— И расцветет тьма, предвещая конец старого цикла... — прошептал рыцарь...

Пустошь красная грязла в пелене дремы новой, но свет тусклый, розой помазанный, тлел еще вокруг рыцаря, вперед одиноко идущего.

Одет был рыцарь, как и подобает ревнителю ордена – в латы стальные, механикой благословленные и магией четырех стихий запитанные, ибо был то экзодоспех крестоносца Вершителей древних – «Ордена Солнца», что не должно сесть.

Братья и сестры его жизней лишились, но остался тот, чье имя Вельд – благородный.

Рыцарь был призван в мир этот юным еще, нашли в нем вестники света силу великую, и кровь благородную, решив забрать в орден на обучение, где и жил он, и себя познавал.

Учился прилежно Вельд магии, но и в искусстве клинка он умелым был, и пусть с изъяном одним, чистоплотностью прозванным, совладать он не мог, своим умением силой и духом стальным приковал он взоры учительские, и в один цикл снизошел на него свет небесный – высшее благословение – метка богини первородной, Бхагас прозванной.

Явилась богиня к рыцарю, и велела ему стать её верным служителем.

Прознали о сим злопыхатели, страшась противиться слову божьему, но тьмою своей и завистью всяко мешая честному воину вершины достичь.

Но несмотря на тьму всю людскую, Вельд прошел обучение.

Был то великий день, но был то и мрачный день, надвигалась буря великая, враг извечный, тьмою посланный, нарекали их демоны – душ и тел пожиратели, и поставленный был рыцарь к отряду новому, и послан навстречу врагу.

Шли за Вельдом юнцы зеленые, но война не могла ждать, поглощали демоны континент человеческий, и должен отпор быть им дан сейчас, иль никогда уж.

И вот пришла пора боевого крещения, все одноклассники Вельда, как братья по духу, так и прогнившие насквозь завистники, замерли все в немом ужасе, ибо доспехи надев, выбор они получили решающий – каким оружием сражаться им должно теперя.

Каждый взял то, к чему привычен был: кто мушкет магический, кто топор тяжелый, а кто копье светом благословленное и разить огнем способное.

Вельд думал долго, пока не решился взять неприметный всем меч, ржавчиной съеденный.

Осмеяли сей выбор воины, долго они потешались над рыцарем, но тот лишь головой покачал, прошептав беззвучно почти: «Рассудит нас битва ратная...»

И пошел отряд молодых воинов вслед за силами белого рыцарства, и соединились доспехи сияющие в поток не горный, но жизнями наполненный, и прошли они по землям выжженным, что урожай богатый приносили когда-то, и миновали деревни опустошенные, откуда людей забрали и в скот превратили демоны, и прошли они к пустоши алой, где стояло башен шесть, небеса пронзающих – крепостей пространственных.

Называли их «Вратами Соломона».

И настал момент истины, встали воители стеной нерушимою, и ахнули они в немом благоговении, ибо узрели крылья белые, светом сияющие.

Над армией их парили вершители – Ангелы в доспехах златых, и вел их один.

Подобный горе живой, и плоти мертвой, белой стали голем высился над армией всей, ибо был то доспех Генерала первого – «Раскат Грома».

И настал момент истины, и обуял ужас весь отряд Вельда.

Услышали рыцари крики истошные, каковые могла вызывать лишь агония смертная, увидели воины как врата размыкаются, свет искажая и реальность коверкая, поняли воины, что идет к ним смерть, поступью бледной исход их подсказывая.

Гладь измерений покинули ужасы, точно такие же как в баснях описывали.

Подобные людям, но выше на голову, в доспехах черных, угольной мглой обрамленной, и в масках кровавых, костьми врагов украшенных.

Сияли они глазами как звездами, и тлели цветами, но не своими, а подло украденными, ведь чтоб форму принять и предстать пред нами аки сейчас, обращались они в жертвы свои как в шкуры трофейные, не оставляя от них даже памяти.

