В огромном фойе первого этажа по-прежнему не ощущалось присутствия людей и каких-либо других созданий. Тем не менее и Юма, и его спутники шли к лифтам предельно осторожно и постоянно смотрели по сторонам.

У него получилась группа совсем как во время тестирования игры: воин, монстровик, маг и жрица. Правда, последней была не Наги, а Томори Симидзу.

— Прости, Симидзу. Это спор между нами и Сугамо, но ты тоже попала под раздачу, — виновато сказала Сава за спиной Юмы.

Томори хихикнула и ответила:

— Ничего не попала, я сама вызвалась пойти с вами. И кстати, раз уж такое дело… можешь больше не называть меня Симидзу?

— Э-э… Тогда… Томори?

— Подумай ещё.

— Томо.

— Ладно, сойдёт. Я тебя буду называть Сава, ладно?

— Угу. Знаешь, я не ожидала… — Сава на секунду замялась, — что ты настолько общительная, Томо. А, только не обижайся на «не ожидала».

— Хи-хи, ни капельки не обижусь. Понятно, что все обо мне так думают, ведь я в классе постоянно одна и читаю книги, — сказала Томори и снова засмеялась.

«Нечего подслушивать разговоры девочек», — сказал себе Юма, но всё равно невольно навострил уши, ведь он знал, что на самом деле Сава на удивление стеснительная. Если бы Томори не вызвалась их сопровождать, сама Сава ни за что не попросила бы её о помощи. Как, впрочем, и Юма.

Когда голосование признало Юму виновным, Тэруки Сугамо объявил, что его наказанием будет…

Поиск и добыча пропитания.

Юма растерялся, когда услышал свой приговор. Неужели стоило городить спектакль с классным судом просто ради того, чтобы отдать такой приказ? Но поразмыслив, он понял, что на самом деле эта задача не из простых. Теперь, когда они заделали вентиляцию и укрепили баррикаду, убежище стало более безопасным, но их заставили покинуть его и искать припасы в той части здания, по которой могут разгуливать неизвестные монстры. Если им попадётся нечто посильнее Конусоголового задиры, то такое чудовище вполне может уничтожить всю группу. И это не просто гипотетическое «может», а вероятность не ниже чем один к трём.

Оставалось неясным, зачем Томори вызвалась сопровождать их во время этой смертельно опасной вылазки, и Юма подумал, что должен кое-что сказать ей, пока они не дошли до лестницы. Решившись, он остановился перед пустующими билетными кассами и развернулся.

— Слушай, Симидзу… Если ты с нами из-за того, что я спас тебя первой во время нападения гусениц, то, пожалуйста, не чувствуй себя в долгу. Я всего лишь считал приоритетом спасение жрецов… — кое-как выговорил он.

Не только Томори, но и Сава с Конкэном ответили кривыми улыбками.

— М-да, Асихара, это одна из тех вещей, о которых лучше помалкивать, — заметила Томори.

Конкэн согласно закивал. Юма подтолкнул его локтём, чтобы тот не забывался, и продолжил:

— Но это правда, что ты нам ничего не должна. Поэтому если почувствуешь опасность, то думай в первую очередь о своём спасении. Меня, Саву и Конкэна можно заменить, но из жрецов у нас только ты и Сога…

— Да-да, о премудрый, я уже поняла, — перебила Томори, игриво улыбаясь, и тут же приняла серьёзный вид. — Но ведь Сано тоже была жрицей, верно? Вроде бы в самом начале тестирования она носила такое же начальное снаряжение, как у меня.

— А… д-да, верно.

— Значит, если мы найдём Сано, то сможем чувствовать себя гораздо увереннее… Интересно, может, она убежала на третий этаж вместе с Фудзикавой и Хайдзаки?..

Юма опустил глаза, не зная, что ответить.

Никто не трогал рычаги аварийного открывания на каликулусе Наги — ни внутренний, ни внешний. Это означало, что девочка пропала из закрытой капсулы, подобно каверзным делам из детективов.

