Страна Мефиус гордилась могуществом своей императорской династии, насчитывающей уже семь поколений, не считая текущего правителя, Гула Мефиуса.

В низинах реки Домик, наискосок пересекающих окружающие ее горы, возвышается знаменитая Черная башня, известная как «меч, выкованный из остатков корабля космических переселенцев», а вокруг нее раскинулась имперская столица Солон. Посреди естественной твердыни, образованной запутанными долинами, было построено несколько маленьких фортов, которые даже замками нельзя назвать. Они защищали насколько крупных городов, больших и малых деревень, расположенных поблизости. И в фортах, и в городах, и в деревнях был свой управляющий, ответственный за район, знать же узурпировала власть и управляла сразу несколькими такими районами.

Был вечер.

Гил Мефиус во всю прыть скакал на своей любимой лошади.

С западной стороны низины Домик блестели и переливались ярко-красным, в то время как на востоке горы и гряды скал возвышались подобно черной, как деготь, стене, окутанной темнотой. Если бы он взглянул на горные склоны на западе, то увидел каменистые утесы, где Мефиийская династия построила свой замок три поколения назад, используя силу драконов и людей, и, как поговаривали, позаимствовав могущество столь редких в Мефиусе магов для того, чтобы возвести поместье из белого камня. Поначалу его использовали как зал заседания совета, но сейчас от замка осталось только имя.

Но Гил не удостоил это историческое место взглядом, продолжая скакать вниз по улице мимо скульптуры короля-основателя Мефиуса и статуй героев, выстроившихся в ряд наподобие коридора.

Дерьмо!

Не важно, как сильно он пытался отбросить неприятные мысли, но лицо отца, его издевательский голос, вид опустившихся плеч Инэли и ее дрожащий силуэт постоянно всплывали в памяти.

— Планы на завтра? — Он снова пригласил ее встретиться в полдень, но девушка лишь закатила глаза. — Разве не вас бранил отец сегодня утром? Конечно, ваша смелость — настоящее качество императора, но не стоит ли быть чуть более благоразумным?

Удерживая подол юбки, Инэли поклонилась ему, продолжая, однако, следить за ним, будто испытывая его. Пока Гил стоял в точно такой же растерянности, что и после слов отца, она пожелала ему хорошего дня, развернулась и ушла.

Гил несся на лошади, стиснув зубы.

Да она точно насмехается надо мной.

Этот манящий взгляд, брошенный на него снизу-вверх... Инэли несомненно насмехалась над ним.

Хах, ты что, все еще боишься своего отца?

Ребенок, лишь выполняющий все распоряжения отца, не может составить мне компанию.

А сейчас почему бы тебе не поспешить назад в свою комнату и не поиграть с самим собой?

Сегодня он даже не чувствовал себя хоть слегка пьяным. К концу дня пыль черной водяной лилии, которую он всегда мешал со своей выпивкой, и обычно мгновенно помогавшая ему забыть о разных раздражающих вещах, так и не возымела привычного эффекта. Из-за этого он практически удвоил свою привычную дозу. Затем неожиданно, когда Гил почувствовал опьянение, ему захотелось насладиться быстрой ездой. Он не позвал друзей, решив сегодня остаться наедине с собой.

Гил ни разу не услышал ни единого доброго слова от отца, он и улыбку его почти никогда не видел.

Когда Гилу только исполнилось десять, он увязался на охоту на дикого дракона. Тогда, в качестве своеобразного «теста на храбрость», он наступил ногой на шею только что застреленного дракона. Увидев своего сына, задравшего подбородок и скрестившего руки, как герой с картины, Гул сказал:

— Взгляните, это же герой-драконоборец! Мой сын вознесется до пожираемых драконами небес!

И засмеялся, обнажив свои белые зубы.

Раздражение оставляло Гила, когда он вспоминал об этом моменте своего детства. С другой стороны, это воспоминание мало чем помогало, так как было единственным приятным воспоминанием об отце.

Должно быть, отец действительно ненавидит меня, — думал он.

