Я проснулась от зябкого холода. Трава подо мной ещё хранила остатки тепла, и земля ещё не успела полностью остыть, но вокруг явно чувствовалась сырость. Тело слегка дрожало и пыталось себя согреть в резко понизившейся температуре. Разлепив глаза, я не сразу смогла сфокусировать или зацепить свой взгляд за что-либо определенное.Сумерки…Книга соскользнула с груди на землю, стоило мне приподняться с насиженного места, потирая заспанные глаза. Я задремала, пригретая и убаюканная теплым солнцем, а книга подействовала как снотворное.Как я могла так беспечно заснуть?!Уже глубокие сумерки. Солнце успело окончательно скрыться не только за горным ущельем, а было поглощено невидимым горизонтом. Линия соприкосновения неба и земли не была видна с моего места, я могла только брать на вооружение слабые-слабые отблески угасающих лучей. Небо на западе едва тлело, разбавленное отблесками багрянца, но скоропостижно отдавая власть наступающим оттенкам ночи. Ночь приближалась немедля, стремительно, агрессивно властвуя и превосходя в сегодняшнем цикле круговорота. Горы темнели и увеличивались, благодаря подкрадывающимся чернильным теням, и теперь, перевоплотившись в новом облике, — зловеще нависали. Нависая и тая в себе нечто опасное, мглистое и завораживающее. Лес застыл, вбирая и накапливая в себя неудержимую, необузданную силу и предостережение. Угрожающее предостережение для тех, кто абсолютно беспечен перед притаившейся, наигранно застывшей дикой природой. Только допусти оплошность, а невиданный доселе зверь бесшумно и молниеносно подберется для внезапного нападения.День и ночь — две правильные и естественные, необходимые противоположности; способные каждый раз уступать друг другу в царствовании над всем сущим, гармонировать без обид и подлостей, с равным распределением обязанностей данными высшими богами. И все было окутано звуками ночи: резким стрекотанием сверчков, зычными вскриками ночных птиц и накрывающей бархатной, покровительственной пеленой.Мои глаза запечатлели момент наступления ночи, моля о невозможном — дать маленькую отсрочку. Дать мне возможность добраться в безопасности домой, до родной двери. Липкий озноб полз по позвоночнику, а захлестнувший страх ещё больше понукал слабовольным мыслям.Руки едва выделялись в темноте, пока я скоропостижно собирала свои разбросанные вещи в корзинку и, накинув хаори на плечи, с облегчением приняла согревающую защиту. Туман поднимался с глубин ущелья, почти скрыв внизу деревушку, словно отрезав от всего мира и спрятав на дне расселины. Зажжённые фонари, разбросанные в хаотичном порядке, отдаленно тлели, обозначая жилые дома.Так запредельно далеко и так соблазнительно близко, здесь, почти рукой подать, но, чтобы добраться домой, придется идти тем же путем, как и пришла — через лес. Черный, зловещий лес, через молчаливый храм, а там, в глубинах, в предвкушении затаились невидимые эфемерные существа. Духи леса будут пристально наблюдать, посмеиваясь и дурачась, затем попытаются меня запугать или заманить в расставленные ловушки.Что же делать? Мысли метались, пытаясь отыскать доступный и лёгкий вариант пути. Так не хотелось пробираться сквозь чащу, в тишине и одиночестве, без фонаря, освещающего дорогу.На небе зажглись первые яркие звёзды.Не стоит больше медлить, а обуздать свой суеверный страх и спокойно спуститься вниз. Слова госпожи Кацу, кажущиеся сейчас таким правильным напутствием, назидательно повисли в памяти: о необходимости добраться домой до наступления ночи.А что если спуститься по другому пути? Не прислушиваться к глупым предрассудкам старых людей и пройти через Долину Богов?По коже пробежали холодные мурашки, заставив тело непроизвольно задрожать. Повернувшись в другую сторону, я пристально вглядывалась в едва различимые очертания узкого ущелья. Если спуститься по другой горной тропинке, то можно преодолеть весь путь до поселения в два раза быстрее.Река, берущая свое начало высоко в горах, разветвлялась на несколько притоков — один из рукавов извилисто течет через горные кряжи и пологие равнины в деревню, а другой сворачивает направо и устремляется вниз, и там, у самого ее верховья притаилась Долина Богов. Но если дорога, по которой я сегодня поднималась безусловно заслуживает такого названия, то путь направо — всего лишь едва протоптанная тропинка в густом лесу. Обрывистую и скользкую лазейку местные совсем не жаловали; нарекая ее гнить и запустевать, заставляя исчезнуть с лица земли. Но больше всего жители боялись именно Долины; пугались обсуждать ее в своих разговорах, страшились пересекать ущелье. Существовали негласные правила вот уже на протяжении нескольких десятков лет, а то и целого столетия — нерушимых и незыблемых. Ещё исстари люди, жившие собирательством плодов, охотой на кабанов и оленей у истоков реки как раз и основали данные правила: к Ущелью Богов приближаться нельзя. Там боги ночуют. Да не простые боги. Боги, с которыми говорить нельзя. Боги, которых видеть нельзя. Боги, способные воскрешать мертвых из глубоких пучин потустороннего мира…Как же страшно об этом даже думать, не то чтобы спуститься сейчас и пройти совсем-совсем близко!