Но Юма допускал, что они могли неправильно воспринять факты. Не исключено, что Наги использовала внутренний аварийный рычаг, выбралась наружу, педантично закрыла за собой крышку, нашла какой-то способ сбросить рычаг в начальное положение и сбежала на третий этаж вместе с некоторыми из одноклассников…

Мысленно помолившись о том, чтобы так всё и было, Юма кивнул.

— Ага… может быть.

— Значит, нам нужно её отыскать, — заявила Томори, затем бросила взгляд на восток, в сторону магазинной секции, и неожиданно заявила: — Если она и правда с Фудзикавой, то нам, наверное, стоит присоединиться к их группе и уйти от Сугамо.

— А?..

— Просто я… не готова мириться ни с ним, ни с людьми, которые нажали на кружок. Очень жаль, что Моро погиб, но очевидно, что твоей вины в этом нет, Асихара.

Юма вновь замялся с ответом. Для него тоже стало настоящим потрясением, что большая часть одноклассников в укрытии считают его виновным в смерти Моро. Но хотя Юме казалось, что товарищи его предали, он всё равно не мог бросить их на произвол судьбы. По крайней мере Оно, Сэру и Хокари, которым он доверял и уже считал союзниками. И Томори, казалось бы, должна считать так же.

— Но… там ведь Цуда и Сога… — напомнил Юма.

— Знаю, — Томори размашисто кивнула. — Я тоже доверяю Сэттян, Аой и Мики. Поэтому если наверху есть второе укрытие, то когда мы вернёмся к Сугамо, я тайком поговорю с Сэттян и…

— Так, Томо, не торопись, — неожиданно вмешалась Сава, но вовсе не для того, чтобы остановить радикальный план Томори. — Ю, ты тоже меня послушай. В укрытии двадцать два человека. Сугамо однозначно нажал на круг, Ю на крест, так что вас вычитаем и остаётся двадцать. Я, Конкэн и Томо, очевидно, тоже выбрали крест… Далее прибавим Оно, Сэру, Хокари, Цуду, Согу, Харию и Кэндзё, которая пыталась вступиться за Ю во время суда. Это как раз десять человек. Неужели остальные все до одного нажали на круг?..

— Гм-м, — протянул Конкэн и начал считать, загибая пальцы. — Из оставшихся десяти парни — это раненые Тада и Айда, друзья Моро Такио и Вакаса, ну и Кисануки. А девчонки — Эдзато, Симоносоно, Нусиро, Нобори и Мисо…но. Кисануки и Мисоно, понятно, выбрали круг. Такио и Вакаса могли ещё не оправиться от смерти Моро и поддаться на уговоры Гамо. Но остальные шестеро?.. Неужели они все поверили в эту чушь?..

Юма осознал, что друг говорит правду. Ладно ещё Сёко Эдзато и Тинами Нусиро — эти две модницы дружат с Арией, потому та могла повлиять на них во время суда. Но Мами Симоносоно и Кимико Нобори — девочки рассудительные, а легкомысленных Таду и Айду вылечила от ран именно Томори. Вряд ли вся эта четвёрка могла проголосовать против Юмы.

— А, нет, погодите! — вдруг закричала Сава и торопливо продолжила уже тише: — Я всё напутала. Если голоса разделяются поровну, айс выводит результат «ничья». Так что если на крест нажало десять человек… точнее, одиннадцать с учётом Юмы, голосование никак не могло закончиться выбором круга.

— Тогда откуда такой результат? Неужели Сугамо вмешался в работу модуля? — вопросила Томори.

Юма собирался уже ответить, что быть такого не может, но поджал губы. Даже с учётом неплохих отметок Сугамо и папы-гендиректора, его едва ли можно назвать гением, которому под силу взломать айс. Но в то же время «Альтея» сейчас находится в плену потусторонних сил, и в ней может произойти всякое… И к тому же глаза Сугамо выглядели как-то странно. Их словно заволокло прозрачной красной плёнкой…

— Сейчас пока сложно сказать. Но лучше иметь в виду, что такая вероятность есть, — ответила Сава и бросила ещё один взгляд на укрытие. — Хотя даже если предположить, что Сугамо ничего не делал, и проголосовавших за вину действительно большинство, уводить Оно, Согу и остальных слишком опасно. Не для них самих, а для тех, кого мы там оставим.