Очевидно, что у Гила не было задатков героя. Сколько раз отец тяжко вздыхал во время его тренировок с мечом? И публично тоже, прямо как сегодня утром. Все подданные поддерживали его в этом. Единственной, кто защищал Гила, была мать, скончавшаяся пять лет назад.

В позапрошлом году отец женился второй раз, на овдовевшей Мелиссе, родом из знатной семьи. У него теперь есть две сестры, ее дочери от прошлого брака. Поскольку она на тот момент еще продолжала носить траур по своему старому мужу, во дворце велось множество ехидных пересудов. Хоть и по другим причинам, но Гил не любил Мелиссу. Конечно же, она не его мать, но, отец не смотрел на нее свысока, как и на старых вассалов, стоящим на стороне императора.

И в то же время на ее старшую дочь, Инэли, тоже… Гил вспомнил, как смотрел на нее сверху вниз в тот момент, вспомнил ее взгляд, наполненный странной чувственностью, и пришпорил коня в порыве гнева.

— Ох?

Среди людей, которых он чуть не сбил, был Федом. Тот как раз возвращался из дома своей любовницы и спросил у своих попутчиков:

— Это не кронпринц был только что?

— Серьезно?

— В такое время и без своих друзей?

— Очень и очень вероятно, что это его высочество, — сказал Федом с легким налетом сарказма. — Ладно, это не так уж и странно. Кто-нибудь, проследите за принцем. Если возникнут проблемы — воспользуйтесь моим именем и деликатно верните его назад. — распорядился он.

***

Здесь собралось больше народу, чем в обычной толпе посреди улицы. С неудовольствием замедлив лошадь, Гил безучастно проезжал сквозь скопление людей. Конечно, ничто не выдавало в нем принадлежность к императорскому роду. Поскольку горожане знали лицо принца лишь по портретам, традиционно продающимся на фестивалях, у него была возможность остаться неузнанным.

Конечно же, пусть никто и не окликнул его, Гил не мог игнорировать окружающих, пока проезжал через толпу на лошади. По какой-то причине, вид веселящихся и отдыхающих людей действовал ему на нервы. Несмотря на нежные звуки кифары и флейты, принцу казалось что его пытаются обдурить. Возрастал ли смех, когда они просто указывали пальцем на него?

Его сердцебиение ускорилось. Наркотики наконец возымели эффект и стали спутывать мысли Гила, мягко растворяя их в абстрактной мешанине тягучих цветов. Принц увидел перед собой ряды маленьких глумящихся над ним чертей.

Прекратите...

Все до единого смеялись и показывали на него своими скрюченными пальцами.

— Взгляните, это же кронпринц Мефиуса! Этот парень как ребенок, что вечно боится своего отца, он даже к девушке посвататься свободно не может, что за жалкий человек!

— Пора бы ему уже сдохнуть! Правитель, власть которого не принесла пользы никому в стране, должен просто сдохнуть!

Хватит!

Целая палитра омерзительных красок крутилась и извивалась вокруг него. Страх оставаться объектом унижений всё продолжал вызывать у него отвращение и ужас. Гил искренне пожалел, что не захватил с собой пистолет из дворца. Если бы он нашпиговал окружающих свинцом, то наверняка бы смог очистить сознание.

— Ваше высочество Гил?

Неожиданно, кто-то слегка уцепился за его коня.

Поначалу он выглядел как один из чертей, но постепенно Гил с большим трудом Гил начал осознавать, что он прежде уже несколько раз видел этого мужчину.

Если принять во внимание меч на боку, а также пистолет на поясе, он должен быть кем-то из имперской гвардии, ведь только им позволено носить оружие в мирное время. Но так как Гил видел его лишь в военной форме, в церемониальных одеждах узнать не смог.

— У вас здесь дела?

— Нет...

Принц покачал головой, стараясь казаться обычным. Имперская гвардия подчинялась непосредственно императору. Это значило, что они на стороне отца, да и в любом случае, они не были его близкими товарищами.

Отпрыски знатных родов могли получить офицерское звание, однако правитель обладал правом свободно набирать в свое подразделение кого угодно. Два года назад, когда Гилу исполнилось 15, он тоже получил право набрать солдат в свой собственный отряд, но так было лишь в теории. На практике же он просто унаследует подразделение отца.

