Я положил руку на стол.

Небольшой, скорее декоративный столик, установленный в гостиничном номере, – но прямо перед ним возвышалась камера, почти такого же размера.

Из-за камеры раздался голос съёмочной группы:

— Пожалуйста, представьтесь.

— Да, здравствуйте. Я Пак Мундэ из TeSTAR, — кивнув в объектив и едва заметно улыбнувшись, добавил:

— Сейчас... я участвую во втором концертном туре TeSTAR.

А ещё я участвую в создании этого документального фильма. Прямо сейчас, в этот самый момент.

"Вообще-то, мы и так за кулисами концертов снимаем довольно много."

Это помогает создать ощущение близости – фанаты чувствуют, будто находятся рядом с каждым участником. Да и послушать истории из-за сцены концерта, на котором ты был, бывает неожиданно захватывающе.

Выпускать такой материал отдельным документальным проектом – довольно необычно, что и стало недвусмысленным сигналом: это уже не просто для фанатов, а для широкой публики. То есть, интерес к проекту оказался действительно серьёзным. Настолько, что уже перерос рамки очередного события для поклонников, вылившись в значимое явление в поп-музыке.

"Можно сказать, что это повышение в классе."

Например, у VTIC, насколько я помню, уже три или четыре таких документалки.

Все сошлись на том, что мы, по сути, постучались в двери небожителей.

Хотя... вопрос, всем ли это по душе, оставался открытым.

— …Не будет ли это слишком неловко? Камеры ведь с нами всё время.

— Говорили, будут приходить только по необходимости.

— А я вот переживаю, что получится скучно. У меня дни не сказать чтобы насыщенные…

— Эй, ну профессионалы же снимают! Смонтируют как надо. Это ж не развлекательное шоу, а документалка. Сделают красиво, не волнуйся~

В итоге съёмки начали – большинством голосов, после уговариваний. И пока, надо признать, всё шло довольно гладко.

"Хотя... иногда они действительно подбираются слишком близко."

Например, такие вопросы:

— Что больше всего доставляет неудобств во время тура?

— Наверное, внешние факторы… Адаптация к часовым поясам или новым площадкам.

— Понимаю~ логично. А если говорить об эмоциях?

Я чувствовал, как команда старается поймать нечто настоящее. В каждом объективе читалось желание пробиться сквозь оболочку, заглянуть глубже.

Они начинали с простого, разряжали обстановку – а потом аккуратно вели разговор туда, где можно было вытащить что-то личное. Это было другое, не то, что делают развлекательные программы с их провокациями. Здесь хотели искренности, пусть и немного приукрашенной.

Если ответ звучал как «душевный» – этого было вполне достаточно.

— Самое сложное – думать, что публика может не до конца насладиться концертом из-за факторов, на которые я не влияю, — сказал я, на секунду помедлив, будто раздумывая. — И это, наверное, то, что беспокоит меня сильнее всего. Идеальность концерта.

Для съёмочной группы это прозвучало как нужный сигнал: характер раскрыт, момент пойман.

Они одобрительно кивнули – и перешли к следующему вопросу:

— А что значит концерт для TeSTAR?

— Это возможность встретиться с фанатами лицом к лицу…

Дальше я продолжал отвечать в том же ключе – сдержанно, но искренне, как того требует жанр документального кино. Думаю, после монтажа получится вполне достойная версия.

***

— Спасибо.

Интервью длилось около часа и закончилось, когда съёмочная группа ушла снимать следующего участника.

...

Я лёг на кровать.

Тур, по правде говоря, проходил куда спокойнее, чем периоды промо-кампаний.

Теперь, когда у нас уже был определённый стаж, каждому из нас выделяли отдельный номер в гостинице, а между концертами давали достаточно времени для восстановления.

— Тихо как-то.

Я закрыл глаза. Наверное, за годы, проведённые в окружении шумных людей, я отвык от тишины. Она казалась... немного неловкой.

...

Как раз перед тем, как голова начала заполняться лишними мыслями, в ней эхом прозвучал вопрос съёмочной группы:

— А что для вас значит концерт?

И вдруг – вспышка воспоминаний. Самое начало тура. Первый концерт.

Долгожданное выступление на стадионе Gocheok Sky Dome в Сеуле.

— Уаааааах!!!

Крики. Фейерверки. Жар.

И абсолютная концентрация.

Если суть концерта – это острое, почти телесное ощущение приподнятости и внутреннего накала, то наш благотворительный онлайн-концерт… это было просто видео.

