На обеденном столе валялось несколько штук газет, в заголовках которых было написано одно и тоже.

«БАЛЕРИНА В МАСКЕ. ТАИНСТВЕННАЯ МАРИАННА В РОЛИ ФЕИ ДРАЖЕ»

Играя с котенком на кровати, Равона не знала каким образом занять себя в этот небольшой отпуск. Прошло несколько дней, после её выступления и в магазине, она нашла несколько газет от разных изданий со своим именем. Чем ей не нравился Лондон, так это своей импульсивностью и непостоянством. Было бы так замечательно, если бы в Эребру построили огромный театр. Тогда бы Равона без лишних слов и сомнений вновь уехала бы в Швецию, за одно прихватив с собой Мадам Корвере. Там, точно понадобился бы такой хороший режиссер.

Живя в Швеции, Равона чувствовала крылья за спиной, горный воздух и неистовую свободу. Танцуя там, в маленьком парке, для пожилых дам, что любят посиделки у фонтана, она ощущала куда больше, нежели здесь. Нет, несомненно её в роль в Феи Драже была превосходна и ей нравилось выходить на сцену, подстраиваться под живой оркестр, но там… как будто все было по-другому. Грандиозные роли заменялись обычными упражнениями, а шелест листьев и воркование голубей превращались в импровизированную музыку. Её душил номер, в котором она жила, театр, в котором не чувствовалось полной искренности. Её душил Лондон.

В городе прошло Рождество, но ей не с кем было его отмечать помимо Искандера. За окном, день за днем шел крупный снег, было относительно тепло для зимы. Время от времени балерина выходила из своей «конуры» в свет, забегая лишь в магазины, а остальные часы своего дня, тратила в безмятежном проживании в номере. Конечно, несмотря на свой заслуженный отдых, Равона просыпалась рано утром, и вставала у окна. Проводила длинную и методичную разминку в своей светлой комнате, позже тянулась и выполняла простые упражнения, по крайней мере те, на которых хватало места. А что делать в остальное время? Это был сложный вопрос…

Но в один из таких дней, словно по часам, сразу после домашней тренировки, на её стационарный телефон позвонили. Это был первый звонок за несколько месяцев проживания там.  Подняв трубку, вежливый голос администратора попросил спуститься Равону на ресепшен.  На вопрос зачем, ей ответили, что её кто-то ожидает. Спустившись через пару минут, Равона с удивлением смотрела на Мадам Корвере. На ней была одета коричневая шуба, а на голове аккуратно повязанный теплый шарф, что укрывал волосы от снега.

- Мадам Корвере? Что вы тут делаете?

- Собирайся. Я надеюсь у тебя не было никаких планов на сегодня.

- Аа… нет не было. Дайте мне пару минут. – Равона забежала в свой номер, быстро переоделась и погладив на прощание Искандера, спустилась обратно к режиссёру. – А куда мы пойдем?

- Ко мне домой, я устраиваю ужин. – Спустя минутное молчание, она добавила. – Хотела, чтобы моя подопечная тоже присутствовала.

- Это честь для меня.

- Брось. – По пути, они разговаривали на разные темы, каждый раз жмурясь от усиливающего снегопада.

- Это рождественский ужин?

- Что-то вроде того. Я впервые устраиваю такое. Вообще, гости должны будут прибыть только вечером.

- Но сейчас нет даже обеда.

- Да, тебя я позвала чуть раньше. Ты живешь неподалеку, а остальные едут из далека.

- Поняла.

Через какое-то время пешей ходьбы, Равона под руку с Мадам Корверой оказалась перед её домом. Как только входная дверь открылась, на свою любимую хозяйку набросился радостный пес. Английский бульдог, причудливого бело-рыжего окраса. Равона не могла не заметить, как взгляд режиссера смягчился при виде своего слюнявого друга. Она радостно гладила его пузо, целовала в морщинистую морду и хвалила, словно самого лучшего артиста в театре. (Так она никогда и никого не хвалила)

Дом Мадам Корвере был большим, с прихожей сразу же была видна лестница, что вела на второй этаж. По сторонам маленький чулан и просторная столовая, совмещенная с кухней. Практически вся мебель и предметы интерьера, были изготовлены из темного дерева. Из-за чего, в доме царила немного гнетущая атмосфера, но, главное, что все было по нраву Мадам Корвере.

- Раздевайся и иди мой руки. Уборная на втором этаже, сразу слева.

Равона поднялась на второй этаж, там находилась сама уборная, в которую её и направила режиссер и три комнаты, что судя по всему представляли из себя три спальни. Удивительно, такой большой дом и совсем одинокая женщина. Равона быстро помыла руки и спустилась на кухню. Мадам Корвере стояла к ней спиной и что-то быстро чистила.

