Тёмная, тихая ночь, что недавно сменила собой приятный и тёплый вечер, бережно обволакивала, укутывала и погружала в сон. Чувство, когда ложишься в чистую, мягкую постель, согретую солнечным светом, что бил из окна целый день, несравнимо ни с чем. Накопившаяся за всё время пребывания на улицах города усталость, плотно осевшая в икрах и бёдрах, бесследно пропала, оставив ноги в наиприятнейшем чувстве покоя и расслабления. Мозг же в это время непрерывно прокручивал всё то, что произошло за день, добавляя к этому потаённые желания и надежды. Надежды на лучшую жизнь, на безмерную удачу, что отвернёт бессильного от тропы настоящей жизни, полной лишений и страданий, на склизкое чувство удовлетворения похоти, накапливаемой изо дня в день, на нечто эфемерное, но приносящее удовольствие и хоть толику счастья.

За окном в это время было тихо: редкие крики бездомных голодных кошек, ещё более редкие и тихие разговоры пьяниц, что пытались утопить свои печали и обиды в литрах разбавленного алкоголя, а также едва слышимые поскрипывания половиц. Но все эти звуки перебивались ветром. Ветром, что нёсся с моря - огромного бушующего гиганта, распластавшегося от далёких неизведанных земель Юга до мест, где начиналась горная цепь Йеннеардаль, скрывающая внутри себя бесчисленное количество пещер и скрытых водоёмов. По-настоящему гигантское море, по которому ежечасно перевозят на сотнях торговых кораблей редчайшие минералы из горных хребтов Фрейгардии, экзотические растения, травы и пряности, выращенные в землях, что вверх по течению реки Галтанас, да и что уж говорить – перевозят и оружие, что немало важно в нынешней политике государств. Все запугивают друг друга тайными поставками, которые волшебным образом раскрываются другими, а также заключают бесконечные пакты о ненападении, торговые договоры, союзы и коалиции.

Благодатный поток холодного ветра словно прервался, но на мгновение. Но этого мгновения было достаточно, чтобы услышать издалека, словно из-под толщи воды, приглушённый крик девушки.

…

…

…

В переулке, освещаемом тусклым светом фонарей, отчётливо блеснуло лезвие меча, рассекающего воздух. Молодой крепкий парень, прикрытый плащом и тёмно-серым капюшоном, ловко отскочил назад, парировал летящий в его сторону нож, а затем резко остановился на вытянутой ноге. Бегло провёл рукой по гарде, перескочил пальцами к навершию с гравировкой лепестков роз. И затем, словно тень, быстро, неумолимо ринулся вперёд, рубя из-за спины по тёмной фигуре, ловко скрываемой тенью. Окружающая тишина взорвалась отвратительным, ввинчивающимся в мозг звуком разрываемой плоти и визгом – визгом девушки, которой разрубили грудную клетку. Но парень в капюшоне не остановился, а наоборот – снова отошёл назад. Его противник, до которого дошёл удар, быстро и отчётливо произнёс: «oander fer alleb». Окружающий воздух затрясся, наэлектризовался, насытился энергией Покрова, а затем пустил лёгкий импульс, ударивший по стенам и отразившийся от них. Мечник в капюшоне, серые глаза которого блеснули на свету, резко развернулся назад, в сторону улицы, ринулся вперёд, но не успел. Огромная стена тёмно-синего света, что плавила под собой плитку, бешено двигалась вперёд, всё дальше к улице, искрясь и переливаясь. Настигнув парня, тот судорожно задёргался, задрожал, но не крикнул, сдержал себя, хоть это уже и не было нужно: после обожжённой спины ему прожгло гортань вплоть до трахеи, а затем тёмно-синее пламя дошло до лёгких, яростно поглотив мечника. Обессилевшее, обугленное тело, что представляло уже больше кровавое, подгоревшее месиво, упало на землю, бурля от закипающей крови. В переулке стоял смрад сожжённой плоти, но ветер, снова подувший с моря, унёс его дальше, в сторону уже давным-давно уснувшего города…

…

…

…

Дверь тихо скрипнула, пропуская тусклый свет свечи вместе с тёмной фигурой в комнату. Комната, должно сказать, была обставлена хорошо: по правую руку от двери тянулись к окну огромные шкафы, забитые ныне довольно дорогими книгами в твёрдом переплёте; по левую руку стоял небольшой бежевый столик из крайне редкой древесины, привезённой из Торниардии, над которым на стене висели два щита с изображением белого дерева в левом нижнем углу и чёрным солнцем в правом верхнем углу, обрамлённые позолотой; пол, что не скрипел даже под десятком человек, был украшен большим ковром с причудливыми узорами, а напротив двери, у самого окна, располагался стол, за которым в данный момент сидела откровенно говоря немолодая женщина, что обычно работала здесь.

- Госпожа, вам пора в постель.

"Скоро. Скоро буду."

Губы женщины не шелохнулись, не издали ни единого звука, но этого и не требовалось: грамотное манипулирование движением и распространением энергии Покрова позволяло с лёгкостью общаться телепатически, а для такой великой чародейки, как Линдерия ван Ооренмер, подобное происходило автоматически. Обычно, про чародеек в народе говорят так: если она, чародейка, выглядит молодо, то ей не боле 100-150 лет, а уж если чародейка расхаживает перед всеми в образе старухи, то таковой явно больше 400, а то и 500 лет.

Да, чародеи живут чрезвычайно долго, а если быть точным, то живут они ровно столько, сколько сами того захотят. Ассистент, который до сих пор не привык к своей хозяйке, всё никак не мог справиться со своим телом, что непрерывно дрожало. И этому тоже было объяснение: человек, что не является магистром чародейства и магии, не может так долго находиться возле чародея, подобного Линдерии – чародея, что неосознанно выпускает в окружающий мир излишки энергии, нарушающие баланс оного. После неконтролируемой дрожи обычно идёт усиленное потоотделение, затем слабость, а потом тело человека, не выдерживающее такой нагрузки, либо медленно умирает, либо же пытается мобилизовать внутренние «ресурсы» для противодействия излучению. Успешных случаев подобного «противодействия» история не знает до сих пор.

Дверь снова тихо скрипнула. Комнату поглотил мрак. Половицы в коридоре заскрипели под ногами юноши, что уносил ноги прочь, подальше от престарелой чародейки.

...

"Замечательно. Теперь можно спокойно всё обсудить, Mien Orbian.

Я уже давно размышляла о возможностях, что принесёт эта авантюра, если позволишь так выразиться. Ты и сама заметила, что мир не стоит на месте, и это ведь только начало. Нужно не терять хватку, иначе нас сметёт потоком Перемен за борт корабля под названием «Человечество». Чтобы этого не случилось, мы должны вернуть себе штурвал.

Urris men Amar не продемонстрировал требуемого результата, из-за чего и потерял свой удобный, величавый и красивый трон. Из жалости к нему я и сожгла его. Вместе со всем дворцом, leiser. Я знаю, что он был тебе дорог, но того требовал Nonnes.

Мне, нам, нужна она, ибо она – ключ к тому, что находится всегда рядом с нами, но чего мы увидеть, к сожалению, не в состоянии. Ты и сама это понимаешь, Orbian, leiser. Прошу тебя, не переусердствуй в её поисках.

Ибо если ты нарушишь мой приказ, то жизнь станет для тебя непростительной роскошью. Мы обе знаем, что ты не можешь находиться под его взглядом. И я не хочу этого ровно так же, как и ты.

Mien Orbian, garretain Nostrumes leiser."