Совсем немного времени прошло после наступления рассвета, прежде чем Гил Мефиус вернулся. Оставив лошадь в конюшне и отправившись к задним воротам, он узнал фигуру Саймона Родлума. Получив мрачный взгляд в свой адрес, ему, как и ожидалось, пришлось слушать его причитания.

— Молодой принц, я очень огорчен! Вы дурачитесь подобным образом каждый день и каждую ночь.

— Твоя привычка подкарауливать людей не менее отвратительна.

Принц пожал плечами и повернулся, чтобы взглянуть на своих друзей позади него, вместе с которыми он развлекался. Все они были возраста Гила — примерно семнадцати-восемнадцати лет — и являлись вторыми-третьими сыновьями дворян без права на наследование.

— Я не собираюсь отыгрывать отца, нетерпеливо ожидающего возвращения своей дочери. Тем не менее, вашему высочеству в скором времени предстоит свадьба с гарберской принцессой, так что вам не стоит заниматься подобными вещами. Прошу вас, продемонстрируйте хоть немного понимания!

— Я все понимаю, не надо так смотреть на меня! Именно потому что свадьба почти на носу, я хочу сполна насладиться свободой холостяцкой жизни, пока не стало слишком поздно!

— У меня не получиться прикрывать вас вечно.

— Я же говорю, что все понимаю!

Гил уже почти вышел из себя, как и всегда.

— Если вы действительно все осознаете, пожалуйста, оденьтесь должным образом. Его величество ожидает вас у ворот дворца.

— Отец?

Кровь отошла от его лица, гневное выражение сменилось на разочарованное. Кроме того, Саймон не мог не заметить, что друзья принца исподтишка смеялись.

— Ну, увидимся.

Принц накануне свадьбы снова буянил всю ночь…

Как и ожидалось, их отношения оказались весьма прохладными, хотя со стороны они выглядели друзьями. Все эти люди были детьми известных отцов, окружающими принца днем и ночью. В испещренном каньонами Мефиусе они устраивали уличные скачки на редких лошадях, приглашали женщин из известных домов развлекаться на реке, играли на деньги, имитировали охоту, напивались и организовывали бессмысленные дикие гулянки.

Но ответственны за это только они, — подумал Саймон.

Народ устал от затянувшейся войны. Хоть предстоящий династический брак и положил конец сражениям с Гарберой, не все остались этим довольны. Что еще хуже, в ходе заключения мирного договора, игравшие важную роль территории к югу от Апты были разделены между странами ради быстрого завершения переговоров.

Между границами обеих стран было зажато не обладавшее обширными землями, но известное своей продолжительной историей и магическим происхождением правящей династии княжество Энде. Оно обладало тесными связями со странами, раскинувшимися вокруг моря, и, что важнее, продолжительными отношениями с могущественной восточной державой: Арионом, основанными на родстве семей, а это не тот противник, которого можно не брать в расчет при борьбе за влияние в центре континента.

Энде не участвовал в десятилетней войне и продолжал понемногу торговать с каждой страной отдельно, но в некоторых моментах все же проявлял признаки сближения и формирования военного союза с Гарберой.

«Пока голова гарберского короля не окажется передо мной, я никогда не опущу свой меч,» — гласила клятва, данная императором Мефиуса в храме Бога-дракона три года назад. Как только информация о княжестве Энде дошла до него, он запросто позабыл о ней и согласился подписать мир с Гарберой.

Конечно, гарберцы не были уверены в его искренности, но у них были собственные конфликты между собой. Союза с Энде было вполне достаточно чтобы атаковать Мефиус, однако страна понесла много потерь и претерпела немало разрушений. К тому же в Гарбере опасались, что в случае начала совместных действий, Энде начнет творить на их землях все, что заблагорассудится.

У них самих была такая проблема под Аптой на территории Мефиуса, В конце концов, после рассмотрения различных вариантов, Гарбера согласилась на просьбу Мефиуса о формировании альянса.

Его императорское величество был вынужден принять это непростое решение.

Как внутри, так и за пределами страны Гула Мефиуса шепотом именовали «Императором с драконьим сердцем», отчасти из-за того, что он действительно внушал людям страх.

Где-то на шестом году войны с Гарберой — примерно в это время императора окрестили вышеупомянутым «титулом» — Гул деспотично укрепил влияние императорской семьи, дабы избежать беспорядка во власти. Совет, состоявший из могущественнейших аристократов, потерял половину своего влияния и теперь существовал лишь как формальность.

