Британия. 1955 год. 16 Октября. Четверг.

Серые, темные, преисполненные печалью и грустью тучи, заслоняли собою солнце, не давая даже малейшим лучам протиснуться сквозь них. Тучи смыкались и снова сходились в единую картину мрачной смерти, что с высока следит за каждым, отмеряя секунды от следующего прихода к очередному избраннику судьбы.

Но все же тучи сошлись во мнении, что это будет день, когда заплачет небо. Не сдерживали слез и те, кто были на похоронах Джинро. Капля за каплей, слез за слезой, плакал каждый кто там был, никто не был равнодушен или же лишен эмоций, каждый плакал по-своему, у кого-то текли ручьем слезы, у кого-то щемило сердце.

Из толпы людей, что по случаю этого дня были одеты в черный. Вышел Томми. Без лишних слов, посчитав необходимым он встал напротив надгробия и принялся изливать исключительно свои мысли облекая их в слова. Не на публику и ради кого-то, а только для себя, и Джинро.

- Я. Признателен Джинро за все. За все его свершения, и даже маленькие, казалось бы, незначительные дела. Я никогда не задумывался над временем, которое обычно провожу с людьми, и том как много я мог у них узнать, многому у них научиться, или же узнать по лучше их самих. Я сожалею. Сожалею о том, что не выпил лишний раз с тобою кофе, сожалею о том, что лишний раз не завел с тобою бестолковую беседу, которая в очередной раз окончилась бы нашим прощанием. Я недооценил ценность времени как такового, и сейчас, я стою, перед твоей могилой, с твое изображение на надгробии, твое имя, дата рождения и… я не верю, не верю в то что это конец!

Обнаружив слезы что текли по щекам, Томми принялся вытирать их рукавом, но было бесполезно. Он лишь негромко приговаривал, смотря прямо на надгробие, окутанное цветами.

- Я сохраню все те секреты что ты доверил мне! Я сохраню все воспоминания о тебе! Я благодарен тебе Джинро просто за то, что ты был в моей жизни!

И будучи готовым уйти в обратно в толпу грустных лиц, он тихо, словно шепотом сказал только лишь ему одному

– Спасибо… Джинро.

Оливия будто бы была готова выйти вслед, следую примеру Томми. Однако ни сделав и двух шагов она упала на землю. Преисполнившись в собственном горе, она опустила руки в земле, и принялась сжимать ее крепко, будто бы цепляясь за самого Джинро.

- Почему! Почему! Почему! Почему! Почему! Почему! Почему! Почему, почему, почему, почему… почему Джинро… почему ты ничего не сказал мне… почему ты бросил меня… почему ты не позволил и мне уйти с тобой… почемууу!!?

Нечто галантное и даже утонченное, обладающее манящим теплом и спокойствием, ныне окутано холодными цветами, нестабильное, зацикленное лишь на хаосе что царит в душе, излучает лишь холод, не желает принимать прошлое, отвергает настоящее. Нечто такое никогда не будет способно постичь будущее именно в тех тонах и окрасах в которых постигает человек готовый проститься с потерями и готовый открыть свое сердце другим, дабы теплые цвета могли появится, огонь мог гореть, а цветы могли цвести.

Но как бы не хотела Оливия вернуть прошлое, она оставалась в настоящем. Время шло. Персона вслед за персоной покидали кладбище. В какой-то момент у надгробия осталась лишь Оливия вместе со своей близкой подругой Софией. Та стояла позади плачущей девы, и покорно ждала пока боль утраты и неспособность дышать без любимого ей человека, сменится на решимость жить дальше невзирая на все трудности.

- Не. Ненужно София, ты можешь идти... – Промолвила Оливия.

- Ну что ты дорогая, я тебя одну не оставлю! – Ответила София, как и подобает истинной подруге.

- Уходи.

- Оливия...

- Уходи! Не трать на меня свое время! Какой смысл тебе быть тут, у тебя есть жизнь, так проживи ее для себя. Это мое... это мое горе, и ты никогда не поймешь каково это потерять "все".

Слегка отряхнувши руки от земли, он посмотрела на свои черные перчатки. Смотрела она на них пристально даже неподвижно. Она будто бы вглядывалась в каждую крупицу мокрой земли.

(Оливия (Насколько же все мало. Насколько незначительна и я. Есть ли я, если нет его? И что будет дальше? Ради кого мне улыбаться? Ради кого мне наряжаться? Ради кого мне готовить, стоять у плиты, ранить пальцы нарезая овощи? У меня нет никого из родных, мама Джинро стала мне второй Матерью. Я была почти что лишена всего, но я не унывала, а стремилась к лучшему. Я училась, превозмогала, добивалась успеха, и в какой-то момент я встретила его. Того, кто сказал мне "ненужно", "остановись", "ты сделала достаточно, ты молодец". В беспорядочном хаосе и погоне к лучшей жизни я нашла свое место, где я могла отдохнуть и где я могла быть собой. И этим местом, было твое сердце, Джинро Кабане.")

- Уходить нужно не мне, Оливия, а тебе! – Громко заявила подруга, с схвативши руку Оливии принялась тянуть ее вверх, чтобы та наконец то встала с земли на ноги.

Однако та воспротивилась, и махнувши рукой, высвободила ее из не самого крепкого хвата Софии, после чего взглянула на нее не взглядом какой-либо злобы или не понимая, а наоборот, она смотрела на Софию снизу-вверх и проливая одну слезу за другой с взглядом сострадательной жалости, обращенной будто бы к себе самой спустя пару секунд молчания, вымолвила с трудом:

- Софи. Я понимаю почему ты делаешь это… Но прошу тебя, дай мне еще хоть мгновение побыть тут!

София глубоко вздохнула. И посмотрев на свою подругу взглядом решимости пропущенного сквозь призму глубочайшего понимания, сказала ей:

- Хорошо. Еще пару минут. Я буду ждать тебя возле входа.

И после этого ушла.

Идя ко входу на кладбище, она думала о том, как далеко Оливию заведет горе утраты.

(София (Ты всегда была так добра, и так стойко держалась перед лицом опасностей и неудач. Ты была всегда на высоте: лучшие оценки в классе и лучшие оценки в семестре, ты была так спортивна и так красива, твой вкус в одежде очаровывал всех парней, любое дело за которое ты бралась было обречено на успех. Ты у многих из нашей параллели и не только вызывала зависть. Но не у меня. Ты была не только моей соперницей, или примером для подражания, но ты так же была, что более важно, моей подругой. Ею ты останешься навсегда. И чтобы стоять рядом с тобою, я старалась быть под стать тебе.)

- Вот только то что с тобою сейчас. Неужели… это… твое падение? – Тихо говорила София, будто бы сама себе, идя по дорожке, выложенной серым кирпичом.

(София (Если это так. То упасть я тебе не позволю. Я помогу тебе подняться, встать на ноги, и пойти дальше. Даже если ты заболеешь неизвестной болезнью, что доведет тебя до такого состояния, что ты будешь харкать кровью, то я не буду против, если даже капля попадет на меня. Я твоя подруга Оливия, я буду с тобою до конца.)