— Опасно бродить тут в одиночку. Позвольте мне отправить кого-нибудь во дворец.

— Брось, это ни к чему. Лучше скажи мне, что за шумиха?

— Ахх.

Служащий имперской гвардии прищурился в смущении. Он указал на центр улицы. В конном экипаже без полога находились разодетые юноша и девушка.

— У моей дочери свадебная церемония этой ночью. — сказал он, рассмеявшись.

Похожая на него девушка счастливо улыбалась. Ее белоснежное платье пусть и не выдерживало сравнения с тем, что Гил видел при имперском дворе, но все же было странно ослепительным.

Смелый наряд, что одевают лишь раз в жизни, покрой и декольте которого подчеркивают изгибы чувственного тела.

— Принцу тоже стоит позаботиться о себе перед свадьбой. Я позову подчиненных, так что поторопитесь в замок...

Половина слов имперского офицера так и не достигла ушей Гила.

Смех, звуки, и люди, водящие хороводы, мрачно мерцали перед ним, как в театре теней. Пустые улыбки, поющие голоса и мелькание танцующих людей наращивали беспокойство внутри Гила.

Почему они так веселятся? Даже он, наследник трона империи Мефиус, ни разу не сталкивался с подобным за всю свою жизнь. Нет, может, все оттого, что они простолюдины и могут проводить свои дни без страха? Они не выбирали такую жизнь. Они берут то, что им дают и огорчаются, когда это забирают. Если бы его жизнь была такой же, как много удобств в ней бы было?

Суматоха становилась все более раздражающей и давила на его мозг неистовой, пульсирующей, острой болью. Стук-стук-стук. Стук вынуждал бросал Гила в дрожь, а марионеточные тени мельтешили вверх-вниз.

В тот же момент губы Гила растянулись в улыбке Он засмеялся.

Что за глупости? Он, принц, завидует счастью столь низкородных людей. Однажды всё это будет принадлежать ему, и нужно напомнить им об этом. Нужно научить их тому, что если счастье приходит столь легко, его могут украсть в одно мгновение.

— Право первой ночи.

— Э?

Офицер имперской гвардии снова слегка схватился за лошадь и поднял свою голову. Хотя Гил и вытирал слюни со рта, тон его слов был чистым.

— Я заявляю о праве членов императорской семьи на первую ночь.

— Принц?!

Вскрик офицера заставил всех взглянуть в их сторону.

Смотрите наконец?

Чем больше Гил пьянел, тем сильнее смеялся. Будь у него под рукой зеркало сейчас, то он мог бы увидеть, что его собственное лицо напоминает морды тех чертей, что чудились ему ранее.

Наконец заметили, что я не часть вас, не еще одна жизнь, не еще одно человеческое существо?

Мужчины из императорской семьи обладают так называемым правом первой ночи. Это значит, что если где-то на их землях происходит свадьба, практически в любом случае они могут потребовать у жениха право провести первую ночь с невестой.

Было время, когда считали, что кровь девственницы — это нечто грязное, и что если она отправится в постель с обладающим силой членом королевской семьи или жрецом, это очистит ее кровь. Хотя на самом деле этот обычай — лишь повод задрать налоги, выплачиваемые, чтобы избежать использования этого самого права первой ночи. Закон был принят около двухсот лет назад, во время сражений с племенем Рюдзин, не дававшим покоя человеческой цивилизации.

Сегодня право первой ночи стало пережитком прошлого, как и система набора в имперскую гвардию.

— Подготовьте нам место, офицер. Вы слышали, что я сказал? Если пойдете против семьи императора, то не только вы, но и невеста отправится на гильотину.

Волна удивления и замешательства прошлась по толпе. Смех прекратился, пение затихло, а танцы закончились. Взгляды, устремленные на молодую пару в конном экипаже, оледенели.

В противовес всем, Гил не прекращал смеяться. Насколько он знал, никто не требовал права первой ночи раньше. Конечно же «никто» включало и его отца, Гула Мефиуса.