Саймон Родлум состоял в этом совете. Сейчас у дома Родлумов не было наследника, к тому же двенадцать лет назад западный город-крепость, являвшийся сердцем их владений, был отдан другому дворянину ради возможности возглавить совет. Следовательно, в их распоряжении больше нет ни земель, ни солдат, так что Саймон был дворянином из знатной семьи лишь по имени.

В целом он был в том же положении, что и остальные дворяне, не считая тех, кто сохранил свое влияние за счет пресмыкания перед императором на протяжении многих поколений. Для тех, кто надеялся хоть на небольшой прогресс в стране, Мефиус был гнетущим местом.

Саймон считал, что похож на тех людей, ранее круживших вокруг принца и достаточно сильно симпатизировал вторым сыновьям дворян, не имевшим ни опоры под ногами, ни будущего, к которому можно стремиться. Война подошла к концу, и те, кто сделал себе имя на поле боя и получил за это титул, больше не смогут расширить свои земли.

Конечно, это был мир воюющих стран, и война точно не исчезла навсегда, но в настоящее время Мефиус сильно истощен, и решиться на новый конфликт он сможет только через пять, десять, а то и двадцать лет..

Ироничность «титула» «императора с драконьим сердцем» заключалась в том, что несмотря на авторитарную диктатуру у себя в стране, в последнее время император не мог продемонстрировать свою влиятельность за рубежом.

‘’Хотя, возможно, это подходит на роль символа нынешнего Мефиуса.’’

Иронично подумал Саймон, не чураясь собственных мыслей, пока ожидал окончания приготовлений принца. Родлум, уйдя с поста главы совета, теперь был кем-то вроде няньки для Гила.

Когда тот, переодевшись и причесавшись, выскочил из своей комнаты, Саймон сказал принцу следовать за ним.

— Ты всегда такой властный, прям как сварливая бабка.

— Не нужно злиться, иначе будете слушать этот тон ежедневно после свадьбы.

— Почему я не должен злиться? Я не буду делать то, что скажет жена, которая младше меня на три года.

— Пусть принцесса Вилина Гарберская и молода, но она уже через многое прошла и явно решила подготовиться к борьбе с вами.

— Почему ты говоришь об этом как о какой-то битве?

— Жизнь в браке и есть битва, просто черта, разделяющая победителя и проигравшего, здесь тоньше. Очень важно заранее узнать о своем противнике как можно больше. Итак, вы готовы выслушать то, что я вам скажу?

Пусть Гил и собирался лишь пошутить, но он разворошил осиное гнездо, в результате чего Саймон начал рассказывать о принцессе Вилине, не обращая внимания на хмурый взгляд Гила.

— Дело было примерно пять лет назад, тогда в Гарбере вовсю бушевало восстание, поднятое дворянами, тайно сотрудничавшими с Мефиусом. Сперва они напали на поместье бывшего короля и захватили его. Так получилось, что Вилину, пришедшую туда поиграть, взяли в заложники вместе с дедом. Тем не менее, принцесса, которой тогда было всего девять, не побоялась повстанцев и отлично держалась, ища возможность освободить всех остальных заложников, кроме нее самой.

К тому же, в отличие от соседних стран, в Гарбере до сих пор добывают много драконьих окаменелостей и перерабатывают в практически невесомый металл, называемый драконьим камнем. Гарберцы получают с этого много дохода. Принцесса Вилина известна своим мастерством пилотирования знаменитых гарберских одноместных кораблей, сделанных из того металла.

Несомненно, она стала украшением воздушной гонки, проводящейся у них в стране раз в несколько лет и заняла на ней второе место.

— Женщине позволяют пилотировать? — произнес Гил с усталым взглядом. — Черт, ей уже больше четырнадцати, но она все еще кажется ребенком. В Мефиусе даже подумать невозможно, что женщина будет рассекать небеса на таких аппаратах. Я даже представить не могу мою жену, которая будет дурачиться с планером в дворцовом саду. Люди же будут тыкать в меня пальцами и смеяться! ”Почему первый принц, рожденный в богатом на историю Мефиусе, позволяет своей невесте вести себя столь свободно?” Да я скорее буду смотреть на городских красоток! Саймон, а нельзя ли как-нибудь отменить свадьбу прямо сейчас?

Он тяжело вздохнул, но Саймону хотелось вздохнуть еще тяжелее. Как принц и наследник имперской династии, Гил, хоть и нехотя, но должен ставить интересы страны и народа выше собственных желаний.

‘’Принц не такой уж и плохой человек, но его слова приведут лишь к вреду и началу серьезных интриг’’, — подумал Саймон внутри себя. — ‘’Его отец — герой, и, хоть он потерял часть южных земель, ему удалось заключить мир с Гарберой буквально за несколько минут, тем самым оставив Энде с носом.’’

