(Энн)

Утро началось, как обычно. Меня «разбудили», а если быть точной, я сама проснулась, когда ко мне подошли. Я проверила свою одежду. Она была еще немного влажной и сгребла ее, потащив сушится на солнце. Заодно решив искупаться. Едва я залезла в воду, как раздался крик Ольги.

- Вот ….. вашу мать…… Да я вас….. во все….

Я от удивления подскочила и бросилась на эти крики к нашему убежищу. Да, Ольга материлась классно и очень громко. Видимо была опасность. По пути я подхватила толстую палку для наказания этой опасности.

- Что случилось? – ворвалась я в укрытие с палкой наперевес, сканируя глазами источник опасности.

Все было нормально, если не считать, что все сидели с удивленными лицами. Они смотрели на эту пляску взбешенной голой Ольги, матерящейся и размахивающей каким-то листком бумаги.

- Ты чего? - спросила я ее.

- Вот! Читай! – сунула Ольга мне листок бумаги, оказавшимся заданием похода.

Я прочитала. Затем еще раз. И тут до меня дошло. Я с облегчением вздохнула. Улыбнувшись, посмотрела на Ольгу.

- Оля! Да все нормуль. И что в этом плохого? – Успокаивающе сказала я. – Ну, придем на пару дней раньше. И что в этом плохого?

- Ага! Потом скажут, что мы не весь маршрут прошли, - Взвыла Ольга.

Тут дошло и до остальных. Мы пришли к точке закладки на 1 день раньше. К белой скале – вообще должны были только минимум завтра прийти. Тут у всех появились хитрые выражения лиц и они начали переглядываться. Я решила внести ясность в эту ситуацию.

- Я считаю, - твердо сказала я. – Что до обеда мы отдохнем и искупаемся, а затем пойдем по маршруту. Снимков с доказательствами у нас полно, так что это не проблема. Зато, представьте себе лица остальных. Мы обогнали их, на день, а может и два.

Мои слова заставили всех задуматься. Скоро на лицах девочек появились ехидные улыбки, а глаза горели восторгом. Вопрос о дальнейших наших действиях был принят молчаливым одобрением. Все занялись текущими развлечениями и делами.

После обеда, мы отдохнувшие и сытые, в выстиранной чистой одежде, двинулись по тропинке. Кстати обед был из рыбы. Пригодились крючки и прочее. Я поставила себе заметку, отблагодарить Максима и всех кто нам помогал.

Очень скоро тропинка пошла вверх, извиваясь из стороны в сторону, но в целом она вела нас в нужном направлении, на север. До развилки оказалось довольно далеко. Почти сразу мы увидели вдалеке место входа на скалы. Дойти туда до заката не было возможности. И мы решили разбить лагерь здесь.

С утра, мы двинулись в путь, но у меня с того момента как я проснулась, было странное чувство. Словно была опасность или должно было что-то случится. Именно по этому, я шла последней. Я шла и отчаянно вертела головой, стараясь понять, что меня так насторожило. Мы шли по широкой тропе, идущей около полого склона поросшего кустарником и отдельными деревьями, заканчивающегося обрывом. Ниже текла река. Ее шум преследовал нас с выхода с места последней стоянки. Этот шум не был постоянным. Он словно появлялся и исчезал, но не полностью. Порой казалось, что мы идем по берегу реки. Хотя река текла не меньше 15 метрах ниже.

Скорее всего, если бы я не была так насторожена, то не услышала бы тихий плач, в один из таких затиший. Я резко остановилась, одновременно хлопнув по плечу впередиидущую Люси. Она оглянулась и, увидев, что я кручу головой, побежала останавливать остальных. В этот момент я снова услышала плач ребенка. Он исходил из кустов немного ниже тропы. Не раздумывая я бросилась туда.

За густым кустарником выше меня высотой на камне, лежал ребенок, завернутый в какую-то тряпку. Судя по размерам, ребенку не было и года. Когда он заплакал рядом со мной, во мне разлилось знакомое чувство. Такое происходило тогда, когда я что-то вспоминала. Это чувство было такое сильное, что я схватила ребенка. Правда осторожно и бережно. Я повернулась, девушки стояли рядом и смотрели на меня с удивлением. Я инстинктивно знала причину плача ребенка и начала действовать.

- Ольга прокладки. Марина – вату. Люси – фляжку с водой. Жанна с тебя резинки. – Отдала я приказы.

Размотав тряпку, оказавшейся чем-то вроде скатерти, я быстро начала перелиновывать ребенка. Мои руки двигались, словно сами собой, так словно это было обычным для них делом.

- Ой! А это…  э-э что? – спросила Жанна, указав на низ ребенка.

Я еще раз посмотрела на ребенка… Ну маленький мальчик, ну и что тут такого? И тут поняла.

- Это мальчик. У него  так и должно быть, - сказала я, обрабатывая его попку ватой и водой. Быстро соорудив, что-то напоминающее подгузник, я, осторожно завернула ребенка в свою накидку.

