— ...Что?

«...»

Из всех вещей, почему первое, что пришло мне в голову, были кроффлы?!

Кроме того, почему это так внезапно вырвалось у меня изо рта, что я даже не успела остановить себя! Это еда, которой ещё нет в этом мире...

П/п: кроффлы - это десерт, который сочетает в себе хрустящую корочку вафли с нежной слоеной текстурой круассана. С корейского они и переводятся, как «вафли с круассаном».

— Я не это имела ввиду… Я хотела спросить, какую еду ты любишь?

Когда она в спешке изменила вопрос, Леман на мгновение уставился на Рейну, но вскоре после этого он снова перевел взгляд на мензурку и ответил:

— Я не очень привередлив в еде.

— Ах…

На его ответ она не могла ничего сказать, но если Рейна была бы из тех людей, которые отступают после чего-то подобного, то она не была бы Рейной!

— А как насчет еды, которую ты ненавидишь?

— Я не ненавижу любую еду.

— Что ты обычно делаешь в выходные?

— Ничего особенного.

— Ах…

К сожалению, последующие вопросы не смогли помочь в создании хорошего разговора. Это было похоже на то, как непреодолимая сила столкнулась с неподвижным объектом.

«……»

Точно так же, как любой хлопок можно услышать только в том случае, если две ладони столкнутся друг с другом, чтобы разговор продолжался, активны должны быть две стороны. В конце концов смущенная Рейна замолчала.

«Но жаль заканчивать разговор вот так».

Не зная, был ли это только первый или даже уже последний разговор, который у нее будет с Леманом, она просто не хотела, чтобы их пути расходились в такой неловкой атмосфере между ними.

— …Тогда кем ты хочешь стать в будущем?

«Может быть, это слишком серьезный вопрос?»

Но она больше не могла думать ни о чем другом, как о своем последнем, заданном ему, вопросе, тем более она уже это сказала, так что обратного пути нет.

— Что ты собираешься делать после выпуска?

Леман перемещал мензурку, но его рука внезапно остановилась. Думая, что на этот раз вопрос оказался удачным, Рейна продолжила.

— Есть что-то, что ты хочешь сделать?

На мгновение выражение лица Лемана стало непроницаемым. Он поставил мензурку на стол, затем улыбнулся и ответил на вопрос:

— А ты, Рейна?

Эта улыбка была какой-то безэмоциональной.

Однако Рейна не знала, почему именно, поэтому просто восприняла эту улыбку как хороший знак.

— Может быть, я пойду работать в Министерство образования?

— Ах, правда? Это мило.

Однако, вопреки улыбке, ответ был холодным. Даже разница температур ночью и днем ​​в пустыне не будет такой большой.

Прежде чем Рейна поняла это, она уже смотрела на его пустое лицо.

— …Я оскорбила тебя своими вопросами?

Она спросила, потому что пыталась исправить ситуацию, но его выражение лица снова изменилось.

— Нет. Что ты имеешь в виду? Я не обижаюсь. Кстати, Рейна, можешь добавить вон тот красный раствор в мензурку?

— Кажется... Я ошиблась.

Удивленная Рейна кивнула и взяла колбу с красным раствором.

— О, не сейчас. Подождем десять минут. Я скажу.

— …Хорошо. Я поняла.

Чувствуя себя неловко, он слегка нахмурил брови и добавил:

— Ах, я тоже хочу пойти в администрацию, но я должен пойти в суд.

Он сказал: «Я должен»? Не «хочу»?

При сбивающем с толку ответе Рейна наклонила голову набок и спросила:

— Если это суд, то ты имеешь в виду Верховный суд?

— Да.

— Понятно. Я думала, что ты тоже хочешь пойти в Министерство образования, потому что ты, кажется, также заинтересован в этой области. Ты уже это знаешь, но большая часть моей семьи тоже работает в этом министерстве, поэтому я подумала, что позже мы вероятно будем работать в одном месте.

Если такая ситуация возникнет в будущем, Рейна беспокоилась о том, как тогда относиться к Леману.

— Но ты ведь идёшь в Верховный суд.

В этот момент глаза Лемана вновь холодно заблестели.

«…Хм? Я действительно сказала что-то не так?!»

Почему она должна была сказать что-то настолько необдуманное. Это было похоже на то, если бы она случайно бросила камень и нечаянно убила им лягушку. Она с опозданием поняла, что есть несколько ключевых вещей, которые могут задеть больное место Лемана.

Поэтому, чем раньше она извинится, тем лучше.

— Извини. Я не знаю всей ситуации, но я сказала так, будто знаю.

Рейна извинилась без малейшего колебания. Выражение лица Лемана, который некоторое время молчал, вновь просветлело.

Однако, прежде чем он успел что-то сказать в ответ, дверь лаборатории распахнулась.

— Мы вернулись.

— Мы почти закончили, да?

— Ага. Все отлично поработали.

И когда Леман сказал это, все повернулись и уставились на Рейну.

«Не смотрите на меня так. Я знаю, что ничего не сделала».

И все же это было несправедливо. Она пыталась помочь, но ей запрещали что-либо делать и даже выгнали из лаборатории. Что они пытались сказать, глядя на нее так?

Тут же главный герой этого романа и всеми любимый Леман один раз хлопнул в ладоши, пытаясь разрядить атмосферу.

— Кстати, Рейна, не могла бы ты добавить то, о чем мы говорили раньше?

— А, точно.

