощью интриг в период церковного раскола, ему удавалось почти полностью вытеснять влияние Лемурии…

Но если Мессианская Церковь вновь объединится, это влияние снова может пустить корни.

Вернее, не «может». Оно обязательно прорастёт. Эркюль непременно воспользуется Мессианской Церковью, чтобы вмешиваться во внутреннюю политику Королевства Фралинг. Так и будет — без всяких сомнений.

"Именно поэтому я намерена вырвать город Лемурию из рук Лемурийской империи. Разумеется, номинально он, скорее всего, останется под её юрисдикцией, и, возможно, не станет частью Королевства Фралинг… Но я добьюсь, чтобы он оказался вне подчинения каких-либо держав."

"Хм…" — хмыкнул Людвиг I.

(То есть, по сути, он отойдёт Королевству Эдерна…)

Вопрос о том, возможно ли это в принципе, оставался открытым — но условия и впрямь были неплохими.

"Но примет ли это Эркюль I? Я бы не принял."

"Да, понимаю… Взамен уступите какую-нибудь территорию Лемурийской империи. В качестве жеста взаимности — за то, что я получу равный вам статус. Скажем… город Генуа* — как вам такая идея?"

(П.П: (ジェヌア, jienua) явно исковеркано от (ジェノヴァ, jenova, итал: Genova, Генуя.) — города на севере Италии.)

У Людвига I невольно нахмурились брови.

Город Генуа в последние годы стремительно развивался, это был один из быстро растущих морских вольных городов. До уровня Республики Адолрия он, конечно, не дотягивал, но всё же представлял собой вполне процветающий торговый центр.

Для Людвига I, он был не настолько ценен, чтобы держаться за него до последнего, но и отдавать его кому-то тоже было жалко.

"Если я соглашусь на передачу территории, это будет равносильно признанию моего поражения."

Проблема для Людвига I заключалась не в конкретной земле, а в сам факт её уступки. Даже если это была бы территория, не имеющая никакой ценности, а то и вовсе являющаяся обузой, сам акт передачи вызвал бы волну критики внутри страны. Люди — странные существа, и по непонятной причине они были склонны цепляться за землю.

"А если… допустим, в виде......? Как вы на это посмотрите?"

"…Хм. В таком случае… возражать не стану."

Предложение Сесилии, как ни странно, показалось для Людвига I даже выгодным. Разумеется, при условии, что Эркюль действительно согласится на это.

И тут он внезапно задумался: зачем этой девице так яростно стараться примирить его с Эркюлем?

"Но ты мне скажи, а в чём твоя выгода?"

"…Я хочу добиться признания. Вы же понимаете? Я больше не хочу, чтобы на меня смотрели как на девчонку."

В её голосе слышалась горечь и обида.

"И потом… мне уже просто надоело. Надоело слушаться этого человека."

С этими словами Сесилия сжала себя за плечи, будто сдерживая отвращение.

Людвиг, кивнув про себя, все понял:

(Доносились слухи мол её шантажируют и требуют тело. Судя по её виду, это и правда так. В самом деле… если задуматься, между ними и не может быть нормальных отношений. Мужчина, требующий плоть в обмен на покровительство, — да любая женщина стала бы его ненавидеть. Для неё как для женщины это, должно быть, ужасное унижение.)

Он даже чуть-чуть посочувствовал Сесилии. По крайней мере, в вопросах плотских утех Людвиг был куда умереннее Эркюля.

"Я… я больше не хочу так жить. Просто не хочу. Я не хочу больше быть у него на побегушках. Хочу дать ему пощёчину. Хочу показать, что он не сможет так просто распоряжаться мной как игрушкой."

"…Хм." — хмыкнул Людвиг I.

(Тяжёлую же жизнь она ведёт.) — вдруг искренне подумал Людвиг I, напрочь забыв, что сам же натравил на неё Григория.

А потом испытал приступ праведного негодования: «Какая мерзость — шантажировать такую юную девушку, добиваясь от неё тела!»

(Но, должен признать… удобная она всё-таки. При удачном раскладе, может, даже удастся её увести у него…)

Разумеется, Людвиг I не питал никаких наклонностей к насилию и, как женатый человек, вовсе не собирался овладевать Сесилией. Это был просто оборот речи. Но все же, если такая прелестная девица сама проявит инициативу — тогда, пожалуй, он и не станет отнекиваться…

Но, поймав себя на этих праздных мыслях, Людвиг I решительно стряхнул из головы ненужный шум:

(Как бы то ни было, если она действительно ненавидит Эркюля I — это мне только на руку.)

Если Сесилия станет сторонницей Фралинга, можно будет больше не бояться вмешательства Лемурийской империи во внутренние дела, а наоборот, начать самому вмешиваться в дела Лемурии.

К тому же, он подумал, что если немного надавить, эта женщина, возможно, предложит ещё более выгодные условия.

"Но всё же… Пока Император Лемурии называет себя покровителем Принцессы-Жрицы, его влияние никуда не исчезнет. А раз наши церкви снова окажутся под вашим руководством, устранить это влияние будет крайне затруднительно. Так что мне необходимо сохранить титул Императора Лемурии."

Таким образом, Людвиг I ловко подменил своё прежнее утверждение о том, что якобы «в титуле Лемурийского Императора нет необходимости», на прямо противоположное: «этот титул необходим».

И действительно, то ли она и правда так отчаянно хотела избавиться от власти Лемурийской империи, то ли была готова пойти на многое ради союза с Людвигом I, но в ответ она сделала поистине щедрое предложение:

"Тогда давайте сделаем так. Церкви на территории Королевства Фралинг, как и прежде, останутся частью Православной Мессианской Церкви, но формально выйдут из-под подчинения Принцессе-Жрице. Это будет прямо указано в договоре."

"Что? Но… кто же тогда будет руководить Церковью в моей стране?"

"Хм… А это, в договор мы, конечно, вписывать не станем. Пусть будет частью нашего с вами секретного протокола, Ваше Величество."

И, лукаво усмехнувшись, она произнесла:

"Я сама."

Людвиг I на мгновение наклонил голову в удивлении. Но тут же понял, к чему она клонит. И без колебаний протянул к ней руку:

"Вот как… Это действительно разумное предложение. Мой престиж при этом остаётся неприкосновенным. Что ж… я согласен на сотрудничество, Ваше Преосвященство."

"Хорошо, Ваше Величество."

С этими словами они крепко пожали друг другу руки.

Итак, покинув покои Людвига I, Сесилия с видимым облегчением глубоко выдохнула:

"Кажется, обман удался… Осталось только… обвести вокруг пальца господина Эркюля — и всё будет закончено."

А затем на её губах расцвела чарующе коварная улыбка.