Да это просто глупые сказки, страшилки для детей и только! Старики придумали эту легенду, чтобы запугать и отучить лазить по опасному горному ущелью, вот и все. Ведь я сама в детстве там любила гулять! Могла часами собирать там цветы и исследовать ту живописную местность, бегая по лабиринтам и тропам, известных только мне. Никто не заходил туда, никто не нарушал гармонию моего собственного маленького мира. Когда-то давно это было так привычно. Так что мешает мне и сейчас там перейти?Я до сих пор помнила, как выглядело ущелье и каким оно было потрясающе красивым, поросшее диковинными цветами. Россыпь цветов живым покрывалом украшало Ущелье, зазывая и приглашая вступить на заветную территорию. Тонкие стебельки закручивались, переплетались и общим подвижным организмом дышали раскрытыми бутонами под голубым небом, вибрируя как рябь на воде под дуновением ветра. Поздней весной там зацветали сиреневые с белыми прожилками ариземы — за змеиный рисунок старики называли их гадючьими цветами. Летом горели на солнце паучьи лилии, или ещё как их называют — чёртовы. Те самые, диковинные ядовито-красные цветы, которые нельзя было трогать и срывать. Они даже запаха не имели, а красный цвет был таким насыщенным, как свежая кровь на белом одеянии. Также среди многочисленных красных лилий кое-где проскальзывали и голубые соцветия. Осенью нежно розовел лакричник. Буйство красок и запахов закрутилось в водовороте, острой вспышкой треснуло в подкорке воспоминаний.Погруженная в дни давно минувшего прошлого, я стала спускаться по горной тропинке, всё-таки приняв решение в выборе короткой дороги. Надеюсь, что моё зрение не подведёт в сгустившейся тьме, а ноги помнят старые детские восхождения и спуски. Страх подгонял и торопил, и я второпях сбегала, почти летела вниз, не разбирая тропинки. Камушки перекатывались и остро вонзались в тонкую, порванную подошву, заставляя подскакивать и неуклюже прыгать то на одной ноге, то на другой, а потом резко останавливаться и заваливаться всем телом назад, не то, по инерции, можно полететь головой вниз, прямо на острые выступы. Дорожка извивалась и петляла, а местами была так узка, что нельзя поставить рядом две ступни, а кое-где вообще обрывалась — через провал перекинуты висящие в воздухе, кое-как скреплённые скользкие бревна и доски без всякого ограждения.Мое сердце замирало от удушающей паники и страха, стоило споткнуться в особо труднопроходимых местах, а тонкие и хлёсткие ветви наотмашь били по лицу, норовя выколоть глаза. Бисеринки пота застелили лоб, а во рту пересохло от тяжёлого дыхания.— Ой!..Влажная почва под ногой оказалась настолько неустойчивой, что я проскользила на одной ноге добротное расстояние и была готова отправиться в полет, если бы впопыхах не ухватилась вовремя за колючую ветку дерева. Повиснув в воздухе, я с облегчением перевела дыхание, понимая, что, возможно, чуть не совершила роковую ошибку в своем стремлении добраться поскорее домой. Сердце колотилось, безумной птицей билось внутри груди, а язык присох к нёбу, отдавая горьким привкусом во рту.— Обошлось…В это мгновение ветка обламывается, и я снова оказываюсь в невесомости, только и оставалось — в секундном порыве взмахнуть корзинкой. Ноги непроизвольно несут меня с огромной высоты в самую пропасть, а тьма раззявила навстречу свою бездну.Ноги подкашиваются… И следующим шагом я спотыкаюсь о натянутый, словно тетива, поваленный сук и кубарем лечу в неизвестность.