Выслушав одноклассницу, Томори быстро заморгала, а затем виновато опустила глаза:

— Да… тоже верно. Хотя я не могу простить тех, кто нажал на круг, я не желаю и отказываюсь желать им смерти. Но Асихара, я хочу, чтобы ты кое-что помнил. У тебя нет никаких причин выполнять приказы Сугамо.

Хотя глаза Томори часто прятались за бликами очков, сейчас было отчётливо видно, как уверенно они сияют. Юма медленно кивнул и ответил собеседнице её же словами:

— Я понял, о премудрая.

Томори дружески подтолкнула Юму, затем хлопнула в ладоши, словно показывая, что на этом обсуждение суда закончено.

— Ну что… давайте искать еду и Сано?

— Э-э… тут такое дело, Томо, — сказала Сава, окинула взглядом пустое фойе, затем открыла меню, переключилась на инвентарь и достала из него один предмет.

Упаковку онигири с умэбоси[1] в виниловой плёнке.

Томори вытаращила глаза, а Конкэн закричал:

— Онигири!

Юме вновь пришлось пихнуть друга, чтобы тот притих. Сава постучала по закуске, снова убрала её в инвентарь и продолжила:

— На самом деле мы уже добыли еду и воду в комнате отдыха сотрудников, прежде чем идти в укрытие Гамо. При желании мы можем даже вообще ничего не делать, немного подождать и вернуться к остальным, но я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поискать Наги. Ты нам поможешь, Томо?

— Конечно! — выпалила Томори, ни секунды не раздумывая.

Четверо детей прошли мимо лифтов, вернулись на лестницу и навострили уши. Кондиционеры не могли работать, но где-то вдалеке раздавался слабый свист ветра. Признаков опасности не было, так что Конкэн возглавил шествие наверх.

Помещение с лифтами на втором этаже вновь встретило их осколками и лужей крови Юкихисы Миуры. Увидев её, Томори поморщилась, но не испугалась.

По другую сторону выбитых автоматических дверей раскинулась первая игровая комната. Из полумрака проступило двойное кольцо пустых каликулусов. Юма подумал, что они похожи на надгробия, но отмахнулся от мрачной мысли и обратился к Томори:

— Симидзу, когда тестирование закончилось и ты вышла из каликулуса, здесь уже не было никого, кроме нашего класса?

— Э-э… да, не было. А ведь правда… странно, что мы не встретили ни одного взрослого игрока… — Томори озадаченно наморщила лоб.

Да, Юма хотел сказать именно это. В первой игровой комнате находилось восемьдесят каликулусов, и 6-1 класс занимал только сорок один из них. Оставшиеся тридцать девять предназначались для тестеров, которые получили приглашение в «Альтею» по другим причинам. Не поддаётся никакому объяснению то, что даже Томори не встретила ни одного взрослого.

Впрочем, если на то пошло, в «Альтее» и без того много необъяснимого. Возможно, ответы на некоторые вопросы найдутся, если поискать их в другом месте. Остановившись на этом выводе, Юма обратился к остальным:

— Давайте поднимемся ещё выше. Там могут быть монстры, поэтому помните про план на случай нападения: «не геройствовать и спасаться бегством».

— Что ты не как геймер, сказал бы «включить режим жизнеспасения»[2], — пошутил в ответ Конкэн.

Юма толкнул его в спину. Группа вернулась к лестнице и направилась на третий этаж.

Потолок игровой комнаты был где-то втрое выше, чем в кабинетах школы «Юкихана», так что даже для подъёма на один этаж нужно было преодолеть шестьдесят ступеней. Раньше бы Юма запыхался ещё на полпути, но сейчас совершенно не чувствовал усталости — должно быть, из-за игрового класса.

«Надо поскорее выбраться из “Альтеи”, иначе привыкну, и возвращаться в настоящее тело будет очень неприятно…» — подумал Юма, быстрым шагом покоряя ступени.

Вскоре они достигли третьего этажа и первым делом осторожно заглянули в комнату с лифтами. Автоматические двери ожидаемо оказались выбиты, повсюду лежали осколки. Дети не увидели и не услышали ничего, что говорило бы о присутствии чего-то живого.