По щелчку словно содрогнулось поле кровавое, и вспыхнул бой не на мир, но на выживание.

Первый миг, и схлестнулись стороны две, крича дабы дух их форму принял, миг второй, и брызнула кровь на землю жаром объятую, принеся потери на стороны обе, где тьма и где свет стояли, третий миг, и крестоносцы с ужасом поняли, что теснят их несмотря на вершителей благословение, но не могли они отступить, ради жизней тех, кто позади был.

Полетели молнии с неба в сторону демонов, и понял Вельд – час пришел.

Повел рыцарь отряд на армию нечисти, и столкнулись мечи лязгом стальным с оружием демонов, но дрогнули воины. Каждый миг погибали они, ибо не знали войны молодые сердца, ибо страх ими правил, кровью глаза застилая.

Но будто бы мало было подобного, сотряс пустошь утробный рев.

Вышли из врат твари огромные – големы черные, трое их было, с пастями зубастыми, ногами-иглами, и клинками острыми, светом алым сверкающими.

Подлетели ввысь чудища жуткие и схлестнулись с «Раскатом Грома» в битве божественной, но одна тварина ужасная обернула крест-сенсор свой к фронту рыцарей, и когти занесла, ударив так, что поток от оружия, светом преисподней заряженный, разрубил отряд на пути её, в пепел обратив сотню воинов, хороня их так, где уж нет ничего.

Командир над войсками начал молитву читать, и к голему ринулся.

Усмехнулся демон и ударил когтями так быстро, что сам свет не поспел за ним.

И разрубило командующего на части прежде, чем успел тот по врагу мушкет разрядить, и брызнула кровь по ударной волны ободу, и попятились некогда храбрые рыцари, но когда боевой дух их растаял в миг, вспыхнул свет на прифронтовой линии тле.

— Собрались вы бежать?! Смысла нет, отступать мы не может, ибо нам не куда! Ждет нас или победа, или святое забвение!!! — Вельда крик прорезал толпу разношерстную.

Обернулся люди к голосу грозному, и узрели они сиянье клинка.

— Путь наш там, впереди!!! Нет нам более выбора!!! Победить мы должны это чудовище, пусть и кажется тварь неразимой, если кровь в ней течет, значит смертна она, это помните!!!

Воспылал клинок юного рыцаря плазменным ободом, и раскрошилася жуткая ржавчина, и протянулись по лезвию руны могучие, и раскололось оно ровно надвое, камертоном став, меж которым теперь прыгали яркие молнии.

И стремглав Вельд ринулся в бой, нанося удар за ударом.

Рассыпались под игом силы его черные демоны, обнулялася в миг из жуткая магия, и воскликнули воины вновь, за предводителем в бой вернувшись со щитами поднятыми.

Стрел магических шквал на Вельда посыпался, но огни погасли все от эха клинка.

Голем вражеский опознал наконец-то угрозу ничтожную ранее, и поднял свою лапу с когтями, но отшатнулся тотчас от боли огненной. Мушкетный залп разрядился прямо по стихийному ужасу, поменял тот стойку тотчас и призвал орудие магии.

Стер голем эшелон, что отвлек его, но была жертва оправдана.

Пробудив на спине факела золота, Вельд взбежал по ноге монстра-чудовища. Не успело то сбросить блоху ничтожную, не успело укрыть себя от ярости плазменной, ведь смотрел клинок ровно в глаз ему крестовиной своей, призывая погибель исходную.

И пронзила игла световая череп черного голема, подавился демон жуткой агонией, рухнул он вниз, но пред эха погибелью, все же успел удар нанести пораженный отчаяньем.

Ровно в Вельда попала рука грозного демона, страшной болью удар отозвался по телу храброго рыцаря, в миг отбросив того далеко к вратам, где сияние тлело последнее.