Прошло столько времени, что возвращение на сцену ощущалось как погружение в море – плотное, живое, сопротивляющееся. Воздух был другим.

Да, концерты приносят хорошую прибыль компании, но с точки зрения исполнителя – это нечто большее. Это – иное измерение.

Если всё проходит как надо, отдача стоит куда больше потраченных усилий.

А для нас… прошло слишком много времени.

— Фух.

...И слава богу, что съёмочная команда не поехала с нами в Сеул.

"Все тогда были чересчур на взводе – ни о каком интервью и речи быть не могло."

— Мечта такая же голубая, как дневное небо!! Угх…

Парни, обнявшись в общежитии и распевая нашу дебютную песню, были похожи на подвыпивших. Если бы не звукоизоляция, соседи бы точно пожаловались.

"Рю Чону хорошо сработал, что вовремя это прекратил."

Я мысленно отдал должное нашему лидеру. Затем мельком глянул на расписание следующего W-live – и провалился в сон.

...Осталось всего 34 часа до следующего концерта.

"Совсем скоро."

Да, американские площадки были поменьше, чем в Корее, но всё равно – концерт есть концерт. И радость от него ничуть не меньше.

И вот, после дней репетиций и гостиничного заточения, снова настало время выйти на сцену.

— Hello, LA!

— Воооооуууу!

Концерты всё ещё были чем-то особенным. Мне по‑прежнему нравилось выступать.

Но вот моё мнение о съёмочной группе требовало серьёзного пересмотра.

"Они перегибают."

— Мундэ-щи, вы в порядке?

— ...Да, всё хорошо.

Я поднялся, снимая кислородную маску. Камера тут же кинулась за мной, а кто-то из персонала за кадром стремительно начал что-то записывать.

Посыл был очевиден.

"Сюжет лепите, да?.."

Но, если честно, найти айдола, который бы не пользовался кислородной маской после концерта, – та ещё задача.

Они решили сыграть на теме «страсти», но это – шаблон, из которого уже выжали всё.

"VTIC давно исчерпали этот приём."

И всё же понять, куда они клонят, мне удалось только позже – на продолжении интервью.

— Мундэ-щи, вы ощущаете какие-то последствия после той аварии?

— …Аварии?.. Нет, я в порядке. Полностью здоров.

Они начали с вопросов о физическом состоянии.

"Ага, понятно."

Им хотелось показать меня как «айдола-перфекциониста, выкладывающегося до последнего, несмотря на боль».

Да, вплетать подобные линии в документальное кино – обычная практика, но...

"Это уже передёргивание."

Я давно восстановился, и по медицинским показателям – абсолютно здоров.

Хореография в этом альбоме тяжёлая, но я наоборот набрал мышечную массу. Превращать всё это в драму – значит лгать.

Моё здоровье было в идеальном порядке.

"Построить сюжет на этом – всё равно что врать, проходя проверку на полиграфе."

Затрагивать тему «посттравматической тревоги» в интервью – это уже хождение по тонкому льду. Я добавил более жёстко:

— Я понимаю, почему вы спрашиваете. Я и сам хотел как можно раньше показать фанатам, что со мной всё в порядке. И сейчас – я полностью здоров.

Съёмочная группа замолчала. Повисла странная, натянутая тишина.

Что это сейчас было?

— Эм… Мундэ-щи, во время концерта казалось, что вы на пределе возможностей.

— ...Я?

Мы точно один и тот же концерт видели?

— Да. Вы же пользовались кислородной маской… Да и участники сказали то же самое.

— Участники?

Это уже что-то новенькое.

Они явно наслаждаются моим замешательством.

"Прямо развлекаетесь, да?.."

— Говорили, что после аварии стало заметно, как вам труднее, чем раньше, и вы стараетесь этого не показывать… Все волнуются.

— …

Мелькнули в голове так называемые доказательства.

— А ты… ты и так уже в ослабленном состоянии из-за последствий.

— Ты получил серьёзную травму. И то, что ты пролежал в коме 18 дней, уже сказалось на тебе.

— Они сказали, что видят, как вам тяжело физически, и что хотели бы, чтобы вы чаще на них полагались.

На самом деле, полагался я не на них, а на «Bacchus».

И даже без него сейчас я был в порядке. Но ребята всё продолжали сравнивать меня с тем прежним собой, который буквально жил на «Bacchus» – забыв, что тогда я был просто абсурдно силён.