С другой стороны, он не был хорошим отцом.

— Отец, ты звал меня?

Вдвоем они дошли до личных покоев императора. Было еще очень рано и зал для аудиенций все еще оставался закрытым. Но не смотря на время, нетерпеливый император Гул уже завтракал, решив принять сегодня множество людей, выслушивая одного за другим.

И, перед множеством дворян — людей, что потом станут подданными Гила — отец открыто ругал своего сына:

— Сколько времени прошло с того момента, как я позвал тебя?! У тебя еще нет ни единой пяди земли, ни одного солдата не находится в твоем подчинении, да и никакой работы ты на себя не взял! Сколько ты будешь от меня от меня прятаться?! Ах да, ты же был занят своей идиотской ночной жизнью!!!

— Нет, отец, я...

— Что ж, мой единственный сын — никчемный лентяй! Горькая правда в том, что нашу древнюю династию ожидают тяжелые времена!

Саймон глядел на дрожащую спину принца, и над его плечом виднелась гневная фигура императора. Глубокие морщины на императорском лице свидетельствовали об уровне растущей ярости правителя.

— Кажется принцесса Вилина — очень отважная девушка. Я слышал, что она обращается с пистолетами и планерами лучше любого обычного человека! Вы абсолютно не равны. Пожалуй, единственным твоим достижением будет женитьба на ней. Заработал ли ты славу убийцы дракона? Может захватил какого-нибудь выжившего из племени Рюдзин? Вероятно обнаружил древний космический корабль, закопанный в руинах? Ох, это же подвиги, что совершают герои легенд!

Император весело хлопнул ладонью по столу, вызвав смех у подданных, выстроившихся вокруг него. После того, как несколько из них подали свои прошения, он с удовольствием продолжил:

— Знай, что если не будешь внимательным, то именно ты будешь тем, кто носит платье и согревает постель!

Какой презрительный взгляд...

Конечно же, Саймон не произнес эти слова вслух.

Среди сидевших за столом была Инэли, старший ребенок Мелиссы — второй жены императора. Саймон видел, как перед лицом этой девушки со светлой кожей и высоко зачесанными волосами Гил становился еще неувереннее. Хотя еще вчера принцесса Инэли пригласила его посмотреть гладиаторский матч, она тоже отвернулась и подавляла смех.

В конце концов, Гилу не удалось выдавить из себя ни единого слова.

— Думаю, что тоже нахожу это унизительным.

Как только император ушел, Федом Аулин заговорил с Саймоном.

Хотя он был намного младше Саймона, его тело, заплывшее жиром, было значительно крупнее. Аулин был дворянином, ответственным за крепость Бирак и прилегающие к ней территории, а также одним из тех, кто соглашался с мирными переговорами и подавал значительно больше надежд, чем другие лорды с их кровожадными взглядами. Саймон внимательно наблюдал за ним.

Тем не менее, это не значило, что тот был хорошим человеком.

— Вы и предположить не можете, что принц способен водрузить груз ответственности за эту страну на свои хрупкие плечи. Конечно, если сравнивать его с теми, кто родился на улице, то можно сказать, что ему повезло.

Серьезно качая головой, он понизил свой голос до шепота:

— Оппозиция императорскому дому становится все сильнее. Император Гул заслужил уважение и внушил ужас своими успехами, но что касается принца Гила… С учетом текущего положения дел, те, кто считает его ни на что негодным, не обязательно выступят против. Нет, нет! Но если думать о будущем страны, можно ли действительно назвать их изменниками?

Очевидно, что под «ними» он имел в виду себя. Федом нарочно провоцировал его столь грубым образом, чтобы оценить, является ли тот потенциальным союзником.

— Принц молод, — начал Саймон, никак не меняя тона. — Что угодно может произойти. Даже когда его величество был молодым, он не проявлял черт «императора с драконьим сердцем». Мы все вместе должны помочь принцу создать будущее для нашей страны.

— Ха-ха! Это так похоже на вас, лорд Саймон! Ваш взгляд устремлен в будущее.

Федом провел рукой по своему подбородку, и Саймон невольно улыбнулся.

Что же, надеюсь, он в состоянии понять мое уважительное наставление.

Безусловно, Саймон беспокоился о текущей ситуации в Мефиусе, так как для принца не являлось возможным удачно разобраться со всеми политическими проблемами.

Тем не менее, очень скоро все может начать развиваться совершенно неожиданным образом. Саймон не собирался обосабливаться от заинтересованных в нем людей. Даже лично зная изъяны принца Гила Мефиуса, он считал, что тот все же лучше, чем Федом Аулин с его методами.