— Понимал я чем всё закончится... не жалею я... ни о чем... — протянул храбрец руку к рыцарям, что вдалеке сражались с темными воинами, ощутил он как падает в океан измерений материи, и закрылись глаза его, миг поймав, когда закат опустился на землю родную ему...

* * *

Мысли вдруг нашли свое проявление.

Болью вдох отразился, когда вернулось к телу сознание, себя обнаружил Вельд среди тьмы закатной, там, где земли ему расстелились совсем незнакомые.

На версту вокруг не было ни армии демонов, ни крылатого воинства, и врата вторые нигде не проглядывались, пустоши расстелились лишь кроваво-красные, бесконечные столь, что утратить здесь путь Вельду сулило погибелью.

В дорогу направился рыцарь, ведь судьба не оставила выбора.

Брел он вперед, но усталости в нем не прибавилось, чувствовал жар, но от жажды его суть не страдала совсем, знал он раны свои, но те болью не отзывалися.

Вдруг приметил Вельд впереди небольшое селение.

Путь привел его к деревеньке явно заброшенной, но дома стояли пустые совсем, однако же целые, будто сгинули все в миг один по чужому велению.

Побродив средь хибар и средь улиц пеплом присыпанных, уходить Вельд собрался, но вдруг взгляд его зацепился за нечто знакомое. Усмотрел рыцарь как у дома далекого, прислонившись к стене от усталости, дремлет рыцарь иной, на плече с гербом «Ордена Солнца».

Подошел к нему Вельд и плеча коснулся с силой умеренной.

И тогда кошмар сковал сердце храброго воина, ведь одним лишь легким касанием он заставил доспех на бок упасть, чтобы шлем его вмиг слетел и в песке увяз.

Сталь пуста оказалась, а за ней на стене было кровью начерчено: «Солнце не должно сесть...»

Не успел сделать Вельд и шага, как услышал мяуканье.

Переполненный горем крик зверя некого обернуться заставил белого рыцаря, чтоб узрел он как средь горсти случайного мусора сидит маленький зверь, на кота похожий, с острыми ушками, шерстью черной как дым и белесыми лапками.

Понимал крестоносец, что сейчас не до жалости, но смотря в глаза зверю брошенному, будто слышал он: «Не бросай меня... страшно мне... не хочу оставаться один средь пустыни сей...»

Улыбнулся Вельд, подошел он к зверю потешному, и пригладив его, поднял на руки.

— Будем вместе теперь разделять скуку местную... — молвил рыцарь, а в ответ...

— Мяу! — послышалось, ну а дальше было урчание.

— Как назвать мне тебя? Знаю. Будешь ты Сильвия. Потому как так звали ту, с кем я дружбу впервые свел... — улыбнулся Вельд, вспоминая циклы минувшие.

— Мяу-Мяу! — а зверьку, видимо, имя понравилось.

Но любая идиллия отродясь мимолетная, и в тот миг, когда рассеялась бдительность, вдруг поднялся доспех, что лежал пустым, будто нитками кукловода подвязанный.

Выбираться начали из-под завалов мертвые воины, покидали дома призраки полые, шли они к знатному рыцарю, что клинок-камертон взял в руки обе, ну а зверя пушистого на плечо себе посадил, чтоб сражаться тот не мешал.

Не куда было бежать, тени отрезали выходы с улицы.

Бой вдруг вспыхнул, посыпались полые воины, разрубал их Вельд легче легкого, ну а там, где падал один, восставало будто бы несколько.

Понимал рыцарь Солнца, что бой этот просто бессмысленный, понимал он и вел его к точке выхода, чтоб удар за ударом и выпад за выпадом, отступить и прорваться к краю селения, и в пустыню вернуться, бежать приготовившись.

Но не стали преследовать тени рыцаря, все остались они на границе селения, наблюдая как тот направляется дальше от их могильника.

* * *

Миновало много закатного времени, но как будто не сдвинулось солнце совсем.

