— Если бы на твоем месте был я, то однозначно взял бы способности Вейлы, ты только представь, как тебе будет весело с этой силой.

— Эммм, думаю, что лучше откажусь от идеи стать первым мужчиной вейлой, — фыркнул Гарри, посмеиваясь над выражением полного разочарования на лице Кара, когда он не выбрал этот вариант. — Кроме того, что-то подсказывает мне, что ты получишь от этого больше удовольствия, чем я сам.

— Да, ты прав, но это не имеет особого значения, в любом случае, как только ты доберешься до Хогвартса, тебе придется отбиваться от девушек палкой. И, надеюсь, у тебя ничего не получится, — заключил Кар, прошептав последнюю часть так, чтобы парень не услышал.

— Что ты хочешь этим сказать?

-Ах да, ты ведь понятия не имеешь, как выглядит твое новое тело, не так ли? Ну, скажем так, в этом мире ты похож на свою мать, а не на отца.

— Ооооокей?

— Теперь, когда ты ляжешь спать, в свою первую ночь на новом месте, тебе приснится сон. В этом сне будет письменный стол с листом бумаги. Напиши, каким ты хочешь видеть мой подарок, а когда закончишь, сложи его и проглоти. Когда ты проснёшься на следующее утро, у тебя будет новая способность.

— Ну вот теперь пришла пора попрощаться Гарри. Я знаю, что мы общались недолго, но мне было весело… Ну, за исключением тех случаев, когда ты был весь такой страшный, тогда я немного… ну испугался.

Фыркнув, Поттер ответил.

— Да, правильно, я пугаю Бога.

— «Он действительно не знает, каким страшным может быть, если захочет.» — подумал Кар. — Я с нетерпением жду, что ты будешь делать в будущем, мистер Поттер,

Прежде чем Гарри успел попрощаться, он почувствовал, как нечто потянуло его за низ живота, словно портключ, и его окутала тьма.

***********************************************

— Фух, — только и смог вымолвить он, вновь оказавшись в мире живых. —

" Вернуться в тело, должно быть, труднее, чем покинуть его», — подумал парень, не осмеливаясь пошевелиться или открыть глаза, боясь, что это только усилит боль. — «Такое ощущение, что бладжеры спариваются у меня в голове.»

Крепко зажмурившись, Гарри лежал, прислушиваясь к пению птиц. Он обнаружил, что если сосредоточиться на мелодии птицы, то можно почти притвориться, что боли нет вообще.

Мальчик чувствовал эмоции, исходящие от животного. Счастье, возбуждение, игривость и благодарность -вот лишь некоторые из тех чувств, которые она испытывала.

На секунду ему показалось, что птица поет для него в знак благодарности, но он быстро отбросил эту мысль, решив, что боль играет с ним злую шутку. С какой стати птице благодарить его?

Как долго Поттер ее слушал, никто никогда не узнает, но когда мелодия закончилась, большая часть его боли исчезла, за исключением тупого ноющего чувства, которое пробежало по всему телу.

Поняв, что наконец-то может двигаться, он начал медленно подниматься, не желая усиливать боль. Вытянув руку, чтобы поддержать свой вес, он почувствовал, как его ладонь соприкоснулась с чем-то.

Наконец, открыв глаза, мальчик посмотрел вниз и увидел фотографию. Подняв ее, чтобы получше рассмотреть, он ахнул от того, что увидел.

С изображения на него смотрели девять человек, стоящих вместе перед прудом, пятерых из которых он видел раньше.

Слева стояла пара, которая была старше всех остальных на фотографии, но выглядела не старше сорока. Они держали друг друга за руки с умиротворенными улыбками на лицах. У мужчины были неукротимые каштановые волосы, а на голубых глазах красовались очки в тонкой металлической оправе. У женщины были длинные черные волосы, убранные заколкой, и темные шоколадные глаза.

Гарри видел их обоих в зеркале Еиналеж. Чарлс и Дорея Поттеры, его бабушка и дедушка.

Перейдя взглядом к тем, кто стоял рядом с ними, он наткнулся на двух мужчин, которые были ему как отцы в прошлой жизни. Люпин и Сириус стояли бок о бок, первый мягко улыбался, и махал рукой, а второй с широкой ухмылкой показывал большие пальцы в камеру.

Гарри не мог не улыбнуться этим двоим, думая, что ничто никогда не изменит их.