Все происходит настолько быстро, спонтанно и болезненно, что я не успеваю за что-либо ухватиться, а обезумевшее сознание оглушительно вопило, заглушая разумные мысли. Меня сопровождал только хруст ломающихся подо мной веток, а затем сознание потонуло в обжигающе-белой вспышке боли…Больно, очень больно…Я вздохнула, и холодный воздух свистящим всхлипом наполнил пережатые лёгкие. Правая сторона лица была вдавлена в труху и зудела от шероховатой неровности, превратившуюся в тысячи вонзившихся острых игл в податливую кожу. Все тело ломило и, потревоженное лёгкими движениями, болезненно саднило; руки мелко дрожали, а пальцы подрагивали, ощупывая землю. Открыв глаза, я не сразу поняла, что сделала верное и правильно движение — темнота стояла одинаковая. Несколько раз проморгав, я убедилась в том, что чернота вокруг действительно стояла оглушительно-непроглядная, даже для открытых глаз. Но постепенно очертания обретали свою форму и слились в застывшую карикатурную лесную чащу: диковато изогнутыми, вывороченными ветвями и застывшими нависающими сводами.Пульсирующая и режущая боль в области правого виска всколыхнулась с новой, агрессивной силой. Медленно прикоснувшись к очагу боли и внутренне сжавшись от подступающего ужаса, — ведь я могла прикоснуться к нечто отталкивающему и омерзительному. Но пальцы слегка нащупали лишь холодную и липкую, как оказалось, почти черную кровь, а тревожить грязными руками открытую рану я не стала. Корзинку я не смогла обнаружить, пока осматривала и аккуратно прощупывала землю вокруг, но неожиданно наткнулась на раскрытую книгу. Остальные вещи, скорее всего, раскидало по округе; подобрав книгу, данную мне госпожой Кацу, я затолкала ее за пазуху.Как же так все удручающе и печально сложилось? От сковывающего собственного бессилия, внутренней слабости и окружающей меня бесчувственной реальности хотелось укрыться, притаиться и заплакать. Заплакать от испытываемой боли, от внезапно нахлынувшей и окутывающей меня щемящей жалости, вперемешку с тоскливой безнадежностью. Окружающий мир превратился в огромного великана, безжалостного и кровожадного, а мне оставалось лишь безвольно преклониться перед его нечеловеческой силой. Ведь мне, слабой и беззащитной, против его ни за что не выстоять — он сметёт меня одним щелчком пальца, переломит, словно тонкую соломинку, и выкинет по ветру. Хотелось плакать даже не от физической боли, а от трагичности положения и жалости к самой себе. Будто самовольно, без стороннего давления и упрёков, упиваешься собственными страданиями и не в состоянии прекратить эти истязания. Но заплакать в голос я не решалась — страшилась даже тихий звук издать и шелохнуться. Невидимые глаза наблюдали, а я затаилась и притихла. Я на всеобщем обозрении для ночных обитателей леса, кто знает, может, и сейчас за мной кто-то внимательно и неустанно наблюдает? Неужто мои страхи обрели смутно-различимое лицо в облике бесформенных теней или случайного дикого животного? Почему страшусь того, кого не вижу? Но ужасает больше то, что невидимо, или уже с четким образом? Нет, лучше пусть это нечто или некто не обретает и не являет мне свое лицо, чужеродное и безобразное, уродливое, тогда страх не станет действительно явным и реальным.Подлые гадкие мысли блуждали в пульсирующей голове, подбрасывая все более жуткие и устрашающие картинки, пока я, пошатываясь, слепо брела между густо растущих молодых деревьев. Хватаясь за тонкие стволы в попытке удержать равновесие и не споткнуться, а иногда, из-за тошнотворного головокружения, облокачивалась, позволяя себе секундную передышку. Темень была кромешно-густой, как тягучий мёд, наполненная пряным землисто-сырым запахом дремлющей чащи. Воздух словно проседал от скапливаемой влажности в низине. Совсем близко уже выделялся край линии рощи и в просвете теней смутно виднелось узкое ущелье. Я брела на слабый лунный свет, как потерявшийся путник за добродушным проводником, оказавшимся в нужном месте в нужный час для оказания помощи.Под глубокой улыбкой серебристой луны без остатка потонула вся окрестность Ущелья. Высокие сосны и криптомерии бездвижными истуканами обступили избранную Богами землю в центре, вбирая в себя этот холодный сумеречный свет месяца, принимая его неземную милость как благодать. Острые пики готовы были вонзиться в чёрное бескрайнее небо, или, из последних сил, пытаясь хотя бы дотянуться до белых звёзд, неисчислимым множеством украшающие небесное полотно. Открывшийся вид взбудоражил меня до самых кончиков пальцев, но не звёздное небо погрузило меня в благоговейное состояние, а залитое светом ущелье. Каменные скалы-стражи с незапамятных времён охраняют узкий просвет между ними, на дне которого расположился ветхий, рассыпающийся столб, вбитый в твердую землю. Стоя на достаточно большом расстоянии, я всё-таки смогла его разглядеть в тени скалы, куда лунный свет ещё не дотянулся. Даже помнила высеченные надписи на уже мертвом языке. Ещё в детстве я прибегала сюда и стояла перед ним, щурясь от колючего солнца и делая вид, что понимаю письмена, тихим шепотом проговаривая незамысловатые, придуманные мною звуки и слова. Это и была сердцевина Ущелья Богов.