- Так девочки… - я хотела сказать о поиске родителей, но тут заметила за соседнем кустом движение. Там кто-то был.

- Выходи. Мы тебя не тронем. – Ласково сказала я, смотря на куст.

Из-за куста выглянула девочка лет 8 – 9. Она испуганно смотрела на нас, то на ребенка.

- Выходи. Выходи. – Позвала я ее и знаком показала отойти остальным. – Он ведь твой братик? Вот видишь, мы ему ни чего плохого не делаем. - Не отворачиваясь от девочки, я сказала. – Марина, у тебя вроде бы сгущенка еще осталась. Сделай теплую воду и разведи туда молоко.

Сама я в это время вынула из бокового кармана рюкзака, последний бутерброд с мясом в целлофане и приглашающе помахала им. Девочка завороженно сделала шаг вперед. За тем еще один. Я понимала ее осторожность. Тут я увидела в каком состоянии находится девочка. От этого на моих глазах невольно начали образовываться слезы, но я их подавила, понимая, что сейчас это испугает девочку.

То, что я приняла, издали за комбинезон, оказалась розовой пижамкой с красивыми цветочками. Сейчас она была вся в грязи, словно девочка лезла через болото, и была порвана в нескольких местах. Это подтверждали и волосы девочки.

Девочка, наконец, села рядом со мной, смотря голодными глазами на целлофан, но при этом часто переводила свой взгляд на братика. Осторожно развернув пакет, я впихнула бутерброд в руки девочки. Но она не стала есть. Она смотрела на меня и остальных, испуганными глазами, но явно осмысленно.

- Энн. Молоко готово, - тихо сказала Марина, не подходя. – И что нам с ним делать?

Я осторожно повернулась и взяла молоко во фляжке. Попробовав его на температуру, осталась довольной. Из остатков марли, я сделала соску. С начала мальчик дергался и капризничал, но приноровившись, стал жадно глотать. Девочка, едва увидев, что брат ест, откусила бутерброд. Такая преданность была удивительна.

Посмотрев на девочку, которая прижалась ко мне, едва остальные окружили нас, едва она закончила есть, я решилась. Осторожно, свободной рукой, я вытащила запасные шорты. Почувствовав прикосновение к плечу, я обернулась. Мне протягивали все девочки что-нибудь. Кто полотенце. Кто майку. Кто фляжку или мыло. Я почувствовала благодарность к ним, понявшим меня без слов.

Осторожно переложила, сидящей рядом со мной Ольге малыша. Она испуганно уставилась на меня. Не понимая, что нужно делать.

- Ты у нас самая…. Э э ответственная, - тихо пояснила я.

И начала ей молча показывать, как нужно держать ребенка и как его покачивать успокаивая. Кстати, ребенок спокойно спал наевшись. Поэтому у меня появилось время заняться девочкой. Я некоторое время следила за действиями напряженной Ольги. Пока все было в порядке. Успокоившись этим, я взяла девочку за ручку и мягко оттянула ее за кусты.

- Давай умоемся. Я смажу все твои ранки. И ты переоденешься во все чистое.

Девочка неожиданно испуганно осмотрелась, но видимо поняв, что все в порядке, начала стаскивать пижамку. Под одеждой оказалось тоще, почти невесомое тело. Такое, что мне сразу захотелось ее обнять и утешить. Я едва сдерживаясь, осторожно обмыла ее лицо, ранки. Осмотрев девочку, я смазала все ранки и царапины зеленкой. Хотя девочка дергалась и шипела во время этой процедуры, даже несмотря на то, что я старательно дула на ранки, она не кричала и не вырывалась. А когда я начала надевать на нее шорты, девочка неожиданно обняла меня и тихо заплакала. От неожиданности, я замерла, боясь испугать ее еще сильнее и испортить установившееся доверие, удерживая одной рукой шорты, а другой - обнимая девочку.

Когда рыдания перешли в легкое всхлипывание, я все-таки одела шорты. Неожиданно девочка поцеловала меня. Немного отодвинувшись от меня, пристально посмотрела мне в глаза. В них была надежда и сомнение, даже какая-то тревога.

- А ты меня не бросишь? – Неожиданно спросила она, дрожащим от надежды голосом. – А то нас бросили. Мама бросила. Отец бросил.

Она вдруг вздрогнула и остановилась. В ее глазах появилось отчаяние и страх. Я обняла ее и поцеловала в щечку. Девочка напряглась, и вдруг из нее посыпались слова.

- Я проснулась ночью от странного шума. Мамы не было рядом. Папы тоже. Я выглянула из палатки. А там… - девочка вздрогнула и по ее телу прошла нервная дрожь.

Я крепче прижала ее к себе, понимая, что сейчас ей нужно высказаться. Так нужно. И может ее станет легче.