Молча кивнув друг другу, они прошли через дверь вслед за Конкэном и аккуратно дошли до конца помещения, стараясь не наступать на стекло.

Впереди показалась вторая игровая комната, которая почти не отличалась от первой. Здесь тоже горели только аварийные лампы, в свете которых виднелось несколько сломанных каликулусов и человеческие останки в коридоре.

Ещё раз безуспешно попытавшись засечь живых существ глазами и ушами, Юма дошёл до круглого внешнего коридора. Осмотревшись, он увидел обломки плоских железяк, похожих на ту, которая сломалась во рту Конусоголового задиры. Он подобрал одну из них, затем алюминиевую трубу длиной около метра и массой граммов триста.

— Вот, — Юма протянул трубу Томори. — Она должна сгодиться в качестве посоха.

— А… да, подойдёт. Посох увеличивает дальнобойность заклинаний и позволяет стрелять ими из укрытия, так что спасибо.

Томори схватила трубу с такой радостью, что стала похожа не на жрицу, а на девочку-интроверта, которая впервые обнаружила в себе тягу не ко книгам, а к разрушению. Но Юме хватило благоразумия оставить это мнение при себе.

— Ну что, давайте сначала сделаем кружок по внешнему коридору, — сказал он остальным.

Конкэн возглавил группу, и они приступили к обходу. Эта игровая комната тоже была рассчитана на восемьдесят игроков. С трудом верилось, что все до единого тестеры решили бежать наверх. Юма даже видел в фойе первого этажа несколько трупов взрослых, но не больше десятка. С учётом того, что игровых комнат девять, на первый этаж должна была хлынуть толпа из сотен посетителей «Альтеи». Но если этого не случилось, то куда делись взрослые… или их останки?

Пока Юма думал об этом, они преодолели примерно половину пути. Вдруг Конкэн резко остановился, и Юма едва не врезался носом в спину друга.

— Эй, ты давай так резко…

«Не тормози», — собирался закончить Юма, но Конкэн шикнул на него.

Юма остановил девочек, затем обошёл друга…

И увидел такое, что еле сумел удержать себя от крика. У плавно загибающейся стены сидел человек. Нет, много людей — человек десять… или, скорее, двадцать. Все они обнимали свои колени.

На вид это были взрослые, причём одетые по-разному: в броские толстовки, деловые костюмы, модные платья. Были даже девушки в форме сотрудниц «Альтеи». Но все эти люди сидели в одной и той же позе, глядя вперёд пустыми глазами.

За спиной раздалось два резких вдоха: должно быть, это Сава и Томори тоже их увидели. Зрелище и правда было настолько странным, что даже удивительно, как никто из детей не закричал.

Возможно, они видели перед собой выживших после нападения монстров на игровую комнату. Юма предположил, что случившееся настолько шокировало их, что теперь они не могут пошевелиться.

Решившись, он сделал шаг вперёд и вполголоса обратился к ближайшему мужчине:

— Э-э… в-вы в порядке?

Мужчина долго не реагировал. Наконец, он с трудом повернул голову и посмотрел на Юму.

На вид ему было за тридцать, он носил джинсы, толстовку и кепку. Лицо, украшенное аккуратно подстриженной бородкой, явно принадлежало полному сил человеку, но в глазах виднелась лишь пустота.

Губы задрожали, и через них просочился странный, искажённый голос:

— Я… хочу есть.

— А!.. Э-э, у нас с собой есть лёгкие закуски, но давайте лучше выйдем отсюда и спустимся на первый этаж, чтобы… — успел ответить Юма прежде чем мужчина повторил:

— Я… хочу есть.

Он сказал те же самые слова. Затем ещё раз:

— Я… хочу есть.

Его голос стал другим, ещё более искажённым. После небольшой паузы Юма понял причину: он говорил в унисон со своей соседкой, которая повторяла те же слова с той же скоростью и тем же тоном.

— Я… хочу есть.

— Я… хочу есть.

— Я… хочу есть.

К голосам присоединился ещё один сосед, затем ещё. Волна неумолимо распространялась, и уже скоро все двадцать человек бубнили одно и то же.