А вопреки собственному решению, я заменил пустоту после отказа от стимуляторов безжалостной целеустремлённостью. Так и завершилась моя “золотая” физическая эпоха...

Тем более, теперь, когда система исчезла, не осталось даже случайных призов, на которые можно было рассчитывать.

"Похоже, я в ловушке."

Подавив вздох, я с трудом разлепил губы:

— …Не ожидал, что они скажут такое.

"Это не значит, что я растроган, так что не надо мне тут сиять, ладно?"

Но до меня дошло: это недоразумение можно обернуть в свою пользу.

Выдержав паузу, я нарочито медленно продолжил:

— Я ведь пострадал тогда больше всех, и ребята искренне уделяли мне много внимания. Кажется, их нынешние слова продиктованы тем же чувством... Наверное… я просто благодарен им.

…Хотя бы наполовину это было искренне.

Так что пора забыть про «борьбу с последствиями травмы» и сделать акцент на тёплой дружбе между участниками группы.

Но эти ребята не собирались сдаваться.

— Смотри, вот же!

— М-Мундэ, ты в порядке?!

— …Да.

— Ха-а…

В первую очередь, они словно помешались на том, чтобы запечатлеть каждый момент за кулисами, особенно сцены, где меня кто-то поддерживает или я тяжело дышу. Намёк был очевиден.

"Они просто одержимы этим."

Я несколько раз всерьёз подумывал предупредить их жёстко, но в итоге махнул рукой.

"Делайте, что хотите."

На деле, документалка и правда шла по фактам, и интересные моменты они ловили удачно. Правда, всё это могло невольно создать у публики искажённую картину обо мне. Но, в конце концов...

"Герои, преодолевающие травмы – излюбленный штамп для бэкстейджа."

Да уж, эта профессия начинается с обмана – и им же заканчивается. Так что… пусть уж будет хоть прибыльной.

"Похоже, слухи о моих «проблемах после аварии» теперь разлетятся по всему миру..."

Я просто решил всё забыть и сосредоточиться на концерте.

Но, похоже, не у всех из нас это получилось.

— Stop! Достаточно!

— …!

Во время чуть более длинного VCR перед выходом на бис за кулисами раздался крик. И, что удивительно, это был голос самого общительного из нас.

— Юджин?

— Ча Юджин?!

Ребята, которые переодевались и ждали своего выхода, в замешательстве бросились к источнику шума.

Камеры, конечно же, тут же рванули следом. Это немного раздражало, но в контракте был пункт, позволяющий удалить такие записи.

"Сначала разберёмся, что произошло."

За углом мы увидели источник суеты – небольшую комнату, где обычно справлялись с судорогами или растяжениями.

Похоже, Ча Юджин получал экстренную помощь – на плече у него был наложен охлаждающий пластырь. Но главное было не это. Он спорил с командой документалистов.

— …Юджин?

Он на секунду перевёл взгляд на нас, но тут же вернулся к продюсерам – точнее, посмотрел поверх камеры:

— Не надо. Мне это не нравится.

— Да-да, извините…

— Уходите. Не заходите сюда.

И он уверенно выставил их за дверь.

— …Дайте нам минуту, пожалуйста.

Я тоже велел своей камере выйти. Было немного неловко, что они продолжали снимать даже захлопывание двери, но сейчас приоритет был не в этом.

Рю Чону выключил микрофон сразу же после того, как дверь закрылась, и тихо сказал Юджину:

— Юджин-а, вспомни про камеры. Если хочешь что-то сказать – подожди, пока концерт закончится и нас не будут снимать.

— …

— Даже если ты сейчас на взводе, давай сначала доведём концерт до конца. Осталось всего четыре минуты… нет, уже три до выхода на бис.

— …Okay. Я понял.

Ча Юджин сохранял мрачный вид, но всё равно кивнул. Для него физическое самочувствие не помеха выступлению, так что финал, вероятно, пройдёт хорошо.

"Эти документалисты реально перегибают…"

Но я никак не ожидал, что именно Юджин взорвётся.

И я не понимал, что могло довести его до такого. Казалось же, что съёмочная группа держала дистанцию...

Подавив раздражение, я открыл дверь.

Камера тут же влезла обратно.

…Теперь это уже начало бесить и меня. Похоже, они и правда перегнули.

"Поговорю с ними сразу после концерта."

Но мы не успели даже закончить его – как грянул ещё один скандал.