- Мама с папой дрались. Нет. Мама нападала. Она размахивала ножом, угрожая папе. Папа уворачивался, но его лицо было страшным. Он словно не узнавал маму. Словно это другой человек. Тут мама слегка повернулась. У нее глаза светились красным. Мне стало страшно. Папа споткнулся и упал. Мама с шипением прыгнула на него. Папа схватил ее за руку с ножом и отнял нож. Мама словно взбесилась. Она…она…

Девочка захлебнулась словами. Я ожидала, что она вновь зарыдает, но девочка только тяжело дышала.

- Она … папу… па… она… его… загрызла. Папа … ее ножом…

Девочка словно сломалась и зарыдала, но теперь в ее рыданиях было некоторое облегчение. Словно в ответ на ее рыдания, заревел и братик. Услышав его, девочка решительно вытерла слезы. Я воспользовалась моментом и надела на нее футболку длинноногой Жанны. На девочке, футболка смотрелась как короткое платье. Обняв ее за плечи, мы пошли к остальным.

Девушки носились как угорелые. Они что-то предлагали, сидевшей с округлившимися глазами Ольге. Та сидела как кукла и держала плачущегося малыша. Отобрав у Ольги ребенка, я стала его легонько покачивать. Малыш посмотрел на меня своими серьезными глазами и уснул. Я отвлеклась от укачивания и посмотрела на остальных. Этот момент нужно было зафиксировать, сфотографировать. Все замерли в тех позах, в которых находились в момент моего появления. Все смотрели на меня словно на чудо. От этих взглядов я поежилась.

Поняв, что от них не дождешься помощи, я подтянула к себе рюкзак. Я безжалостно выкидывала свои вещи. Девочки ожили. Поняв, что я хочу, девочки начали мне помогать. Освободив рюкзак, я осторожно положила в него малыша. Одев рюкзак спереди, я начала регулировать лямки так, чтобы малышу было удобно лежать. Меня в этот момент кто-то подергал за рукав. Я обернулась. Рядом стояла девочка с улыбкой на лице. Она показала мне на пояс с двумя фляжками и сетчатый кармашек с банкой сгущенки. Я улыбнулась ей, но тут заметила, что мои вещи не лежат на земле и их нигде не видно. Я оглянулась более внимательно. Тут я заметила, как мои подруги закрывают свои рюкзаки. Я благодарно им улыбнулась.

- Сможешь дойти туда, - показала я девочке на подножье скал, точнее, на то место где мы начали подъем.

Девочка несколько секунд смотрела туда, а затем на скалы по пути. Затем она улыбнулась, хотя ее глаза были серьезными, и кивнула головой.

Теперь я шла третей. Рядом со мной, а когда это было невозможно, за мной шла девочка. При этом она всегда держалась за меня, словно боясь потерять.

***

(где-то)

- Шеф, возможно, да какой там, я уверен, что объект серии 012 подкласса Woomen. Она не уничтожена, как нам об этом говорили аналитики! – орал сидящий неподалеку от нахмурившегося генерала, гражданский. – И чего мы ждем? Берем этот объект и все.

- Все! Мистер Костин. – Рявкнул председатель Бримс, ставая. – Именно из-за этого комплекса мамы, ее включили в этот список.

- Именно поэтому, мы так долго держим ее под контролем. Впервые она проявила себя в приюте. Она защищала детей. Причем не обязательно младше себя. – Поддержал его аналитик. – Такое часто встречается в многодетных семьях. Одна из дочерей берет на себя обязанности младшей мамы. Особенно если родители сильно заняты. И это не обязательно старшая сестра. Кроме того, это не редкое явление. Таких детей десятки тысяч по всему свету. И что? Мы всех должны взять? А вдруг это объект серии 012?

- Так не пойдет! – Стукнул по столу председатель Бримс. – Кроме того, Если я правильно помню, у объектов серии 012 подкласса Woomen,подавлен блок агрессивности. –

- Это сделано что бы исключить нападение на своих подопечных. - Аналитик кивнул головой. – А здесь, скорее все наоборот. Защита других, как в серии 005. Забота - как объект серии 012 подкласса Woomen. И многое другое. Наши психологи говорят, что такое поведение характерно для некоторых подростков и не может быть объектом.

Аналитик посмотрел на Грегори и тот кивнул головой. Грегори с вызовом посмотрел на остальных.

- Мы, скорее всего, отловили всех потерянных объектов.- Сказал он. – Я рекомендую, продлить наблюдение еще на три месяца.

- Хорошо на этом и все. – Твердо посмотрел на всех председатель Бримс. – Я хочу получить от вас до конца этой недели планы дальнейших работ. Кроме, того еще раз проверти всю имеющуюся информации по этому делу. Проанализируйте все ваши действия. До конца месяца жду отчет. Еще раз повторяю, все проверте. Я не хочу слышать о том, что мы что-то упустили. Теперь все!