Настоящее озеро из цветов омывало ущелье, как молящиеся богам, они преклонялись перед неизведанной древней и могучей силой. Но, что удивительно — цветы издавали тихий гул шёпота! Я обомлела и выпучила глаза, решив, что уши меня подводят, но нет, разинув алые пасти, хищные цветы жадно подпитывались блеклым сиянием полумесяца и перешёптывались! Было в этом что-то ненормальное, неправильное… Они были словно живые, я воочию видела лёгкие колебания и пульсацию, как будто на самом деле чёртовы лилии дышали. Воздух сгустился, и время для меня замерло. В этом месте, заброшенном и избегаемым всеми, происходило по-настоящему что-то противоестественное…Я не могла отвести свой ошарашенный взгляд, оторваться от пристального наблюдения, боясь, что могу упустить какое-то особое мановение. Внезапно краем глаза я успела зацепить резкое движение у подножья скал, порывистое и слишком выделяющееся на фоне всей застывшей атмосферы, то, что не могло быть ложным видением.Никого. Но не могло же мне померещиться?!И всё-таки здесь кто-то был, бесшумно скользил в темноте… Еле слышно шумели кроны вековых деревьев и мое, напряжённое до предела сердце, дрогнуло в предзнаменовании надвигающегося ужаса. Чувствовалось чужое присутствие, от чего даже цветы замолкли и стали проворачивать свои бутоны в сторону скал… И тогда я заметила его. Некто неизвестный вышел под лунный свет из кромешной мглы с противоположной стороны леса и остановился. Разглядеть кто это был не составлялось возможным — далековато, даже напрягая зрение изо всех сил. Но это определенно был мужчина, причем довольно высокий, если судить даже с такого расстояния. Лунный свет проблескивал и с трудом очерчивал его стать.Я тяжело сглотнула, и вязкий комок громко упал на самое дно желудка.Он ещё не увидел меня?Кем бы он ни был, что бы ни делал в этом ущелье, во мне он пробуждал только нарастающую волну страха и безумное нежелание быть замеченной, а по возможности оказаться как можно дальше отсюда. Бежать прочь без оглядки. Но секунды отсчитывались, а я все также замерев, неотрывно следила за темной фигурой по ту сторону цветущей поляны.Внезапно мой желудок издал голодное урчание…А потом произошло то, чего я совсем не ожидала: по округе раздалось многогранное, с каждым разом усиливающееся, эхо моего желудка. Звуки доносились со стороны обступающего леса, там, под низкими ветвями выглядывали пробудившиеся духи старых деревьев. Жёлтые светлячки кодама повыползали из своих укрытий, и теперь, издевательским хором подхватив громкое урчание, беспощадно подставили и выдали меня таким абсурдным, но невероятно смешным и глупым способом.Пожалуйста, нет… Не оборачивайся, не оборачивайся!.. Вот теперь я ощутила ледяное прикосновение страха, охватившего все естество и превратившего меня в съёжившийся комок, а нервы натянулись как струны, стоило незнакомцу обернуться и посмотреть прямо на меня…Я предельно ясно почувствовала, как мои уши прижались к голове, словно у застывшего испуганного зайца перед лицом голодного хищника.Крупные бутоны цветов задрожали в предвкушении.Немедля больше ни секунды, я стремглав ринулась обратно в темную лесную обитель, под безопасные своды. Перед глазами все завертелось и закрутилось в сумасшедшем танце белых пятен, но я не обращала на это внимания, слепо, по наитию, бежала прочь от проклятого ущелья, от чёртовых цветов, от таинственного, но пугающего до глубины души незнакомца.А был ли он человеком из плоти и крови?Продираясь через спутанные кусты и отростки молодняка, убегая все дальше от Ущелья Богов, внутренне клянясь себе в том, что никогда больше моя нога не вступить на землю мертвых и не разбудит спящих. Ни при каких условиях нельзя мне было туда спускаться и видеть то, чего не должна была! Я потревожила дремлющих духов, обратила не только на себя их пристальное внимание, но и навлекла беду на всю деревню. Теперь остаётся только уповать на священных ками и молиться, отдаваясь без остатка, искренне просить о прощении и умолять отвести пагубную напасть. Руководствуясь инстинктивным импульсом в тот момент, я не думала ни о чем другом кроме своего спасения, наперекор здравому смыслу рванула снова под лесной покров. Желанная дорога в поселение была так близка… Но я ни за что не решилась бы ее выбрать — таинственный чужак стоял непосредственно между мной и домом! Чужак, незнакомец, враг или, может быть, мертвый дух или ёкай? Нет, нет, нет… Я не хочу сейчас даже думать об этом, пока судорожно и рвано пробираюсь по сумеречному лесу в поисках мнимого укрытия, изо всех сил превозмогая усталость и пульсирующую головную боль. Может, это и к лучшему — обогну ущелье Богов по часовой стрелке, по тому же пути, как и пришла сюда, а не приведу мертвых на порог своего дома.