Вечностью показалось мгновение, угасала надежда на чудо-спасение, потерял почти Вельд веру в грядущее, и узрел в тот миг за барханом нечто текущее.

Подобно шпилю древнему, облаками объятому, высился над морем красным, из песка сотканным, очерк древнего здания, но не обычного, а светом отмеченного, и рвом воды защищенного, со стягом алым и золотым на вратах своих – знаком «Рыцарей Солнца».

Вельд помчался к крепости сломя голову, ведь не мираж то был, и все же отражалась в нем нечто зловещее – ставни врат входных нараспашку открытые.

Остальная картина казалась до боли знакомою.

Брошены были повозки, и пусты дома с улицами, не встречал никто светлого рыцаря, лишь факела кристальные в цитадели тлели, неизвестно кем подожженные.

— Опоздал я... — Вельд упал на колени перед храмом небесным.

— Верно молвишь, стоило быть расторопнее... — прошептал за спиной кто-то неведомый.

Обернулся рыцарь креста к мрачному голосу, и узрел он как тень его всё длинней и длинней становится, глаза светом кровавым распахнув в одночасье.

Не осталось после сомнений, был то голем кошмарный, что сраженный героем встретил погибель, форма его изменилась совсем уж немного, став чуть больше людской роста, но оттого не менее грозной, злобой звериной отмеченной.

— Мое имя Апофис, и пришел ты чтобы стать подношением. — искривились створки четыре, что служили пастью исчадию, и взглянул он в небо надменно, — Глянь, то закат приближается!

Рыцарь шаг назад сделал, демон пошел на сближение.

— Ты один здесь остался, и спасение не придет ниоткуда же. Ведь как только солнце закатится, сгинет с ней и твоя душа одновременно.

Враг черканул когтями по стенке, искры огней распаляя.

— Я следил за тобой уж долго, и словить уязвимость пытался. Осенило меня лишь недавно, понял я, что в спасителя ты заигрался. Грешен ты как твоя богиня! Грешен хуже, чем всякий из смертных! Камень твой преткновений – Гордыня! Так гордись же собой в миг последний! — сотрясался эфир от смеха, пока тварь вперед наступала, — Станешь ты для меня пропитаньем, и билетом назад, к полю боя!!! Я ВЕРНУСЬ, А ТЫ СГИНЕШЬ В ЛИМБЕ!!! ПРОКЛИНАЯ СУДЬБУ ГЕРОЯ!!!

Устремился Апофис вперед словно пуля, и удар он нанес когтями.

Первый миг и клинки просвистели у цели, миг второй – пируэт сделал Вельд и атаку увел быстрее, чем нагрудник его в решето превратило, третий миг и лапища с мечом столкнулась, став ударом не дюжей силы, что запульнул крестоносца как куклу, проломив стену дома спиною.

— Поговорка есть: не играй с едою! НО ТАК ВЕСЕЛО ЭТО, ПРОСТО УМОРА!!! — чиркнул демон когте-клинками, улыбаясь всё шире и шире, — Что, сдаешься?! НУ УЖ, УВОЛЬТЕ!!! Забавляй меня, я хочу веселиться!!! Я хочу насладиться тем страхом, что зовете вы люди жизнью!!!

Вельд едва ощущал себя, тело всё разрывало от боли.

Подошел Апофис к герою, и поднял над землей когтями: — Ну же, ты умоляй меня о пощаде! И тогда я убью тебя быстро!

Впились лезвия в сталь, порождая кровавые пятна, но абие раздалось глухое...

— Мяу! — котик прыгнул на спину доспеха.

— Что за хрень?! — ошарашенный демон взгляд перевел к источнику звука.

— Подавись своей спесью, падаль!!! — выждав миг, когда тень отвлечется, со всей дури вонзил в нее меч светлый рыцарь, пробудив камертон прямо в брюхе греховной твари.

Воссиял клинок силой богини, воссиял и пролил чёрну кровь на землю.