Разве не отец сказал, что он не станет таким человеком? Человеком, что впишет свое имя в историю? Разве не Инэли пыталась насмехаться над ним? Он покажет, что может превзойти своего отца. С этого момента они не смогут говорить всё, что им вздумается.

В мире, погрузившемся в тишину, Гил был единственным, кто чувствовал истинное удовлетворение всем своим сердцем.

***

Полчаса спустя Гил отправился к невесте, ожидавшей его на втором этаже находящейся поблизости дешевой таверны. Обеспечение безопасности заведения было предоставлено ни кому иному, как тому самому офицеру. Широко улыбаясь, Гил поднимался по лестнице с бутылкой спиртного. Скрип дерева был странно уютным.

Он распахнул дверь, и фигура на кровати содрогнулась. Было темно, лишь покрытая копотью лампа светила над подушкой.

— Принц, — девушка сложила руки вместе, пытаясь умолять его. — пожалуйста… пожалуйста, бросьте эту идею. Если это ради денег, то я заплачу! Пожалуйста, простите меня! Я все… все еще не отдавала свое тело во власть мужчине, даже своему мужу...

— Поэтому это и называется правом первой ночи, разве нет? — насмешливо сказал Гил. — Я позабочусь о твоей нечистой крови. После этого ты сможешь заниматься любовью со своим мужем, сколько твоей душе угодно.

Сняв верхнюю одежду, Гил подошел к постели. Издав крик, невеста попятилась назад по кровати. Он мог разглядеть ее тело сквозь тонкую одежду. Гил гоготал.

В этот момент раздался яростный стук в дверь. Щелкнув языком и повернувшись ко входу, Гил увидел вошедшего в комнату офицера и сурово уставился на него.

— Как нетактично со стороны отца вламываться в разгар брачной ночи невесты. Хотя я слышал о существовании обычая приглашать свидетелей на первую королевскую брачную ночь, но это не оправдание для тебя. Уйди.

— Ну же, принц, не можете ли вы передумать? Это позор для императорской семьи Мефиуса!

Что ты сказал? Ты не в том положении, чтобы перечить императорской семье. Открытое неуважение, что ты проявляешь, заслуживает смертной казни!

Имперский офицер, Рон Джайс, смотрел принцу прямо в глаза. Они были рассфокусированы, пена текла изо рта. С одного взгляда Рон распознал эффект черной водяной лилии. Принц смог наконец сфокусировать взгляд, но продолжал сыпать бессвязными словами.

— Я… я из мефийской императорской семьи… нет… я сын Гула Мефиуса. Если ты говоришь, что вся страна против меня, — отлично! Я брошу тебя и твою семью на арену, откуда вы уже не никогда не выберетесь! Будете страдать в когтях дракона или же поодиночке исчезните у него в брюхе, мне плевать! Проваливай, если не хочешь такого. Что? Этого недостаточно? Сможете продолжить свадебную церемонию после этого. Не забудьте снова надеть один из этих праздничных нарядов

Гил повернулся к нему своей белой спиной.

— Ах...

Рон застыл в нерешительности.

Лайла была его единственной дочерью. Много работая как офицер императорской гвардии, он не был уверен, хороший ли он отец.

Это случилось более десяти лет назад, в день рождения Рона. Он вернулся домой около полуночи. Как и всегда, он забыл о своем дне рождения, однако застал Лайлу спящей за столом. Укутывая ее одеялом, его жена сказала:

— Знаешь, она изо всех сил старалась не заснуть.

Его дочь крепко сжимала в руке самодельный белый венок из цветов.

Когда он нежно взял ее маленькую руку в свою собственную, то поклялся, что сделает что угодно ради счастья дочери. Даже если придется пожертвовать своей жизнью.

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что уже успел наброситься на Гила. Он чуть не упал на пол, повалив принца. Крик его разума «Что ты творишь?» смешался со звуками крушения всего вокруг.

Но на самом деле Рон не думал об этом. Очевидно, принц действовал под влиянием наркотиков. Если он потеряет сознание сейчас, то вероятно и не вспомнит ничего. А если и вспомнит, то примет это за сон. Хотя и придется уговорить огромную толпу помочь ему, Рон сделает все необходимое, чтобы добиться своего.

