— Князь Луаве! Пожалуйста, выслушайте меня! Только раз, только один раз!

Девушка, внезапно выпрыгнувшая на дорогу, вынудила уже отъезжающий экипаж резко остановиться. Кучер и сопровождающие карету рыцари были обеспокоены такой безрассудностью. Девушка требовала встречи с мужчиной в карете и не двигалась с места.

Это была восемнадцатилетняя дочь виконта Горация, недавно расширившего своё влияние. Приставив небольшой кинжал к своей шее, она рыдала, утверждая, что убьёт себя на месте, если мужчина продолжит игнорировать её.

— Что мне делать, ваша светлость?

Один из рыцарей осторожно спросил мужчину, находящегося в экипаже. Но будучи в центре этого драматического события, мужчина не выказывал ни удивления, ни замешательства. Он лишь тихо вздохнул.

— Некоторое время было тихо… Я, разумеется, знаю, что вы собираетесь сказать, однако будет быстрее, если мы обсудим это здесь и сейчас.

Он кивнул рыцарю, и девушке, которая устроила весь этот шум, позволили увидеть мужчину, открыв дверцу кареты. Однако, наконец увидев того, ради кого она устроила это представление, она не могла связать и нескольких слов.

Темные, будто сотканные из каштанов волосы, такие же темные, резко вздёрнутые вверх брови и таинственные алые, словно рубины, глаза, сверкающие под ними. Острый нос без изгибов, мягкие и пухлые губы, тело такое крепкое и подтянутое, будто взятое с образа бога, и безразличное, высокомерное отношение… Он был гораздо более обаятельным, чем казалось издалека.

— Кня-князь Луаве!..

— Говорите по делу.

— А-а-ах!.. Князь Луаве!..

Вид хрупкой, словно цветок, девушки, которая лишь смотрела на него одержимыми глазами и повторяла его имя дрожащим голосом, не вызывал в нём ни сочувствия, ни жалости.

— Это всё, что вы хотели сказать?

Когда он со скучающим видом попытался закрыть дверь экипажа, девушка пришла в чувства и схватила её. Затем дрожь прошла по всему её телу, и она призналась в своей несчастной любви.

— Я люблю вас! Люблю всем сердцем! Даже если я стану лишь вашей любовницей, меня это не волнует! Пожалуйста…

Говорить такие слова было бы огромным позором для молодой леди из семьи влиятельного виконта, но она не сомневалась. И мужчина, услышавший её признание, не был впечатлён. Наоборот, он смотрел на неё презрительным, полным высокомерия взглядом.

— Я притворюсь, что не слышал этого. По пути обратно купите зелье очищения в Храме.

— Если вы не примите мою любовь, я умру!

При таком безразличном отношении мужчины, девушка, наоборот, резко изменила своё поведение и закричала.

— Угрожать любимому человеку – действительно великая любовь.

— Я не шучу! Ох, прошу вас, приходите в Храм Эрна сегодня ночью, где я поклянусь в своей вечной любви к князю. Если вы не придёте… Завтра вы найдёте лишь моё бездыханное тело.

Мужчина захлопнул дверь экипажа прямо перед носом девушки и постучал в стенку перед ним. Затем экипаж сдвинулся и поехал вперёд, оставляю рыдающую девушку позади.

— Вы в порядке?

— Почему я должен быть не в порядке? Это уже не в первый и не во второй раз.

Артур Хиггинс, дворецкий княжества Луаве, внимательно наблюдавший за состоянием своего господина, расслабил плечи, когда не заметил никаких признаков волнения на лице мужчины. Однако, он не мог отпустить тяжелые мысли. Прошло уже 16 лет с тех пор, как с семилетнего возраста его господин страдает от горькой любовной одержимости.

— Артур.

Серьёзный тон низкого, сухого голоса вернул его в реальность.

— Да, господин.

— Не волнуйся слишком сильно. Это не та проблема, которую ты мог бы решить.

— Простите.

Каэль Луаве, который долго страдал, пока не стал равнодушным к признаниям в любви, основанной на безумной одержимости, теперь игнорировал такие инциденты, считая их обычным делом. Тогда он и представить себе не мог, как это небольшое событие изменит его жизнь.

***

— Сегодня будет великолепная погода! Я счастлива!

Лена широко улыбнулась, вдыхая угасающий запах рассвета. Человек, который никогда не работал в промокшем и тяжелом от дождя платье, не познает истинной благодарности миру за ясную погоду. В хорошую погоду и работать легче, и травы сохнут лучше, поэтому, чтобы узнать, будет дождь или нет, Лена всегда вдыхает утренний аромат, выглядывая в открытое окно сразу после пробуждения.

В отличие от предыдущих облачных дней, сегодня сияло солнце. Небо всё еще было тёмным, но на нём не виднелось ни одного облачка. Заправив твердую деревянную кровать старым одеялом, она в мгновение ока расчесала и собрала свои вьющиеся каштановые волосы и посмотрела на себя в разбитое зеркало, висящее на стене её комнаты. Она широко раскрыла глаза.

