Разложив по красивее цветы на могиле. Оливия была готова уходить. И тут из-за дерева что находилось неподалеку и бросало тень на могилы, вышел Джохан.

Джохан вышел из-за огромного могучего дуба, который брал свое начало еще до того, как люди успели наречь самую масштабную и кровавую войну в истории «мировой».

Не нем не было лица.

Он не мог смотреть в глаза Оливии.

А завидев могилу Джинро так и вовсе переменился в лице. Леденящий ужас подкрадывался из далека и окутывал его.

Тысячи голосов шептали ему отовсюду упрекая его в смерти Джинро.

Джохан много раз представлял себе то, как он, выходя из-за дерева подходит к могиле Джинро и кладет цветы.

Однако цветы беззвучно упали на землю.

Джохан посмотрел на них.

Его ноги слегка пошатнулись.

Он вот-вот хотел уже поднять цветы, и вдруг сломленного парня окликнула такая же сломленная дама. Она подошла к нему так близко, что бы он мог сполна разглядеть ее заплаканное лицо.

- Джохан… Спасибо что пришел. Хоть и опоздал.

- Я… Просто не люблю, когда много людей… - Сказал Джохан, несмотря даже Оливии в глаза, и вместо этого поднял цветы.

- Вот оно как… - Ответила Оливия, опустив, и слегка повернул голову куда-то в бок, с сторону горизонта.

Джохан обошел Оливию, и подойдя к его могиле положил цветы в аккурат к тем, что уже украшали ее.

- Оливия…

Джохан произнес это так, будто бы каждая буква давалась ему с трудом. С тяжестью на душе, он продолжил.

- Вы… Ненавидите меня? – Спросил Джохан смотря той прямо в глаза.

- Ненавижу ли я, тебя? ...

- Я не смог. Я… Не уберег Джинро от смерти. Если бы я был быстрее, если бы я просто был сильнее, то я бы смог! Я бы спас Джинро!

- Это… Не твоя вина Джохан, а вина тех, кто убил, вина тех, кто это начал. – Говорила Оливия без каких-либо видимых или же хоть немного заметных эмоций.

У ее слов не было окраса. Ее речь ощущалась безжизненной. Порождённой лишь мыслью.

- В таком случае… Я отомщу за Джинро, Оливия, я обещаю вам! Я найду того, кто стоит за этим, и заставлю его ответить за все!

В тот момент Джохан не был похож на самого себя. В его глазах Оливия не смогла найти места сомнению или страху. Лишь жажда мести. И эта жажда воцарилась с того самого момента, когда Джохан увидел кровь Джинро. Отныне он хотел видеть кровь врага, он хотел, чтобы виновник истекал кровью так же, как и Джинро. И его не волновало даже то, будут ли при этом его руки запятнаны в чужой крови, или же нет.

- Знаешь, когда-то одна моя знакомая сказала мне одну фразу: «Месть – это лишь способ облегчить свою боль»

- Вы хотите отговорить меня от нее?

- Нет. Ведь ты это путь, который считаешь истинным и верным. Вот только, когда месть будет совершена, твою душу заполнит пустота. Я уже пришла к ней, к этой пустоте. Если бы все в этом мире, в какой-то момент потеряло бы цвет, стало бы серым и чёрствым, то я бы уже не заметила разницу.

Оливия начала постепенно уходить, шаг за шагом она все больше отдалялась от могилы своего возлюбленного. Но что-то заставило ее остановиться. Она не повернулась к Джохану, а все также стояла к нему спиной. Лишь слегка повернув к нему голову, будто бы смотря на горизонт, спросила:

- Как думаешь Джохан… Что способно, заполнить эту пустоту? Что способно заполнить пустоту в душе? Я надеюсь, когда ни будь найти для себя ответ. И уверена в том, что ответ для себя найдешь и ты. Когда ни будь…

Оливия не сказала больше ничего, а лишь в сопровождении завывающего ветра и редких капель дождя ушла к своей подруге, что ждала у входа.

Джохан не был долгое время в одиночку. Как только Оливия пропала изведу, из-за дерева вышла фигура человека, что был одет в белый плащ. Под плащом скрывался черный жакет с такой же черной рубашкой. Его привычные серые туфли в этот день были заменены на белые.

- Эта женщина, она ведь жена Джинро?

- Верно – Ответил Джохан, с печалью в голосе.

Джохан взглянул влево, и оценив никак иначе как «яркий» наряд Лионеля спросил его:

- Скажи мне, почему ты оделся в белое? Это же траурный день. Принято одевать черное, или же я не прав? – Спросил Джохан, подозревая наряде Лионеля некоторое неуважение к смерти Джинро, к его похоронам в частности.

- Ты прав. Но не думай, что я не отношусь к этим или же любым другим похоронам несерьёзно или пренебрежительно. В некоторых странах, в день поминок не принято лить слезы или же грустить, а даже напротив это преподноситься как торжество. Это празднуется, будто это праздник. И я искренне впечатлён тем, что они, сдерживая слезы не грустят, а выпивают и с улыбкой на лице вспоминают умершего человека. Все дело в нашем отношении. Мы убеждены в том, что смерть это конец пути, назад дороги нет. Однако жители тех стран, уверовали в то, что смерть — это лишь часть пути, некоторого рода переходный этап. И это мне нравится больше чем грусть и печаль что застывает не только в облаках, но и в сердцах людей.

После своего разъяснения, Лионель достал фляжку, и открыв крышку добавил:

- Поэтому, не грустите на моих похоронах!

Увидев то, с какой легкостью Лионель сделал глоток алкоголя, Джохан недоумевающе сказал:

- Но… Ты же не пьешь алкоголь.

- Порой, я делаю исключения.

===To Be Continued===>>>