Выбежав на прогалину, я очутилась на берегу горной реки, разрезающей своей природной силой лес на два берега. Серебристая журчащая река кропотливо и своенравно текла по проложенному ею пути, окончательно, невозвратно и бесповоротно неся свои воды в Ущелье Богов. Остановившись и приведя свое хриплое и болезненное дыхание в нормальное состояние, я выискивала мелководье, прыгая по прибрежным скользким камням, окроплённых брызгами воды.Подобрав свою одежду и придерживая, чтобы не намочить, я сделала первый боязливый шаг, погружаясь в живую черную воду.— Ох… Ледяная.Пробирающая до костей горная река неприветливо лизнула ледяным огнем мои ноги. Пути назад нет, и я уверенно двинулась на глубину, стиснув до звонкого скрежета зубы от холода. Подводная галька и сильное течение в середине речки превратились для меня в непроходимую трясину. Вода била бурным и стремительным потоком, агрессивно набрасываясь и намереваясь повалить меня с ног, как вихрь урагана приклоняет к земле молодое деревце. Возможности ухватиться за что-либо не было, поэтому, погрузившись по пояс в воду, я напрягла ноги и медленными шажочками двигалась вброд реки.Я ухватилась за густую траву на крутом высоком берегу, корябая и вгрызаясь ногтями в рыхлую почву, подтягиваясь, карабкаясь, ступая и опираясь на подводные камни и переплетённые корни, покрытые скользким илом, из последних сил вытаскивая себя из воды. Мокрая холодная одежда тяжким грузом облепила мое тело.Прислонившись к заскорузлой коре лиственницы и переводя учащенное дыхание после физического испытания, понимая, что эта опора на данный момент хоть и временная, но единственная константа в безумной ночи.Над головой ухнула сова, и ее всевидящие глаза сверкнули двумя горящими точками среди кружева листвы. Немой и осуждающий взгляд птицы подтолкнул меня двигаться быстрой поступью вперёд, сразу переходящей на бег.Чистый горный воздух пьянил и путал мысли, холодом обволакивал горло и стрелой вклинивался в голову при каждом глубоком вздохе. Нельзя позволить слабости и измождению организма взять надо мной верх; прежде всего надо добраться в безопасное место и там переждать. Мокрые тапочки хлюпали и увязали в земляной жиже.Я несколько раз оборачивалась, проверяя, не гонится ли кто за мной, но абсолютно любая тень позади могла быть как признак чего-то живого.Впереди вырисовывался просвет. Я нахожусь уже неподалеку от святилища, а дальше заветная тропинка до поселения, только и оставалось — спуститься с открытой опушки. Приближение к знакомому и родному месту слегка уняло бурно трепещущую тревогу и привело меня в более трезвое состояние.Я в безопасности. Обернувшись ещё раз, чтобы окончательно ввериться не только своим обнадёживающим словам, но и удостовериться в этом лично…И тотчас правая нога проваливается в кроличью нору, но повреждённая плоть и сустав даже не успевают вспыхнуть жгучей болью, как я всем телом натыкаюсь на преграду, и замираю.Мое лицо уткнулось в мягкую ткань, а под ней ощущалось нечто твердое… но такое тёплое, почти горячее! Можно было прильнуть всем телом и согреться, словно у очага. А окутавший меня запах напоминал сладковатый аромат скошенной душистой травы, нет… терпкий вкус полированного дерева или свежесрезанную ветвь липы… И горечи.Сквозь пелену помутнения, я предельно ясно почувствовала очень быстрые удары сердца. Неужели это мое сердце так колотится? Нет, это не у меня в груди такие сумасшедшие ритмы отбивает орган… Я потёрлась щекой по ткани, пока медленно поднимала голову вверх, навстречу с загадочным обликом преткновения. Приоткрыв зажмуренные веки, мой взгляд сосредоточился на чужом подбородке. Исследуя взглядом нижнюю часть лица, а затем сжатые, плавно очерченные губы и кончик носа, я могла почувствовать еле ощутимое чужое дыхание на своём лице. Черные длинные волосы, развевающиеся на ветру, щекотали мне лоб.А затем я подняла голову ещё выше и наткнулась на темные, нечитаемые глаза мужчины. Его пристальный — едва видимый в ночи взгляд привел в чувство, и мне пришлось выпустить из хватки его сжатую одежду. Дикая смущающая неловкость перед незнакомцем заставила временно забыть об ушибе, пока нога не дала о себе знать.