С растерянным лицом Рейна повернулась к колбе, взяла ее и собиралась перелить раствор в мензурку, но...

— А?

— П-подожди, эта штука!

— М?

Когда она обернулась, озадаченная внезапным хором потрясенных голосов, она увидела, как все остальные одногруппники внезапно замахали руками, пытаясь остановить ее.

— Не то! Не добавляй его!

— Отпусти это немедленно!

Увидев бурную реакцию окружающих, Рейна посмотрела на раствор, который она ещё не добавила в мензурку.

— Но Леман недавно сказал мне добавить красный раствор?..

— НЕТ!!

Видя, как они все были удивлены, должно быть, произошла какая-то ошибка. Сначала она убрала руки. Нет, ну, она собиралась.

Но где именно она находилась, и кто был главным героем?

Словно нить судьбы уже была завязана и дернута, раствор, который вот-вот вытечет из колбы… попал в мензурку, как и хотел Леман.

— Н-НЕЕЕТ!!!

— ААА!!

Крики возмущения раздались в лаборатории. Разумеется, содержимое мензурки неконтролируемо закипело.

Бульк, бульк - БАХ!

— РЕЙНААА!!!

В тот момент.

Кипящая смесь, ее одногруппники и спокойное выражение лица Лемана, когда он стоял позади них… Всё это, в свою очередь, попало в поле зрения Рейны.

Получив эти взаимосвязанные кусочки головоломки, у Рейны не было другого выбора, кроме как осознать факт, который она не хотела считать правдой.

«……»

Леман знал, что произойдет.

Хотя он знал, что его не следует добавлять, Леман специально сказал Рейне добавить красный раствор в смесь.

***

— Но он точно сказал добавить красный раствор.

Она ясно это слышала.

— Кстати, Рейна, можешь добавить вон тот красный раствор в мензурку?

— Ага. Я абсолютно уверена, что он так сказал.

Однако никто не поверил бы Рейне, так как она уже имела такой низкий авторитет среди всех своих одногруппников. Кроме того, больше половины из них уже было очарованы Леманом, так что было очевидно, как они отреагируют.

— Рейна. Я сказал, что ты должна добавить раствор, который был позади красного.

Кому они поверят, Леману, который сказал это ни с того ни с сего, или Рейне?

— Ха… Сколько бы я ни думала об этом, это явно была уловка, чтобы доставить мне неприятности.

Тем не менее, она уже отказалась от помолвки с ним. Нет, письмо с предложением даже не дошло до дома Карр, поэтому Леман никак не мог знать Рейну до этого.

— Но есть ли у него причина обижаться на меня?

Рейна плюхнулась на кровать и пробормотала себе под нос:

— Ах, я не знаю. А пока… Давайте просто будем избегать Лемана.

Она слишком поспешила, когда решила подружиться с Леманом.

— Но в любом случае, все эти мысли просто снижают уровень сахара в моей крови.

Тук, тук.

— Дорогая, могу ли я войти?

Когда Рейна как раз вытаскивала из-под кровати припрятанный шоколад, она услышала ясный, похожий на звон колокольчика, голос, доносящийся из-за двери.

На спокойно заданный вопрос Рейна бросилась к двери.

— Да, мама.

— Это действительно похоже на это. Поскольку у тебя такие отвратительно дерьмовые оценки, я подумала, что ты просто так лежишь и пялишься в потолок.

— …Мама?

Немного взволнованная, Рейна невольно позвала свою мать.

«Нет… Нормально ли виконтессе говорить такое?»

Кроме того, виконтессе, будущем маркизе Чантра?

П/п: несмотря на то, что бабушка Рейны женщина, она носит титул «маркиз», а не «маркиза».

— Охохо, тогда вместо того, чтобы быть отвратительно дерьмовым, могу ли я просто с нетерпением ждать того, что в будущем твои оценки будут просто дерьмовыми, моя дорогая дочь?

Когда ее мать разразилась деликатным смехом, она обернулась и пожала плечами.

— Какой позор, но ничего не поделаешь. Я пошлю кого-нибудь другого, кто свободен, в Императорский дворец.

Императорский дворец?

С расширившимися, как у суриката, глазами при словах «императорский» и «дворец», Рейна переключила передачу и вцепилась в свою мать, которая спешила уйти.

— Подожди, подожди, мама? Что ты имеешь в виду под Императорским дворцом?

Ты случайно не про императорский дворец, где находится мой любимый Итан? Этот императорский дворец?

Её глаза до этого были похожи на глаза гнилого мерзлого минтая, но теперь ее взгляд благодаря этому стал более живым.

— Мама, скажи это еще раз, пожалуйста?

— Хм?

— Разве ты не велела мне отнести коробку с обедом отца в Императорский дворец?

Когда она внезапно проявила интерес, её мама повернулась спиной к Рейне, чтобы выйти из комнаты.

— Да, это то, что я сказала. Он сказал, что сейчас занят отчетом об инспекции, так что даже не может вернуться домой.

Был ли сейчас сезон инспекций для частных академий? Так вот почему он нечасто бывает дома в эти дни… Но нет, нет, это пока неважно.

— Ах, мама!

— Да?

— Ты ведь сказала мне сделать это!

Затем Рейна откинула волосы назад и уверенно закричала:

— Нет никого в Доме Чантра более свободного, чем я! Поэтому правильно, что пойти должна я!

Когда дело доходило до бесстыдства отказа от собственного слова, не было никого, кто мог бы превзойти бесстыдство Рейны Чантры.