Крик ужасный по городу эхом разнесся, бросил Вельда демон Апофис и зажать попытался рану, но растаяла суть твари первее, потерял он все силы и вновь стал тенью.

— Удивил ты меня, тщедушный, но судьбу не обманешь, сколь не пытайся. Солнце движется к тьме и скоро вновь приду я к тебе, что забрать туда, где ты станешь мною... — затерялся голос Апофиса в ветре, миновала опасность, но лишь на время.

— Мяу! — прыгнул котик на красную землю, и махнул хвостом, к себе подзывая.

И оперся на меч рыцарь уставший, и побрел он за зверем к ближнему храму, где сияли огни факелов кристальных, и где святость последняя тлела.

Встретили Вельда огромные двери, бля богов, не для смертных постройку.

Вспомнил рыцарь креста сей храм лишь теперя, вспомнил он как в чертогах таких же дрался, то был юности миг – виденье, на мечах деревянных отроков двух сраженье.

Смехом полнились эти чертоги однажды, когда Вельд встретил здесь юную Сильвию, подружился он с ней и возможно, стала девушка для него больше, чем другом, но как призван был рыцарь туда, где войне его обучали, потерялся след сей нити навеки.

Никогда больше Сильвию рыцарь не видел, никогда больше сердце его не пело.

Мыслью Вельд покорился смерти, но зверек не давал покоя, черный шарик рванул к центру храма, вновь и вновь издавая: «Мяу!».

Витражи разноцветных стекол тускнели, приходила тьма всё быстрее.

Не боялся рока судьбы Солнца рыцарь, но вдруг сердце его от печали сжало, понял он что зверек одинокий будет вскоре им же оставлен. Будто слыша мысли героя, котик начал прыгать у ног его прытко, подбодрить изо всех сил пытаясь.

— Он не тронет тебя, обещаю... ведь пришла тень эта за мною...

— Сам с собой говоришь? Это печально. Помутился твой разум, похоже! — удлинилась тень за спиною героя по новой, возвращая былое ехидство.

Не готовился к дуэли рыцарь, знал исход он этого боя.

— Посиди здесь тихонько, ладно? Я вернусь к тебе... очень скоро... — встал герой на колени у зверя, и накрыл он его накидкой, улыбнуться пытаясь сквозь силу.

— К слову, да... всё спросить хотел я. Не заметил ты изменений? Боль ушла? И телесные муки тоже? Ты сними свой шлем! Ну же, не бойся! — хохот демона залил округу.

Внял сей просьбе герой и свернул доспехи, глядя вниз в отраженье пола.

Больше не было рыцаря Вельда, был доспех лишь пустой, словно те жертвы, то в деревне пустынной остались.

— Не печалься, осталось недолго. — встал Апофис из тени гордо, подойдя к крестоносцу неспешно, — И пока не исчез ты со светом, я желаю испить твои муки! — вдруг пронзил демон грудь крестоносца, приобняв и шепча на ухо, — Не держи в себе... умирать очень больно...

Пронеслись в голове героя миги прошлого и желаний море, вспомнил он когда был молодым – неразумным, вспомнил ненависть слабых и грязнокровных, вспомнил он как мечтал стать героем, и спасать других от напастей, вспомнил что не чувства иных им помыкали, не боялся он смерти собратьев по духу, он желал спасать для себя потому как, то была его первая воля.

И ударились слезы в броню пустую, расцветя печалью немою.

— Вот куда привел меня путь гордыни... я один остался... здесь же погибну... Прав ты демон, нет мне прощенья... я отверг узы дружбы... и не внял я гласу любови... брошен всеми... так убей же меня ты... я желаю навеки исчезнуть!!! ИБО БЫТЬ ОДНОМУ ХУЖЕ СМЕРТИ!!!

Покидала душа героя, пожрало горизонт крови Солнце, но где царство теней почти воцарилось, вспыхнул новый свет – факел правды.