— Прошу прощения за свою неуклюжесть! — хриплые слова вырвались из уст без моего ведома.Это был он! Там, в Ущелье!Я убрала руки и отпрянула от него на допустимую для приличия дистанцию, намереваясь вызволить свою ногу из заточения, а затем уже начать нормальный разговор, чтобы эта напряжённая тишина так не давила. Значит, это был он, но что он делал в этом месте? Заблудился? Вероятно, его путь пролегал через эту местность…Я даже не успела моргнуть, как мужчина грубо схватил меня за грудки и снова притянул к себе.— Что вы… — вопрос застыл на губах, но вместо него с меня вырвался удивленный возглас, когда он приподнял меня над землёй! Мои ноги забарахтались в воздухе, стоило потерять опору. Я даже не ощутила боли, когда правая ступня с лёгкостью выскочила из земляной ямы. — Подождите!..Скомканная одежда туго обтянула мою грудь и стала сдавливать горло. Ткань под сильным и крепким напором стала трещать и рваться. Я не знаю, что мне делать! Может надо закричать?.. Просить его остановиться?.. Начать вырываться?..— Отпустите…Мои руки отыскали огромный кулак и попытались разжать эти нечеловеческие сильные пальцы, при этом стараясь не поцарапать его кожу. В моей душе царил хаос: я разрывалась между непониманием происходящего и желанием уберечь свою жизнь от угрозы.Луна выглянула из-за плывущего по небу облака, осветив все вокруг, и я, запыхавшаяся и на грани окончательно утратить самоконтроль, — заплакав, случайно взглянула в его лицо…Я забыла свое имя, забыла, как оказалась в этом лесу, забыла, как открыть рот и издать громкий вопль…Его лицо все это время — холодное и ужесточённое, перестало быть таковым, а стало преображаться на моих глазах — в уродливое и дьявольское. Нет… Его глаза… безучастные и холодные глаза, неотрывно смотрящие на меня, изменились! Что-то, с неведомой мне ранее потусторонней мерзостью, изуродовало его лицо, явив под лунный свет ещё несколько хищных глаз. Теперь у него было пять… Шесть одинаковых глаз! На меня хищно и жестоко взирали шесть химерных глаз! Кроваво-красные, как те самые цветы, с прожилками и горящими янтарными зрачками!Разум больше не властвовал над моим телом. Меня парализовал животный, первобытный ужас… Без воздуха, без света, без чувствительности, абсолютный и непроницаемый, заставляя время замедлиться до бесконечности в одном кратком миге.Животный ужас был сильнее разума, но не сильнее инстинкта жить! И я пронзительно взвыла, начав бешено и с остервенением брыкаться и вырываться, не в силах больше испытывать бессилие от сковывающего ужаса.— Успокойся… — ровный и низкий голос мужчины-оборотня пробрался в мой обезумевший разум. Все ещё держа на одной руке, он слегка встряхнул меня, от чего голова отрывисто мотнулась из стороны в сторону.Что он собирается делать?!.. Он хочет убить меня?! Или… или… Я уже не смогу вернуть книгу госпоже Кацу… Мне надо поговорить с ним! Уговорить… Может все будет хорошо?..Может он один из Богов?! Ведь всё совпадает: он был в ущелье, а также его странный сверхъестественный вид!.. Надо попросить прощения!.. Или…Я почувствовала горячее прикосновение его пальцев и вздрогнула, когда он убрал волосы с моего лица, обнажая правую сторону.— Пожалуйста, простите меня! Я…Я снова встретилась с дьявольскими глазами, трясясь всем телом и почти теряя сознание, но его шесть зрачков одновременно обратились куда-то в сторону, если бы его неожиданно что-то заинтересовало.Он опустил меня на землю, но онемевшие ноги абсолютно не слушались меня: заплетались и подкашивались. Я устояла только благодаря его хватке, — безвольно повиснув на его руке.— Стой здесь… — неожиданно произнес мужчина, отпуская меня, и я, покачнувшись, свалилась наземь около его ног.Из мглы лесных дебрей показалось ещё трое неизвестных. Они подступали не спеша, с разных сторон поляны, словно окружая и замыкая нас в обозримый круг.Мой взгляд заметался между моим незнакомцем и новоприбывшими.Кто они?!.. Ещё одни чудовища?..Тем временем неизвестные приблизились на достаточно близкое расстояние, на котором я могла их как следует рассмотреть. Насколько это позволяло мое слабое зрение в ночи. Мне казалось, что мои глаза стали слепы к восприятию окружающего мира, а особенно к происходящей вокруг полной бесовщине. Могла смотреть и ничего уже не замечать и не понимать.Но что я смогла точно рассмотреть, так это что у каждого из троицы были наготове мечи! Странные, балахонистые и неприметные одеяния мужчин мне абсолютно не запомнились, но вот длинные катаны в сжимающих руках, я точно забыть не смогу.