С другой стороны, Гил был в неистовстве. Веря, что превзойдет отца или обесчестит его имя, он почти поднялся, чувствуя в себе признаки дикого зверя. Все было так, словно он овладел силой против своего отца.

Боролся с «отцом», он заметил пистолет на поясе у противника. Гил отчаянно пытался схватить его. Рон сопротивлялся. В результате их молчаливого противостояния пистолет с глухим звуком ударился о пол. Оба быстро потянули к нему руки.

— Бэм! — разнеслось вокруг эхо выстрела.

***

Услышав новости от своего слуги, Федом устремился прямиком в таверну с мечом в руке.

Право первой ночи, подумать только!

Взглянув в сторону, в ничем не выделяющееся место, где несколько фигур, сливающихся с темнотой, глядели на него, Федом почувствовал, как пробегают мурашки вниз по спине. Все это напоминало ему об отсыревшем фитиле. Вы можете оставить его в покое, так как он в любом случае не приведет ко взрыву, но если сильная искра случайно проскочит к заряду, тот однозначно взорвется.

Откашлявшись, Федом подошел поближе к барной комнате. Несколько человек из имперской гвардии караулили дверь. На их лицах читалась растерянность. Вызванные вышестоящим офицером, они не получили объяснений, почему должны охранять это заведение. Федом воспользовался званием члена Совета, и его пропустили.

Затем: «Бам!», — выстрел ударил по барабанным перепонкам.

Застыв на мгновение, Федом быстро взлетел вверх по лестнице. Его слуга, отменный боец, шел впереди и открыл дверь Они одновременно задержали дыхание, учуяв запах пороха. Лужа крови растекалась по полу дешевой таверны.

— … ...

Странная тишина повисла в комнате.

Некоторое время Федом был не в состоянии ни о чем думать. У него не было слов, казалось, что разум отказывается принять увиденное, и Федом лишь бессмысленно глазел. Тем не менее, понемногу реальность начала проедать путь в его мозг, навевая вполне определенные мысли. Даже он понимал, что это смешная идея. Это было слишком.

— Нет...

Федом сглотнул. Не было ли это откровением с небес, шансом взломать панцирь старой империи и влить в нее свежую кровь? Он может спасти свою страну, стоящую на грани смуты. Если это не знак свыше, то что же еще?

Несмотря на вонь крови, Федом почти что светился. Он понял, что если хочет добиться своего, нужно поспешить и действовать незамедлительно.

Сперва, после того, как отдал приказ слуге никого не выпускать, он обратился к отцу и дочери, в обнимку сидевшим и дрожавшим на кровати.

— …Я готов, — сказал офицер. — но моя дочь и семья невиновны. Я беру ответственность на себя. Прошу, пощадите всех, кроме меня. Я немедленно сделаю все, что вы хотите, будь то арена, схватка с драконом голыми руками, отсечение головы на гильотине или четвертование четырьмя драконами, тянущими мои конечности в разные стороны.

— Ох?

Федом затрясся. Он бросил быстрый взгляд на парня, лежащего с обнаженной спиной. Тот не шелохнулся ни на дюйм. Выглядело так, будто он больше не дышит.

— Не бойтесь, — сказал Федом, хотя и дрожащим голосом. — он все еще дышит.

— Хах?

— Вы меня не слышите? Он все еще дышит. Нечего боятся. Кронпринц будет в добром здравии.

Рон Джайс продолжал молчать в удивлении. Федом быстро заговорил:

— Все в порядке, и если вы все еще хотите защитить свою семью, то я попрошу вас, чтобы ни одно мое слово не просочилось наружу, понятно? Если хоть единая мелочь о сегодняшних событиях дойдет до моих ушей через кого бы там ни было, то вы, ваша семья и все родственники первыми отправитесь в пасть к дракону. Понятно? Если вкратце, то все не так, как кажется, ясно?

Имперский офицер, Рон Джайс, немедленно поднял голову. Сердце в его груди учащенно билось, дочь цеплялась за его руку. Лицо Федома маячило над их головами, и его расширенные зрачки напоминали глаза принца Гила.