Казалось, что наконец-то удалось собрать странно изогнутый пазл в единое целое. [Почему у герцога Каэла была всего одна служанка? Почему он отказывался от личной горничной? Почему предпочитал обедать в маленькой столовой, а не в парадном зале? Почему все в замке относились к ней с таким вниманием, и никто не выражал недовольства его особым отношением к ней? Почему Каэль с таким упорством избегал людей?]

[Как ты смог стать великим герцогом после такого детства? Это по-настоящему удивительно…]

Вспоминая человека, потерявшего себя под действием дьявольского проклятия Каэля и кинувшегося к нему, Лена невольно вспомнила барона Фиделию и его супругу, их странное поведение в клетке. Из-за страха воспоминания были обрывочными, но она отчетливо помнила их отчаяние, когда они не могли приблизиться к Каэлю. [Даже будучи в заточении, они рвались к нему так, словно жизнь зависела от этого. Без клетки они бы, несомненно, бросились на него.]

[Если бы обычный человек сталкивался с подобными угрозами ежедневно, его разум давно бы не выдержал страха перед проклятием. А ведь Каэль пережил всё это, будучи всего лишь семилетним мальчиком.]

[Но несмотря на всё, он сумел преодолеть травмы и стал идеальным главой рода, по мнению любого.] Лена была восхищена им не меньше, чем фактом, что она сама избежала проклятия. Более того, она решила приложить все усилия, чтобы быть достойной статуса его личной служанки. До этого она наивно думала, будто есть кто-то, кто берет на себя те части работы, к которым ей не позволено прикасаться.

[Это действительно было странно…Если бы такой человек существовал, мы бы точно встретились...]

Вздохнув, Лена упрекнула себя за наивность. Она с грустью подумала, станет ли когда-нибудь такой же всезнающей и уверенной горничной, как Марианна.

После очередного предупреждения Джесне, ни в коем случае не рассказывать о произошедшем, Лена переоделась и направилась в покои Каэля. Там её уже ждали две служанки с багажом. По её указаниям они разложили одежду и постельные принадлежности герцога, а затем удалились. Лена осталась, чтобы разобрать ценные вещи, когда в комнату вошёл Каэль.

«Ты одна?»

«Ах, Ваша Светлость! Нет, только что помогали служанки. Но оставлять драгоценности без присмотра…Хотите переодеться?»

«Хм. Что-нибудь удобное.»

«Сейчас всё подготовлю.»

Каэль снял тяжёлый плащ и положил его на спинку стула, затем расстегнул сюртук и размял шею. От плаща исходил слабый аромат лечебных трав.

Он хотел сразу навестить мать, но та только что уснула, и он решил подождать до вечера. Даже просто подойдя к её покоям, он чувствовал, как горький запах трав разрывает сердце. Это была его вина, то, что мать, некогда окружённая цветами, теперь вынуждена дышать затхлым запахом снадобий.

Если бы можно было вырвать сердце и исцелить её, он сделал бы это без колебаний. Отдал бы всё - магию, жизнь, душу. Но болезнь не уходила, даже несмотря на его силу. И Каэль не мог избавиться от чувства вины.

Все восхищались тем, что он обладает самой могущественной магией за всю историю рода Логоса, но для него это было не даром - проклятием. Если бы не родился с этой силой, мать, возможно, осталась бы здорова. И, может быть, он сам избежал бы проклятия. Да, он мог привести род Луаве и страну к процветанию, но, похоже, не заслужил даже одной крупицы счастья.

[Нет…хотя бы одной…]

Он бросил взгляд на Лену, державшую в руках простой домашний костюм. Пока её не было, он даже не замечал, как трудно дышать. А теперь, она стала его единственным воздухом. Маленький снежный кролик, его утешение, его единственное прибежище, где он мог быть собой.

Он невольно улыбнулся. Лена удивлённо склонила голову, не понимая причины, что вызвало его улыбку. А он снова улыбнулся, просто потому, что она была мила.

«Похоже, тебе нравится этот костюм. Ты часто его приносишь.»

«Ох! Если вам не нравится, я немедленно принесу другой!»