— Демон! Мы долго выжидали тебя! — громкий возглас зычно прокатился по округе, разрушив несуразную тишину. — И как результат — ты лично попался в наши сети!Демон?..— Попался в ваши сети… — после затяжного молчания его спокойный голос прозвучал надо мной как гром среди ясного неба. Сам ответ демона был насмешкой, но смеха не послышалось. Словно он пробовал слова на вкус, перекатывая те на языке.— Ах ты… Да ты просто ошибка природы, которой не должно быть! Ты должен сдохнуть! — видимо, последние слова демона изрядно вывели из себя молодого человека, одного из члена загадочной команды. Было заметно по его мечущейся фигуре, что его раздирает ярость и злость, он готов был вот-вот сорваться и совершить нечто опрометчивое и ужасное.Рядом стоящий напарник в быстром жесте руки подал знак замолчать, обрывая первого на полуслове. Третий мужчина пока хранил молчание.— Хината, замолчи!Я сидела с отупелым, ничего не выражающим лицом, мой расфокусированный взгляд метался в пространстве, а разум невероятно медленно пытался осмыслить происходящее. Страх жил во мне, он все ещё холодом сковывал мой живот и наполнял слабостью мои руки и ноги. Он никуда не делся.— Мы не можем пока ничего предпринять, пока рядом с ним находится невинный человек. — Таковы были его слова, и я наконец-то смогла уложить новую информацию в своей голове — речь шла об мне. Но последующая реплика была уже обращена в нашу сторону: — Мы знаем, кто ты такой, демон, и мы следовали за тобой все это время…— Давайте убьем его прямо здесь и сейчас! Неужели какая-то девчонка может встать на нашем пути?!— Ты забыл наше главное правило? Мы обязаны оберегать людей от демонов, а не наоборот!— Можно исключить одно правило, когда на кону стоит важная миссия, Итама! Ее смерть не будет бесполезной, что значит одна жертва в уплату сотням другим жизням? — молодой парень был уже не в состоянии себя контролировать, желание собственноручно убить монстра взыграло вверх над словами старшего. Несмотря на юный возраст, Хината пылал чистой яростью, такой несвойственной и невиданной мною прежде. — Такаси, я знаю, ты сейчас согласен со мной! Неужели ты останешься в стороне после того, как этот самый демон убил твоего отца? Разве ты не мечтал найти его и покончить с ним лично, отомстив за смерть? Скажи мне!Третий спутник, Такаси, покрепче сжал рукоять своего меча, его ноги были готовы сорваться с места в сию секунду, тело было напряжено и словно наэлектризовано. В воздухе явно ощущалась сгустившаяся необузданная энергия. Мои волосы встали дыбом, а тело до сих пор меня не слушалось, приковав к земле около ног демона. Я не знала куда приткнуться, чтобы исчезнуть из этого места навсегда.— Вот идеальный шанс покончить не только с убийцей твоего отца, но и уничтожить Высшую Луну! Так пускай между нами и им не будет преград. Это наш единственный шанс, нельзя его упускать! Демон… мы отыскали тебя, потому что за тобой тянется кровавый шлейф смерти!— Ты прав, Хината, мой отец, столп Медведя, должен быть отомщен, несмотря ни на что. И я, как будущий хашира, взял на себя возложенное обязательство. Сегодня, здесь и сейчас —идеальное время, чтобы покончить с одним из отродья Кибуцуд…Его глаза вытаращились, а рот застыл, но вместо слов до меня донёсся булькающий хриплый звук. На лице Такаси застыло выражение сердитого изумления перед вероломной смертью, прежде чем его голова слетела с плеч и с глухим стуком упала на землю. Из срезанной шеи густыми толчками выстреливала в воздух кровь. Обезглавленное тело последовало за головой.Я на мгновение замерла, пытаясь осмыслить происходящее и поверить, что всё это происходит на самом деле… Чужая боль, остро мною ощущаемая, оказалась способна заглушить собственные эмоции, мое сердце сжалось от ужаса, безумного и немилосердного.— …Вы заставляете меня ждать. Ваша смерть действительно не будет бесполезной.Я отчасти оглохла и ослепла, последние слова долетели до моих ушей лишь бессмысленной мешаниной звуков. Живой парень, Такаси, теперь лежал бездыханным телом на серебристой траве. Он больше не говорил и не двигался…— Ублюдок!.. Такаси!.. — отдаленный голос Хинаты прорезался бессильной паникой и клокочущей, набирающей обороты лютой яростью.Яркая вспышка света затмила тьму в моих глазах, осветив ярким пламенем поляну посреди гущи леса. Свет был способен подавить ночь в небе.— Я должен обнажить свой клинок… Иначе это будет неучтиво с моей стороны, — единственный голос, который я смогла различить, принадлежал дьяволу ночи. — Ваша плоть напитает мое тело, ваши кости навечно уйдут в землю…— Стой, Хината!..