— Эй, Ю… не нравится мне это. Может, лучше пока отойти? — шёпотом спросил за спиной Конкэн.

— Ладно, — отозвался Юма.

Именно он заявил, что они должны «не геройствовать и спасаться бегством». Скорее всего, настало время вспомнить про этот план.

Юма попятился вместе с Конкэном и как раз успел поравняться с Савой, когда перед глазами вдруг вспыхнули ослепительно яркие багровые огни.

— У!..

Юма невольно отвернулся, но попытался отыскать источники света. Ими оказались ладони сидящих людей… точнее, их клесты. Но как все они могли вспыхнуть совершенно одинаковым цветом? У клеста больше сотни доступных оттенков, которые выбираются во время покупки устройства. Поэтому у всех двадцати случайно собравшихся в одном месте людей клесты не могут быть одинакового цвета — таких случайностей просто не бывает.

Однако самое поразительное было ещё впереди.

Шеренга взрослых вдруг начала укорачиваться. Казалось, будто тела людей не меняя поз скользят друг к другу и сплющиваются. Поначалу сидящие занимали двадцать метров пола, затем десять, а под конец пять.

Пятьсот сантиметров поделить на двадцать равно двадцати пяти. Получается, что каждый взрослый ужался до четверти метра.

Юма настолько опешил, что мог лишь тасовать в голове цифры. Вдруг он заметил, что окутанные алым светом тела начали сливаться друг с другом. И плоть, и одежда обращались глиной и перемешивались, образуя единый организм.

— Бежим!!! — закричал Юма что было сил и помчался к лифтам по внешнему коридору.

Пара мгновений — и он уже убегал вместе с остальными, почти дыша в спину Саве и Томори и задевая правым плечом Конкэна. Тем временем красный свет за спиной быстро затухал. Как только он погас, на секунду повисла тишина…

А затем по полу пробежала сильнейшая дрожь.

Томори запнулась и упала. Сава помогла ей подняться, но когда дети уже собрались продолжить бегство, над ними пролетела гигантская тень.

На пол с оглушительным грохотом приземлилась серая туша ростом не менее двух метров. Увидев жирную, желеподобную плоть, Юма сразу понял, что это такое, но не хотел соглашаться с собственным выводом. «Пожалуйста, не надо», — молился он, но туша, словно насмехаясь над ним, отрастила две могучие руки.

Снизу выскочили толстые, как у слона, ноги. Сверху вылезла голова с почти метровым, остро заточенным шпилем.

Жирный великан с конической головой. Однако в отличие от предыдущего вершина его гигантского рога находилась аж в трёх с половиной метрах от земли. В этом смысле новый враг был в два с лишним раза выше Юмы с его 152 сантиметрами роста.

Вызванный врагом толчок не только уронил Томори, но и нанёс ей немного урона. Поскольку она состояла в одной группе с Юмой, тот увидел над головой существа шкалу хит-пойнтов, подписанную как «Конусоголовый рушитель»[3]. Сомнений быть не могло — они имели дело с более сильным сородичем Конусоголового задиры.

Победить такого врага невозможно даже с помощью везения. Однако огромное тело толстяка перегородило весь коридор.

В нижней части лицо, ожидаемо не имевшего ни глаз, ни носа, открылся похожий на прорезь рот. Послышалось шипящее дыхание, чем-то похожее на насмешку.

Мозги Юмы постепенно немели и отказывались думать. Но причина тому была не только и не столько в страхе.

Конусоголовый рушитель состоял из двадцати людей. Юма своими глазами видел, как взрослые и их одежда слились в единое целое и превратились в массу плоти одного с чудовищем цвета.

Видимо, так же появился и Конусоголовый задира. Должно быть, это и есть одна из причин, по которой они нашли в фойе лишь несколько тел. Часть беглецов с верхних этажей превратились в гигантских чудищ и убила остальных. Более того… даже кровососущие гусеницы, они же Личинки адских табанусов, могли раньше быть людьми.

«А я их убил целую гору.»

Юма застыл как вкопанный, не в силах переварить откровение.