Каждый раз, когда она смотрела в свои лиловые глаза, которые достались ей от матери, Лена вспоминала её.

«Не теряй надежды и живи с храбростью в сердце. Смотря в свои глаза, помни, что мама всегда рядом с тобой».

Её мать была красавицей со сказочно-серебряными волосами и лиловыми глазами, более чистыми и яркими, чем у дочери. Сказав эти слова, она тихо умерла, словно сгоревшая свеча.

Тогда Лена чувствовала себя брошенной в океан безысходности и отчаяния, но, как и сказала её мать, вместо отчаяния она схватила за руку надежду. Лена искренне верила, что только благодаря благословлению и защите матери десятилетняя девочка смогла стать взрослой, избежав голода, преступлений и проституции.

Конечно, сложности были. Жизнь служанки в замке барона довольна тяжела. Однако, не важно, насколько ужасной и трудной была работа, не важно, насколько жестокими были люди, с которыми она работала и которые избегали и ненавидели её, она выживала. Выживала благодаря мечте и надежде на то, что однажды она вырвется в больший мир.

Услышав первый крик петуха вдалеке, Лена вернула себя в чувства резким ударом по щекам.

— Сегодня я занята, и даже слишком! За работу, за работу!

Хотя солнце еще не поднялось, день самой младшей служанки в замке Барона начинался рано. Этим утром ей нужно было постирать и развесить десять простыней, и так как погода была ясной, она думала, что сможет застелить их обратно к полудню.

Лена умылась в колодце и принесла на кухню пять вёдер воды. Затем она прилежно собрала высушенные травы, которые она разложила до этого, и положила их в старый мешок, щурясь на яркое небо. Ей следовало поторопиться, если она хотела успеть сходить на рынок до того, как солнце взойдёт полностью.

Сбор и продажа горных трав была важным дополнительным заработком для Лены. Для молодой девушки Керуака работа служанкой в замке барона была неплохим выбором, но оплата была не высокой. В частности, работая младшей служанкой вот уже восемь лет или около того, её зарплата всё ещё составляла только триста руанов.

У неё было место для еды и сна, и нельзя сказать, что оно было маленьким. Однако она мечтала, что однажды покинет Керуак и начнёт новую жизнь в столице, Арденнах. Поэтому она собирала и продавала травы.

Определенной причины в выборе Арденн не было. Лена просто хотела посмотреть мир, а Арденны были самым большим городом, который она знала. Кто-то мог показывать на неё пальцем, считая мечту сельской девушки слишком наивной, но у Лены не было причин жить в Керуаке без матери.

В любом случае, имея такую чёткую цель, ей было совсем не трудно собирать травы или ходить на рынок на рассвете, который, кстати говоря, уже был оживлённым.

— Я только что получил лишний кусок сыра с фермы Гараса.

— Я же, чтобы предложить больше товара, обчистил свой склад. Нужно будет там прибраться.

— Вам повезло, а мне вот не очень. Куры снесли мало яиц.

Аристократ, недавно приехавший из Арденн, сказал что купит всё и осыпал торговцев деньгами. Поэтому каждый говорил что-то подобное. Торговцы соревновались друг с другом, выставляя на прилавок больше и больше товаров. В сельском Керуаке, где каждый день был одинаковым, это событие было достаточно захватывающим.

И для Лены тоже. Сегодня она продала медицинские травы за 350 руанов, хотя обычно получала лишь 300, и дядя из магазина фруктов дал ей несколько яблок со вчерашней распродажи совершенно бесплатно.

«Мне сегодня везёт. Если так и продолжится, то миссис Марвин отчитает меня максимум три раза, а госпожа Эллиот… хм, два? При условии, что я ошиблась».

Лена тихо рассмеялась, посчитав свои вычисления забавными.

Все в замке, за исключением семьи конюха, ненавидели её. Но хуже всех были главная служанка миссис Марвин, и дочь барона, госпожа Эллиот Фиделия.

Она могла понять, почему Эллиот вела себя так, ведь Лену считали незаконнорождённым ребёнком барона. Но она не понимала миссис Марвин. Конечно, это не значило, что Лена не против издевательств Эллиот. По жестокости она была на шаг впереди миссис Марвин.

«Ну, всё ещё не так плохо. В любом случае, у меня есть еда и крыша над головой».

Её улыбка немного угасла, но Лена снова начала напевать себе под нос, протирая яблоки своим фартуком. Даже если её жизнь была такой же жалкой, как этот фартук, надежда сверкала в её сердце, как три гладких яблока.

Вернувшись до начала рабочего дня, Лена направилась в конюшню и отдала Сид фрукт, спрятанный в руках.

— Вчера один аристократ потратил кучу денег на рынке. Из-за этого магазин фруктов распродал почти всё, и поэтому его владелец дал мне несколько оставшихся яблок бесплатно.

Сид, подруга Лены, которую она могла бы называть старшей сестрой, быстро выглянула из конюшни. Яблоко, которое должно было съесть тайно, было маленьким и непривлекательным, но голодный желудок с радостью принял его. Какое-то время в конюшне раздавался лишь хруст.