Он поднял подбородок и вновь взглянул на неё взглядом, похожим на взгляд человека, топчущего муравьёв. Взгляд, который он бросил на неё, был полон презрения и отвращения. Его глаза были достаточно холодны, чтобы заморозить сердце, но его лицо больше не было пустым, на на нём сияла яркая улыбка. Эта нежная улыбка, которую он подарил ей, ещё больше приблизила её к потере сознания.

Ах, я действительно ненавижу всё это.

Я уже знала, что он был царём небес, одиноким тираном и всё такое, но так прямо демонстрировать своё превосходство и презрение… Даже используя лексикон прошлой жизни, я не могла описать всё его высокомерие, самоуверенность и властность.

Нет. Нет. Это, наверное, лишь из-за моей невежественности. Мне нужно было просто больше изучать использование языка и походить на курсы красноречия.

— Всё ещё нет ответа.

Лениво подытожил Кейтель, поглаживая мою щеку рукой, как будто он гладил кошку.

Это называется разговаривать с самим собой. Нет, он не разговаривает сам с собой... скорее он настаивал на том, чтобы она ответила.

— Двадцать, двадцать пять тысяч.

Она не была идиоткой, которая не могла понять, что он имел в виду, поэтому она боязливо заставила себя ответить ему.

— Мы с сестрой получили в приданое двадцать пять тысяч.

У неё была сестра. О нет. Что же делать? Она так жалка.

Теперь мне хотелось плакать по иной причине. Чёртов плачь… Я что, не могла просто плакать, когда хотела? Сделав это в неподходящий момент, я вызвала такие большие последствия…

Если так пойдёт и дальше, то я поставлю рекорд по количеству убийств иностранных Принцесс в возрасте менее года.

Ах, отец, папа, папуля, пожалуйста, смилуйся.

Эх. Даже сумей я сказать это словами, его ответом было бы "А что такое милосердие?". Он именно такой парень. Даже зная, что ничем не смогу помочь, я не могла удержаться от мольбы в своем сердце и разуме. Я ненавидела эту женщину, но и близко не настолько, чтобы желать ей смерти! Кто вообще будет убивать человека только за то, что ему не нравиться?

— Фердель.

На мгновение воцарилась тишина, пока новый голос не отозвался сзади.

— Да, Ваше Высочество.

Стоп... Фердель?

Почему-то имя показалось мне знакомым. И его голос. Я вроде уже слышала его раньше. Я не знала, было ли это потому, что с самого рождения я слышала очень мало голосов, но я сразу же вспомнила его хозяина.

Ах! Это был тот мужчина, что всегда следовал за Кейтелем. Он казался человеком высокого положения. Кто же он такой?

— Скажи Императору Преции, что я пришлю ещё двадцать пять тысяч.

При слове "Преция" все затаили дыхание.

Какой ещё Император? Я была невероятно удивлена, что был ещё один Император, кроме Кейтеля. Итак, эта Империя была не единственной Империей, неужто ты врал мне ранее, дорогой отец?

— Его дочь нарушила законы Агриганта, поэтому её казнят.

— ...по какому обвинению?

Услышав этот затянувшийся вопрос, он оглянулся, нет, на самом деле, он полностью обратил своё тело к Ферделю.

— Оскорбление Императорской семьи.

Казнь только за то, что она заставила ребёнка плакать? Как я вообще могла сомневаться в том, что он не совсем безумный ублюдок?

— Ваше Величество! Ваше Величество!

— Посадите её пока в тюрьму.

Он даже не оглянулся на её печальные крики. Ах, какое действительно жалкое зрелище!

Единственная задача окружения Императора, казалось, состояла только в том, чтобы бросать в тюрьму людей, оскорбивших его, или убивать их на месте. Так вот как выглядит тиран? Было ли это лицо достойным такого тирана?

Кем же я вырасту рядом с таким парнем? Я была охвачена сожалением и погрузилась в мысли о собственном мрачном будущем. Вернувшись в реальность, я осознала, что Император вошёл в самый большой сад Королевского Дворца и направился к символу Империи – зимнему дереву.