— Ю, — донёсся до уха дрожащий голос Конкэна.

Повернув голову, Юма увидел, что молот в руках друга дрожит мелкой дрожью. Тем не менее, Конкэн заставил себя сделать неуклюжий шаг вперёд. Он хотел защитить Саву и Томори, которые стояли в метре перед ним.

«Сейчас не время стоять и бездельничать! Подумать потом успеешь!» — мысленно накричал Юма на самого себя. Кое-как перезапустив мозги, он хрипло выпалил:

— Все назад!

Уже через мгновение Сава с Томори дружно развернулись и кинулись наутёк. Как только девочки оббежали Юму и Конкэна, те тоже крутанулись вокруг своей оси. Можно сделать круг по внешнему коридору в обратную сторону и добраться до лифтов с другой стороны. Если великан погонится за ними, то дети всё равно окажутся у лифтов первыми и смогут выбежать на лестницу.

Однако надежда на этот план не прожила и трёх секунд.

Посреди коридора зияла огромная дыра. Очевидно, её сделал Конусоголовый рушитель, когда отталкивался ногами от пола, чтобы прыгнуть на добрые десять метров. Половые панели по краям кратера торчали острыми краями наружу и преграждали проход не хуже колючей проволоки.

Пол содрогался от тяжёлой поступи. Голод гигантского чудовища словно расходился по комнате волнами и давил на Юму.

— У… о-о-о-о! — вдруг взревел Конкэн.

Он вскинул Молот задиры, вновь развернулся и помчался прямо на великана.

— Не…

Юма не успел даже сказать «не вздумай». Конкэн выложился по полной и попытался обрушить молот на левую стопу Конусоголового рушителя. Но тот ответил кулаком размером со скалу, и этот удар по восходящей попал прямиком в мальчика.

Глухой, но громкий стук — и Конкэна со страшной силой отбросило назад. Он пролетел справа от Юмы и врезался в стену далеко позади. Шкала хит-пойнтов друга вмиг потеряла девять десятых всего запаса.

— А… а-а-а-а! — возопил Юма.

Он не мог допустить, чтобы бесстрашная, пусть и безумная выходка Конкэна прошла даром. Что бы ни случилось, он должен спасти если не себя, то по крайней мере Саву и Томори.

Юма оттолкнулся от пола и тоже устремился к великану. Плоская железка в его руке наверняка не сможет даже поцарапать чудовищную тварь. Всё, что остаётся мальчику — это отвлечь на себя врага. Поскольку рушитель оказался выше задиры, под ногами у него было ещё больше места. Если там прошмыгнуть, то можно будет вновь уповать на то, что враг пойдёт следом за мальчиком в сторону выхода.

Мигом определившись с планом действий, Юма собрал в кулак все оставшиеся в нём крупицы храбрости и нацелился на ноги великана. Вдруг ему почудилось, что гигантский рот высоко над ним ухмыльнулся. Словно разгадав намерения мальчика, рушитель успел отвести назад ногу и лениво пнуть перед собой.

Как-то раз Юма сорвался с изгороди своего дома и упал прямо на асфальт. Сейчас он испытал похожие ощущения, только усиленные в десятки раз. Он успел машинально выставить перед собой руки и почувствовал, что все кости в них превратились в пыль. Его тело полетело под острым углом, врезалось в верхнюю часть стенки коридора и упало в кратер.

Мир перед глазами заволокло дымкой в несколько слоёв, и только шкала хит-пойнтов осталась такой же отчётливой. Юма видел, как она беззвучно сокращается, но не стал смотреть, где именно остановится процесс. Вместо этого он попытался сфокусировать взгляд на спинах Савы и Томори, когда стояли в нескольких метрах перед ним.

«Бегите».

«Бегите».

Он не мог даже шептать, поэтому ему приходилось взывать к ним мысленно.

С другой стороны к девочкам приближалась гигантская фигура, раскачиваясь из стороны в сторону. Изо рта-прорези без конца стекала слюна. Иногда её слизывал длинный чёрный язык.

«Бегите!!!» — вновь взмолился Юма, пытаясь удержать уплывающее сознание.