- Вам помочь?

- Не стоит, лучше посиди за столом. Ты ведь моя гостья, чувствуй себя как дома. – Балерина послушалась, она медленно уселась на неимоверно удобный стул и молча смотрела в спину режиссера. – Ты сейчас прожжешь во мне дыру.

- Простите. Мне немного неудобно.

- Не переживай. Может спросишь что-нибудь, если тебя что-то интересует?

- Возможно… как зовут вашего пса?

- Амба.

- Интересное имя.

- Точно, а знаешь, что оно означает? – Мадам Корвере повернулась к Равоне, в её руках расположился нож, а на лице заискрился интерес.

- Что?

-  С тунгус-маньчжурского языка это имя означает «тигр» или «великий». Странно называть собаку, в честь огромной кошки, да? – Мадам Корвере рассмеялась.

- Не думаю, я кота назвала в честь Александра Македонского…

- Правда? Ха-ха-ха! У тебя есть кот?

- Да, я нашла его не так давно у мусорки. Он слепой.

- Для котов это не страшно, он никогда не жил зрячим, так что это не потеря. Главное, сейчас он здоров.

- Верно. – В доме раздался звонок.

- Марианна, пожалуйста, открой дверь, скорее всего это племянник.

Она подошла к двери и открыла её. За нею и в правду оказался Алекс Грин, племянник Мадам Корвере. Он удивленно уставился на Равону.

- Марианна?

- Здравствуй, Алекс. Мадам Корвере пригласила меня на ужин.

- Так это славно! Позволите войти?

- Конечно.

Увидев племянника, Мадам Корвере сразу же подошла к нему и всунув в руку деревянную ложку толкнула к плите.

- Мешай соус, смотри чтобы не подгорел. И на, надень. – Она закинула ему на плечо фартук. – Не заляпайся. Зачем пришел такой красивый. Господи.

- И я рад тебя видеть, тетя.

- Не заговаривай мне зубы, мешай. – Мадам Корвере расчесала волосы и принялась надевать украшения. Серебренные серьги с жемчугом и тонкая цепочка на застежке. Она посмотрела на Равону. – Как тебе?

- Чудно, Мадам Корвере.

- Что правда, то правда. – Она вновь взглянула в зеркало. – Подойди-ка ко мне.

Её тонкие пальцы перебирали множество украшений, в итоге, она достала самые идеальные и самые подходящие на её взгляд.

- Эти, примерь. – Серьги, что она протянула, были с прямоугольным изумрудом опаянные серебром. С таким прелестным, темным цветом. – Я привезла их из Египта двадцать пять лет назад. Изумруд – это символ мудрости и хладнокровия. По-моему, тебе они подойдут как никому другому.

- Я не могу их принять, Мадам Корвере.

- Не перечь своему руководителю, просто прими их без лишних слов. – Женщина ушла на кухню, не оставляя балерине выбора. Равона аккуратно надела их. И взглянув на себя в зеркало, нашла подтверждение словам режиссера.

На улице стало вечереть. Из кухни доносился чудесный аромат, Амба радостно гавкал, а гости стали потихоньку прибывать. Их было немного. Алекс, которого на весь день запрягли быть кухаркой ворковал над едой.

Прибывшие гости, являлись родственниками Мадам Корвере. Её родная сестра и собственно мать Алекса – Джорджия Грин, в девичестве Корвере. Её муж – Говард, и их младшая дочь тринадцати лет – Кэтрин. Джорджия, которая не видела сына уже несколько месяцев, задорно бросилась к нему на шею. Достаточно доброжелательный Говард, оказался душевным человеком. А Кэтрин, как и положено подросткам практически весь вечер молчала. Когда все уселись за стол, Мадам Корвере представила Равону.

- Это артистка моего театра, её имя Марианна.

- Вы балерина? – Молчавшая всё это время Кэтрин, впервые подала голос.

- Да.

- Подождите, а это случайно не та Марианна, так подождите-ка… - Джорджия закопошилась в сумке, и достала оттуда свежую газету. Та газета, что лежала в номере у Равоны.

- А, да, это та самая Марианна. – Алекс удовлетворительно кивнул.

- Правда?! – Кэтрин внезапно засветилась от некого восхищения, сейчас она так сильно была похожа на свою тетю. - А почему ты носишь маску?

- Кэт, это неприлично. – Сразу видно, старший брат.

- Ну ладно…Так это ты играла Фею Драже?

- Да, я.

- Как чудно! Хотела бы, и я увидеть это в живую! Я тоже хотела стать балериной… когда-то.