Джеймс Поттер шел следующим в очереди, стоящий с улыбкой, которая была такой же, если не больше, чем у крестного. С все теми же неукротимыми черными волосами и карими глазами, выделяющимися из-под очков.

Справа, держа Джеймса за руку, сидела Лили, выделявшаяся кремово-белой кожей и длинными темно-рыжими волосами. В целом она была похожа на живую богиню, но больше всего внимания привлекали не кожа и волосы, а темно-зеленые глаза, которые, казалось, светились любовью.

Увидев всех их, Гарри невольно расплакался. Он и раньше видел фотографии своих родителей, но, ни на одной из них они так не выглядели…такими живыми.

Пока он пытался взять себя в руки, движение на изображении отвлекло его взгляд от родителей, и мальчик обратил внимание двух девочек, бегающих перед группой.

Самой маленькой должно быть было около четырех лет. У нее были длинные рыжие волосы, которые развевались за ней, когда она бежала, спотыкаясь от старшей девочки. Приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что она вся в веснушках, как и Лили, но глаза у нее темно-карие, как у Джеймса. Ее лицо светилось от радости игры в пятнашки.

— «Так это и есть моя младшая сестренка», — подумал Гарри с широкой улыбкой на лице, наблюдая за игрой малышки. -Тогда это значит, что другая девочка тоже моя сестра… — но он так и не закончил свою мысль, потому что в этот момент старшая девочка поймала младшую, и дала себя разглядеть более внимательно.

У нее были короткие черные волосы, доходившие до подбородка, белоснежная кожа, и легкая россыпь веснушек на маленьком носике-пуговке. В ее глазах, таких же зеленых, как у матери, светилась любовь и забота о маленькой девочке, которая выглядела так мило, что даже самый отпетый Пожиратель смерти дважды подумал бы, прежде чем вредить ей.

— Прекрасно, — прошептал Гарри, жадно вглядываясь в ее лицо.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он сказал, но мальчик списал это на реакцию, которую покажет любой брат, увидев свою младшую сестру в первый раз, и перешел к последнему человеку в кадре.

На приличном расстоянии от остальной группы стояла одинокая фигура, прислонившаяся к дереву, которое было только наполовину изображено на фотографии. По тому, как он стоял, можно было сказать только, что он был молод и казалось, был очень напряжен, как будто боролся, чтобы контролировать себя. У него были длинные волосы, свисавшие до плеч, такие рыжие, что казались почти неестественными.

— «Это цвет крови», — подумал Гарри, чувствуя, как от сравнения по спине пробежал холодок.

Как будто почувствовав его дискомфорт, фигура повернула голову, убирая волосы за ухо и стараясь не смотреть ему в лицо. При этом Гарри впервые неосознанно увидел свое нынешнее тело.

Его кожа была такой же загорелой, как и у Джеймса, но на ней не было веснушек, которые украшали лица двух других детей. Лицо еще хранило следы округлости от детского жирка, но были признаки того, что в будущем оно станет угловатым. Чем больше Гарри смотрел на него, тем больше видел Лили. Его губы, нос и глаза были очень похоже на материнские.

— «Вот что имел в виду Кар, говоря, что я больше похож на мать», — подумал мальчик, когда его рука потянулась вверх, обводя собственное лицо.

Желая получше рассмотреть себя, он потянулся за волшебной палочкой и обнаружил, что ее нет.

— Черт побери, — выругался Поттер. Паника нарастала при мысли о том, что он остался без волшебной палочки, пока Гарри не вспомнил, что его больше не преследуют Пожиратели Смерти.

— Мне нужно съездить в Косой переулок, — сказал он, поднимаясь и оглядывая комнату.

Спальня, в которой он находился, была очень большой, в ней стояли огромная кровать, письменный стол, пара книжных шкафов, и, наконец, дверь, которая, похоже, вела в чулан.

На стене рядом с одним из книжных шкафов висел «Нимбус-2000». Единственная проблема заключалась в том, что он был пыльным. Подумав, что старый «я», должно быть, оставил его в таком состоянии, чтобы показать тем, кто его купил, что он никогда к нему не прикасался, Гарри с отвращением покачал головой. Он собирался измениться и найдёт метле хорошее применение, по крайней мере, до тех пор, пока в продажу снова не поступят молнии.