Священник, делая преувеличенные жесты, заговорил о прошлом состоянии Эвелин.
«Мы думали, что всё кончено: её тело было разрушено. Лечение госпожи не было исцелением болезни, а лишь вливанием жизненной силы. Но в её теле уже не осталось сосуда, способного эту силу удержать, всё было разрушено. Как можно вдохнуть жизнь туда, где нет места для неё? Поэтому мы пошли на крайние меры, «закапывали» жизненную энергию по всему телу, лишь бы продлить ей дни. Но теперь сосуд жизни почти полностью восстановился. Более того, пусть совсем немного, но он уже сам создаёт жизненную силу. Даже самые великие целители, о которых сохранились записи в истории, не поднимались до уровня восстановления самой жизни. Это можно объяснить только прикосновением Бога.»
Все переглянулись, поражённые чудом. В голосе священника звучал растущий восторг.
«Если вы не возражаете, я пригласил бы завтра в это же время целителей из храма, чтобы провести дополнительное обследование госпожи. Возможно, это поможет в лечении пациентов с похожим недугом.»
Дэмиен и Каэль задумались, не будет ли это утомительно для Эвелин, но она лишь тепло улыбнулась и кивнула:
«Если я могу чем-то помочь, я согласна.»
«Благодарю вас, госпожа! Завтра я приду с братьями по вере. Да пребудет благословение Ланы над вами и над герцогством Луаве.»
Священник удалился в гостевой кабинет, записать всё, пока не забыл. Дэмиен осторожно уложил Эвелин в постель, убеждая её, что пора отдохнуть. Пусть ей стало лучше, но силы были всё ещё на уровне болезненного человека, и он боялся, что лишнее напряжение вновь сведёт её в болезнь. Он слишком дорожил женой, чудом возвращённой к жизни.
Каэль же ушёл в свою комнату. [Годы он жил с тяжким грузом: ведь болезнь матери началась из-за его рождения. Как радоваться жизни, когда из-за тебя родная мать не может встать с постели? Из-за этой вины он даже отказывался от удовольствий, которые мог себе позволить.]
Но сегодня будто слетели кандалы. Ему больше не нужно бояться, что мать скоро умрёт. Скоро она сможет есть свои любимые десерты, гулять в саду, ездить верхом, как прежде. Никто не поймёт, какое облегчение и радость это принесло Каэлю.
Обычно он жертвовал в храм скорее из обязанности, но теперь решил, сегодня он обязан вознести молитву благодарности. Где-то глубоко внутри жила тревога: вдруг Бог заберёт этот дар, если он окажется неблагодарным.
Войдя в комнату, Каэль позвонил в колокольчик, связанный с покоями Лены, чтобы она принесла всё для молитвы: статуэтку Ланы, две свечи и чашу с чистой водой.
Но Лена не пришла. [Может, колокольчик не сработал?] Он позвонил ещё раз. И ещё.
Тревожный холод, словно зимний ветер, пробежал по его спине. Вспомнилось, что прошлой ночью Лена спала рядом с матерью. [Тогда он лишь отметил, что она выглядела сонной, но…служанки так быстро засыпают рядом с госпожой? Лена ведь не невежественная и не ленивица…]
Не раздумывая, Каэль сорвался и побежал к её комнате. Горничные в коридоре недоумённо оборачивались, но он не обращал на них внимания.
«Лена! Лена!» - позвал он, стуча в дверь.
Тишина. Он не выдержал, открыл дверь. [Может, она встала рано и вышла?]
Но на кровати Лена лежала точно так же, как он уложил её вчера. Бледная, словно его мать в худшие дни, она выглядела пугающе неподвижной.
«Лена?»
Он подошёл медленно. Ещё вчера её лицо было тёплым, с лёгким румянцем, теперь же стало белым, как снег.
«Лена! Проснись!» - он похлопал её по щеке, тряхнул за плечо, но её глаза цвета фиалки так и не открылись.
Сердце сжалось от мысли: [это наказание за его радость.]
«Эй! Зовите Ханса!» - крикнул он.
Слуги в растерянности бросились искать управляющего и пригласить священника.
Вскоре в комнате собрались все, кто ещё недавно радовался чудесному выздоровлению Эвелин.
«Значит, эта служанка была последним человеком, кто разговаривал с герцогиней прошлой ночью?» - уточнил Ханс.
«Да. Она хотела записать биографию матери и пришла поговорить с ней. Когда я зашёл, беседа затянулась, но мама уже спала, а Лена уснула рядом. Ты, Ханс, должен помнить.»
«Конечно. Я тогда попросил закончить визит.»
«И вы утверждаете, что отнёсли спящую служанку в её комнату, а с тех пор она не просыпалась?»
«Верно.» - мрачно ответил Каэль.
Священник взял руку Лены, прислушался к её пульсу. Он был лёгким и живым - пульс здорового человека. Но при более глубоком «ощупывании» силы он почувствовал пустоту. Не болезненную, а скорее - истощение, будто она отдала все силы тяжёлой работе.
«Странно…» - пробормотал он. «Она абсолютно здорова, но обессилена. После сна восстановится.»
Но в его голове вертелась мысль: [герцогиня обрела силы, а служанка их потеряла…Если бы Лена была великим целителем, всё было бы объяснимо. Но она обычная девушка, без многолетней подготовки, необходимой, чтобы лечить, отдавая собственную жизненную силу.]
Вздохнув, он озвучил вывод:
«Хорошие новости: с ней всё в порядке, просто нужно поспать. Плохих нет, только непонятно, почему она так вымоталась.»
Каэль облегчённо выдохнул:
«Значит, это была сила Бога, что исцелила мать…Возможно, она частично перешла от Лены. Остальное выяснит храм. Главное, что она здорова. Когда она проснётся?»
«Думаю, завтра. У неё здоровое тело и яркая, солнечная энергия.»
«Да, это про неё.» - тихо подтвердил Каэль.
После ухода священника Ханс, посмотрев на Лену, снова отметил, что показатели её здоровья поразительно хороши. Но куда больше его зацепила реакция Каэля, слишком бурная для обычной служанки.»
«Есть какая-то особая причина, по которой она не должна заболеть или умереть? Она из знатного рода?»
«Ты хочешь сказать, что можно спокойно позволить ей умереть, если она не из знати?» - резко отрезал Каэль.
«Нет, но…ваша реакция необычна.»
«Она единственная служанка, на которой не действует моя демоническая сила. Если она умрёт, ты сможешь найти мне такую же?»
«Простите…» - смутился Ханс, понимая, что задел важное.
Когда все ушли, Каэль остался рядом с её кроватью и задумался: [Если появится другая служанка, не реагирующая на мою силу…станет ли для меня безразличным, что Лены нет?]
Он представил, что сможет, как все, спокойно взаимодействовать с окружающими…и понял, что ответ не так прост.