Вдруг Сава вскинула руку и крикнула:

— Приди, Валак!

Юма не знал, что означают эти слова, но судя по тому, что всё тело Савы вспыхнуло красным, они явно служили чем-то вроде ключа.

Короткие волосы девушки резко поднялись, ветровка расстегнулась сама собой и улетела.

Из головы Савы вытянулись тонкие антенны. Рога. Круглые трёхсантиметровые наросты над висками девочки прямо на глазах удлинились раз в семь и заострились.

Превращение затронуло и крылья. Если раньше они выглядели как игрушечные, то теперь громко хлопнули и вытянулись на метр в обе стороны, словно у гигантской летучей мыши.

— Бш-ш-ш! — прошипел великан и замер. Скорее всего, от удивления.

Впрочем, уже через секунду он вновь сдвинулся с места. Более того, он перешёл с шага на бег и вытянул вперёд руки, словно собираясь схватить и Саву, и Томори.

В ответ на это Сава обхватила застывшую Томори рукой и взмахнула крыльями.

Оба тела плавно оторвались от пола, пролетели спиной вперёд над границей кратера и приземлились прямо перед Юмой.

Сава отпустила Томори и вновь вспорхнула. На сей раз она поднялась где-то на три метра над полом и застыла на месте. Затем протянула левую руку к сотрясающему весь этаж великану.

— Инфернус[4]!

Сава произнесла первую часть заклинания властным и немного искажённым голосом. Это было стихийное слово… но Юма не знал, что оно означает.

Узоры клеста, протянувшиеся от ладони до плеча Савы, вспыхнули ярким малиновым светом.

Перед ладонью собрались алые точки и в мгновение ока превратились в огромную огненную сферу размером с гимнастический шар. Перед тем, как заклинатель произнесёт формирующую часть, магия существует лишь в виде чистой маны, и тем не менее она уже сейчас намного превышала размерами законченный «Болид» — сильнейшее заклинание стихии огня, которое Юма видел в иллюстрированном руководстве к игре.

— Магнус хаста[5]!

Формирующие слова. Бурлящий шар резко вытянулся и превратился в гигантское трёхметровое копьё.

Конусоголовый рушитель споткнулся о границу им же созданного кратера и пошатнулся.

И похоже, именно этого Сава и ждала.

— Игнис!

Пламенеющее копьё устремилось вперёд, разбрасывая снопы огненной крупы и издавая грохот, от которого, казалось, закачалась вся «Альтея».

Снаряд вонзился точно в грудь рушителя и полностью исчез внутри жирного тела.

Враг замер с раскинутыми руками. Громадная туша высотой в три с половиной метра пошла пузырями, словно вскипая изнутри. На коже появились чёрные угольные пятна… а в следующее мгновение из широко раскрытого рта вырвались огненные лучи. Затем из плеч, из живота и даже из спины. Пламя извергалось отовсюду, постепенно скрывая с глаз гигантское чудовище.

— Бгхо-о-о-о! — раздался предсмертный вопль, полный ярости и ужаса, и почти сразу исчез на фоне оглушительного взрыва.

Кратер в мгновение ока стал ещё шире и ещё глубже. От его дна почти к самому потолку протянулась толстая колонна из чистого пламени. Силуэт рушителя постепенно сгорал внутри ослепительно яркого столба. От монстра отрывались обугленные ошмётки и исчезали, превращаясь в белые искры.

Сава неспешно приземлилась на фоне огненной феерии.

Её волосы стали такими же ярко-малиновыми, как и клест. Из головы торчали три пары острых рогов. За спиной виднелись горделиво раскрытые крылья. Наконец, глаза блестели золотом с лёгким алым отливом...

Юма уже проваливался в обморок, но из глубины его сознания всплыло слово:

«Демон».

(Продолжение следует)

Примечания переводчика:

1. Солёные абрикосы, чрезвычайно кислая вещь.

2. Отсылка к серии Dragon Quest. В этих играх можно переключать AI напарников в разные режимы, в том числе «жизнеспасения», в котором они занимаются в первую очередь восстановлением хит-пойнтов.

3. Conehead Demolisher.

4. Ад.

5. Великое копьё.