Ошарашенно демон смотрел на накидку далече, что вдруг в небо поднялась неспешно.

— И покуда последний грех существует, будем бороться мы с оным... И покуда страхи лютуют, не угаснут наши надежды... И покуда сердце людское будет открыто к мукам небесным – мы щитом его башенным будем... До последнего вздоха, стражей заката мы станем!!! И когда мир материальный исчезнет... заберем мы кошмары с собою!!! Ибо имя нам – Орден Солнца!!! — громовые слова рассказали присягу, что давал рыцарь Вельд пред крестами белого бога.

Изумрудный пламень поднял накидку, факела его из рукавов с капюшоном в миг заструились, формируя алую бронь доспеха с маской ушастой, под которой скрывалась девица.

Материальную приняв форму, опустилась на землю богиня.

— Как же низко ты пал, Апофис! Генералом ты был, а теперь – лишь пешка! Глупый зверь, до охоты жадный! Пожираешь ты души себе на потеху, всё пытаешься силу вернуть, что в наказанье у тебя отобрали! Но то тщетно всё, ибо я – твоя немезида! Я пришла с этим всем покончить!!! — и направила руку в сторону дева, притянулся к ней меч, зажигаясь как Солнце.

Обуял страх тварь теневую, затряслась та в ужасе резко.

— На меня послали собрата... сучьи твари, ЧЕРТОВО ПЛЕМЯ!!! Не виновен я был, ни сейчас, ни теперь, запомни!!! СКОТ БЫЛ СОЗДАН БОГАМИ КАК ПИЩА!!! Истребляя его, исполнял я природы волю, нет и не может быть в том «перебора»!!! — искривляясь подобно волнам, в миг отбросил меня Апофис, принимая стойку для боя.

— Пожирая всех без разбору, ты навлек на нас ярость Бхагас, ты и те, кто глух был к словам короля Соломона, от него здесь я... Я ИСХОД ТВОЙ ПОСМЕРТНЫЙ... помолись теперь же, паскуда...

Приготовилась к выпаду алый каратель, сразу дернулся в сторону демон.

И мелькнул свет клинка в сантиметре от твари, разрубив колонну резко, но и цель опалив немного. Меч поймала тень адаманта когтями, в клинче встав с врагом нерушимо.

— Не смотри на меня свысока, архидемон!!! Каждый дух, что стал частью меня – нить жизни!!! Умирать все они будут, я же останусь!!! — прошипел кровожадный Апофис.

— Пресвятая наивность... — развернулась богиня подобно вихрю, уходя в пируэт идеальный.

— И чт...!? — не успев проронить и слова, захлебнулся кровью Апофис.

Поперечный разрез раскромсал его шею, но сдаваться тварь не решалась, тени душ чужих в рану влились потоком, и поднялся монстр для атаки новой.

— Я БЕССМЕРТЕН ЗДЕСЬ!!! ЦАРЬ Я ЗАГРОБНОГО МИРА!!!

— Разве я тебе не сказала? Я исход твой последний, забыл уж? — и раскрылся меч-камертон словно пасть стальная, и завыли внутри него молний ветви.

— Чтоб ты сдохла, СУКА ТУПАЯ!!! Потрошить тебя долго я буду!!!

Словно тысячи лезвий клинковых вдруг сорвались тени за девой, воздух волнами звука истошно пронзая, но была богиня быстрее, не могли коснуться той дикие шлейфы, что же касательно Вельда-героя, запоздало к нему пришла истины песня.

Рана на шее не могла затянуться, сколь бы много душ в нее не впиталось.

Страх и ярость Апофиса словно цепи сковали.

Улыбнулась девица, уходя от атаки новой: — Я слыхала, ты любишь помучить? Поиграться с едой до обеда? Каково это быть на дичи месте, из охотника став добычей?