- Интересно кто этому помешал. – Должно быть Мадам Корвере не хотела говорить это настолько громко, наверное.

- Сандра, не начинай.

- А что, разве я сказала, что-то плохое? – Режиссер коротко взглянула на сестру.

- Ты сейчас сама провоцируешь меня на конфликт. Это неправильно.

- А может «неправильно» это то как ты запретила Кэтрин заниматься балетом?

- Ты знаешь почему я так поступила!

- Дорогая, не нужно… - Бедный муж пытался успокоить разгорячившуюся жену.

- Я уверена у моей племянницы было бы большое будущее, не запрети ты ей тогда.

- Я не хотела, чтобы мои дети повторили твою судьбу! – А вот это, Джорджия явно не хотела говорить, из-за чего после сказанных слов, прикрыла рот рукой.

- Вот как.

- Прости, Сандра. Но я видела, как сильно ты погружаешься в это, ты была одержима лишь им, не замечая никого вокруг. И что в итоге? Ты одинока, а я не хотела, чтобы с Кэтрин было также.

- Но мама, Алекс в итоге стал артистом.

- Алекс это другое, он рвался к нему куда больше и пошел на это против моей воли. У него совершенно другой темперамент, я знаю, что до такого бы не дошло. Я не буду поднимать эту тему в сотый раз. Прости, Сандра.

Вечер не был испорчен. Спустя минутное молчание ужин продолжился в прежнем русле, будто бы этого спора и не было вовсе.

- Марианна, по словам из газет, ты была просто волшебна! – Девочка, не отлипая от балерины задавала всё новые и новые вопросы.

- А мне ты так не радуешься, между прочим я тоже там выступал… - Алекс обиженно бурчал на сестру.

- Закройся! Ешь свои тефтели, ты был всего лишь Принцем Оршадом, ничего особенного. – Девочка раздраженно фыркнула.

- А кого мне по-твоему надо было играть? Клару, что ли?!

- А то и Клару!

- Дети, прекратите. – Говард сердито взглянул на них. – Сейчас праздник, можете хоть вы без пререканий?

Все обернулись на хихикающую Мадам Корвере. Она вновь пригубила вино из бокала и посмотрела куда-то вдаль.

- Сандра, ты в порядке? – Джорджия обеспокоенно погладила сестру по плечу.

- Алекс в пачке Клары… Хи-хи-хи… Представляете, Алекса, танцующего в па-де-де с Щелкунчиком! – Мадам Корвере знатно опьянела, из-за чего неразборчиво несла всякую чушь. – Решено! В следующем году, Алекс будет в главной роли… Кла-ары!

- Тетя лучшая! – Кэтрин радостно захлопала в ладоши.

- Кэт!

- Марианна, загляни в холодильник, перед уходом. А лучше, вообще оставайся у меня!

- Не стоит, Мадам Корвере. Мне действительно уже пора. – Равона, как и сказала режиссер, открыла холодильник. Там стояло несколько контейнеров и каждый был подписан: «Марианне». Балерина неосознанно улыбнулась. Она аккуратно положила их в сумку и попрощавшись со всеми, прошла к выходу. Её догнала Кэтрин, она смущенно протянула листок бумаги и ручку.

- Марианна, можешь пожалуйста расписаться? Ты мой кумир…

- Конечно, Кэтрин. – Равона впервые давала автограф, по-настоящему особенный.

- Может быть тебя проводить? Уже достаточно темно. - На этот раз её остановил Алекс.

- Не стоит, сейчас я хотела бы побыть одна. Но спасибо.

- Да… Кстати, забыл сказать на ужине, тебе очень идут эти серьги.

- Я знаю. – Она ответила так быстро, что это было несколько неловко. – Благодарю. Ну, я пойду, присмотрите за Мадам Корверой. До встречи.

По осветленным фонарями улице, Равона шла медленно, никуда не торопясь. Под боком теплилась еда, уложенная Мадам Корверой, а за спиной остался отличный день. Когда она пришла домой, её как всегда встретил Искандер. В голове вспомнился образ счастливого пса Амбы, который точно также встречал свою хозяйку.  Равона сняла маску, трепетно разложила контейнеры на стол и принялась за еду. Всё то, что было на ужине, сейчас было у Равоны. В момент, когда она увидела еду в холодильнике, балерина даже не поверила. Не поверила в то, что Мадам Корвере была очень внимательной и дальновидной женщиной. И оставила ей еду, чтобы хоть и в гордом одиночестве, но все же она попробовала стряпню с праздника. Она была уже остывшей, но это не отменяло того невообразимо отменного вкуса.