Лицо Лены вспыхнуло от смущения, но Каэль бережно взял у неё одежду и скрылся за ширмой. Он надел чёрные шерстяные брюки и белую льняную рубашку со свободными рукавами. Раньше он не обращал внимания, но как-то, когда Ардер выбрал другой комплект, он ощутил - в «Ленином» было удобнее.

Хотя Лена и не выдавала одну и ту же рубашку ежедневно, но часто выбирала именно такие. И хотя были и другие, она всё равно упорно приносила эту модель. Он усмехнулся: возможно, тем самым он подглядел её вкус.

[Глубокий вырез…раньше я избегал таких…]

Он помнил, как раньше почти маниакально застёгивал ворот до последней пуговицы. [Но с тех пор, как Лена стала приносить именно эту рубашку, носил её без возражений. Порой ему даже хотелось, чтобы она посмотрела на него по-другому. Замечала его тело, взгляд задерживался на коже...]

[Конечно, такие мысли были глупы. Но рядом с Леной он хотел, чтобы она видела его не только как господина.]

Он даже расстегнул ещё пару пуговиц...и остановился. [Если бы отец узнал, сколько бы он ещё надоедал шутками?]

«Где твоя комната?»

«Вторая после поворота в соседнем коридоре. Боюсь заблудиться, замок большой.»

«Хотел бы, чтобы ты была ближе…»

«Если потянете за шнур, колокольчик прозвенит у меня, я сразу прибегу.»

«Только не беги. Упадёшь ещё.»

Слова, сказанные с беспокойством, словно о ребёнке, вызвали у Лены улыбку. Внутри что-то щекотало. [Обидно, что такой добрый человек мог быть проклят.] Иногда она ощущала странные чувства, но не страх или отвращение. Скорее…лёгкое смущение, сердце начинало биться чаще, по спине пробегали мурашки, будто змейка ползла по коже. [Особенно тогда, когда Каэль дотронулся до её щеки, снимая наложенное благословение.]

«Приготовить вам ванну?»

«Перед сном лучше в термальных источниках. А сейчас...Чашку горячего чая.»

«Конечно! Сейчас всё сделаю!»

Развернувшись, Лена поняла, что это не особняк в Арденне, она не знала, где хранятся чай и посуда.»

«Я...Я сейчас спрошу.»

Улыбаясь, Каэль сам указал, где всё лежит:

«В верхнем ящике комода рядом с гардеробом - чай. А чашки и чайник в шкафу.»

Он двигался по комнате так естественно, что Лена только сейчас осознала, это его комната. Он бывал здесь часто, ещё до их знакомства. Ему всё было знакомо, а ей - всё новое. Будто весь его прежний мир растворён в каждом углу этих покоев, и Лена почувствовала лёгкую ревность к прошлому, о котором ничего не знала.

Но её задача не изменилась. Стараясь отогнать эти чувства, она открыла ящик, выбрала баночку с розмарином, Каэль предпочитал его днём, и приступила к завариванию. Чашки здесь были более изысканными, чем в столице, и сперва казались ей чужими.

«Пожелаете чайное печенье?»

«На кухне и так суматоха из-за приёма. Не хочу добавлять забот.»

На самом деле, он просто не хотел, чтобы Лена уходила. [Но для неё это лишь подтвердило, Каэль добр. Настоящий аристократ, думающий о слугах, в отличие от барона Фиделии.]

Она поставила чайник и чашку на стол, поставила котелок с водой на камин. Пока трещали дрова, а пар взвивался вверх, Каэль просматривал документы отца. Заварив чай, Лена села напротив, ожидая, когда он поднимет чашку.

Трудно было представить более идеальный момент: тёплое пламя, аромат розмарина, лёгкие звуки, чьё-то дыхание рядом, прямой взгляд, и Лена, до которой можно дотянуться рукой.

Он оторвался от бумаг, к которым так и не притронулся, и посмотрел на неё. Сегодня её глаза были особенно ясны и доброжелательны.

«Ты не устала?»

«Нет, всё хорошо. Я немного дремала по пути.»

«Всё равно утомительно. Вечером сходи в источник и отдохни. Спать будешь крепко, хоть ничего и не будет.»

«Благодарю за заботу.»

Каэль улыбнулся и, наконец, сделал глоток.

«После всех дел здесь, когда мы вернёмся в Арденн, тебе придётся пойти на Весенний бал.»

«Весенний бал?»