Отбивала клинки теневые дева в маске быстрей света, что не мог поймать их ни демон, ни наш рыцарь измученным взглядом. Вельд сидел вдалеке нерушимо, наблюдая как храм освещают новые вспышки, и как Солнце ручное танцует с тенью живою.

Содрогалась земля от ударов, эхо боя разлилось повсюду.

— Не затянется рана, сколь не старайся. — прошептала дева, теневые лучи отражая.

— Ну тогда... заберу я вас всех с собою... — по команде Апофиса начался восход новый, но не солнце то было – черная сфера, обрамленная нимбом багряным.

В миг один облака в зев пустотной вдруг затянуло, понесло песок ввысь в одночасье с бурей, раскрошились стены и крышу сорвало, мир трещал весь по швам, пожираясь буквально в секунды, но не дрогнул от этого демон.

— Возрожусь я на свете этом однажды, я найду свою суть и всё вспомню, соберу души вновь и тогда же, отомщу тебе за позор по полной. — ухмыльнулся Апофис, не противясь потоку ветра.

— Возродишься, в это я верю, тогда же, я найду тебя вновь, а теперя... — подскочила дева к твари, и мелькнул клинок в свете ночи, — СГИНЬ, ТЫ УВОЛЕН!!!

И рассек лунный меч тень голема, оторвался башка от тела, улетела тварь в небо за ветром, пожираясь солнцем полностью черным, что поперхнулась будто бы пасть ненасытной стихии, и утихла буря, исчезая вместе с тенями.

Наблюдал за всем Вельд бездвижно, пока дева устало кривилась.

— Вот уж не ждал я честно, что всё именно так обернется. — и заметил рыцарь невольно, как торчат из-под маски богини острые уши, и как та виляет хвостом чернявым. Сплюсовались в разуме факты, и пробило на смех крестоносца: — Аха-ха-ха!!! От кошмара к кошмару другому, что ж, добей меня демон. Я уж давно с исходом смирился...

— Нет уж, мяу! Я друзей в расход не пускаю! — отозвались слова юной девы в сердце героя, подошла богиня к нему вальяжно, — Моя цель была – извести злодея, но в своей извечной охоте... потерялась я среди криков жертв твари, я забыла себя и почти истлела, но нашел меня ты средь этих чертогов, и привел сюда, возвратив всю память...

— ... — улыбнулся герой девице, что склонилась над ним и коснулась кожи.

Понял вдруг герой, чувства вернулись, понял он, что из тени сам возвратился.

— Может быть то меча дух помог мне, может память, что в тебе будто искры тлела, может воля твоя грех изгнала, может вместе всё, я не знаю... — с каждым словом богини серость, что стояла вокруг отступала, — Но в одном я уверена точно... возвратиться в реальность ты должен...

— ... — не успел герой проронить и слова, ослепили его лучи восходящего солнца.

— Я прошу... поступи как рыцарь... и исполни одну лишь просьбу... — обняла богиня вдруг Вельда, ощутил он тепло и надежду, — Просыпайся, тебя умоляю!!.. ПРОСЫПАЙСЯ ВЕЛЬД!!! МОЙ КРЕСТОНОСЕЦ!!!

Содрогнулась земля под ногами, и раскрошились на части, колокольный звон по ушам ударил, и взошло вечно пламя – Солнце, но не как звезда, как маяк извечный, провожая героя в реальность, закрывая чертоги иллюзий, что пленили его, но отпустили...

* * *

Ощутил свое тело Вельд, раскрывая глаза невольно.

Вместо лимба стояли серые стены и простая на вид лежанка, вокруг тряпки и бинтики с кровью, и какие-то разные зелья.

Как привыкли глаза к яркому свету, понял рыцарь, что сейчас в лазарете, был побитым он и совсем без доспеха, ощущая как на грудь что-то давит. Истины лик пришел ежечасно, ведь дремала рядом с героем красоты невозможной дева-воитель.

Неизвестная была словно из боя, вся в грязи и слезах, но даже так промелькнуло что-то в сознании Вельда, будто видел он эту деву.

— Быть не может того... — раздалось с уст героя.

Вспомнил он как бродил по пустыне целую вечность, как нашел среди тел погибших нового друга, как сражался с грехом и на пороге смерти, вдруг пришла к нему та, что спасла от кошмара.

Слезы брызнули сами собою, ведь остался в руке осколок, рукоять клинка-камертона.

Потревожили деву тихие всхлипы, вдруг проснулась она и тотчас обняла героя, лишь сквозь миг осознав невольно, что тем самым боль причиняет.

— Извини! Раны свежи еще... знаю... просто забылась... Говорили врачи – ты не проснешься, мол клинок погубил твою душу... — опустила взгляд свой девица, — Я не верила им... я знала, что услышишь ты голос мой и вернешься... — проступили в глазах её горькие слезы.

И сейчас, когда мир стал привычен, Вельда будто грозой поразило, он признал в незнакомке ту деву, кою встретил в начале жизни.

— Когда к нам пришли крестоносцы, разорили они селенье... всех детей забрали в свой орден... но меня спасли местные стражи... я хотела тебя вновь увидеть... стала воином, по миру искала... и нашла лишь сейчас... средь пустыни... — говорила с трудом юный воин, отдавались слова её болью, — Весь ты в ранах был... обескровлен... дотащила тебя я в деревню... где... ты...

Слушал рыцарь деву безмолвно, каждой мысли покорно внимая.

— Здесь была я... с тобой говорила... пока силы при мне еще были...

Несмотря на боль и бессилье, вытер Вельд девичьи слезы.

— Ты хоть помнишь меня? — прошептала девица.

— Всегда помнил тебя я, Сильвия. — Вельд провел по щеке оной ладонью.

— Я должна была уберечь тебя от этих чудовищ... не смогла... нет мне прощенья...

— Глупость какая. Ты спасла меня, помогла вернуться... это я дурак, что судьбе отдался... что забыл про тебя, став безвольною куклой... — рыцарь деве тепло улыбнулся, — Может быть, мы начнем сначала? Как когда-то, в день нашей встречи?

— Ну тогда... — Сильвия в ответ покраснела, — Первый ход будет за мною!

Ошалел наш Вельд обнаружив на пальце вдруг обруч, что исписан рунами был искусно.

— Маги пустынные мне сказали, что поможет оно от исчадий темных и светлых, маяком души став неразрушимым! И тогда попросила у них я второе, чтоб смогли мы найтись в мире этом! — Сильвия смотрела в душу Вельда с надеждой, — Я ответа жду, мой рыцарь... Примешь ты чувства мои, или отвергнешь?

— Странный вопрос... не вижу в нем смысла... — обнял девушку Вельд, поцелуй любви разделяя.

В миг друг исчезли все сложные думы, и пришло в его жизнь долгожданное счастье...

* * *

Время шло, исцелились кровавые раны, и стоял рыцарь Вельд на красном бархане, созерцая лучи восхода, но теперь он был иным, не как прежде, и не только сердцем, но даже доспехом, что стал черным, как уголь древесный, ведь нашел герой новый путь для себя и для девы, что стояла подле него в облачении алом и маске.

— Что ж, и куда мы теперя? — обернулся Вельд прямо к Сильвии.

— Как куда?! Путь наш в столицу! Познакомить с мамой тебя я желаю! — вдруг схватила девица героя, потащив в припрыжку с бархана, — Ты понравишься ей, обещаю!

— И на что же я подписался... — попытался Вельд изобразить недовольство, но не смог, ведь сердце героя пело, ведь сжимала ладонь, та, что рядом, ведь была теперь связь, как и цель уберечь её вечно... от судьбы непогоды и кошмаров греховных...

Одиночество было и есть хуже смерти, и сражение с ним извечно...

Благотворительный взнос автору: 4149 4975 0336 5860

Мой бусти: boosty.to/lirio_de_aurum