В голове происходит шторм. Мысли, как водная гладь, поднимаются со дна и накидываются друг на друга, подобно беспорядочным волнам. На берегу уже появилась морская пена, когда мой мозг стал отвергать происходящее. Слегка подрагивая, я прокусила щеку, отрезвляя и возвращаясь обратно в сознание. Металлический горький вкус крови заполнил рот.Яркая вспышка повлекла за собой грохот и мощную ударную волну. Невиданное явление, словно звуками железной наковальни, обрушились на землю, вызывая лёгкое землетрясение и шквал урагана. Свет заполнил всё вокруг, просочился сквозь лесные дебри. Ветер сметал все на своем пути и мне показалось, что мое тело сейчас превратится в тлеющий пепел. Деревья затрещали и зашумели. Потревоженные сонные вороны рвано взлетели в небо, испуганно каркая.Я приподняла свою голову над травой, наблюдая за развернувшейся передо мной бойней. Нечто сплеталось и перемножалось незнакомыми силуэтами. Хината и Итама кружили вокруг демона, чей облик претерпел изменения. Одежда, что я совсем недавно сжимала в своих руках, была распахнута на груди, оголяя бледную кожу. Темное кимоно держалось благодаря низкому поясу. Демон стоял твердо и абсолютно спокойно, даже равнодушно; его не пугала и не отвращала угроза в лице двоих мечников. В левой руке расслабленно держал длинный меч, опущенный остриём в землю. Он игрался с ними.Никогда еще мне не приходилось видеть выражения такого отречения от всего и вся. Я всегда считала, что мир отторгает все уродливое, но лицо демона — оно само отринуло весь мир. Его лицо не имело ни прошлого, ни будущего, оно замкнулось в бездушном молчании. Нечто подобное можно иногда увидеть на срезе только что срубленного дерева. И я поняла, что для него не существует никаких преград, его нельзя просить, умолять и плакаться — это страшное и опасное существо просто сметёт меня со своего пути. Бесчеловечно и хладнокровно.Я не могла уследить за движениями двоих мужчин, все слилось в одно неприглядное пятно. Мечники атаковали дьявола напрямую: ловко изворачиваясь, кружа и подбираясь все ближе. Их боевой молниеносный стиль был неподвластен моим глазам и разумению. И, не в силах охватить происходящее своим разумом, я чувствовала беспомощность. И собственную бесполезность. Но движений самого демона как будто вообще не существовало — я их просто не видела. Единственное, что я могла понять это то, что он с лёгкостью успевал блокировать все атаки нападения.Молодой Хината был уже на пределе; его травмированная левая рука была сломана окончательно, а все его тело получило серьезные повреждения. Его дыхание сбилось, а грудь ходила колесом от напряженного громкого и хриплого дыхания. Напарник постарше выглядел не таким потрёпанным, но довольно изможденным и выдохшимся.— Что именно руководит тобой? Безмерный страх или истинная преданность? — нарочито небрежно бросил Хината, пытаясь ужалить демона единственным оставшимся способом — словом.Ответа не последовало — я его просто не расслышала. Подобравшись и сжавшись, я тихо пятилась назад, пока не отыскала в себе крохи жалких сил развернуться и броситься наутёк.Расстояние до деревни сокращалось, а лес вдруг превратился в один сплошной водоворот мглы, запаха и страха. Я была уже на пределе своих возможностей и тело потихоньку переставало меня слушаться: ослабевая все быстрее и быстрее. Слабый отголосок интуиции силой повел меня в сторону храма. Я не могла точно определить, что это была за сила, но она требовательно настаивала сменить направление и бежать к подножью храма. Пребывая в отрешенно-диковатом состоянии, мечась между выбором, я выбрала дорогу к святилищу.Каменные львы все также молчаливо поприветствовали меня, а заросшие мхом ступени казались огромными и бесконечными, высоко ведущими к главному зданию храма. Влево и наискосок от лестницы спряталась крытая накренившаяся хибарка. Постройка храма, священные врата и изогнутая слегка в сторону лестница, омытые бесчисленными дождями и высушенными ветрами, белели под лунным светом, словно кости огромного скелета. Высаженные деревья глицинии трепетно мерцали своими небесными цветками.Я знала, что жители оставляют здесь некоторые вещи для проведения ритуалов поклонения и поднесения благодарности. Дрожащими руками я распахнула маленькую дверцу хибарки, сдерживающие створки ставней противно заскрипели чужому напору. Похлопывая руками по стенке, увешанной разным барахлом, я смогла отыскать маленький ручной фонарь андон, внезапно звякнувшего в тишине. В тесной хижине запахло старым маслом, когда я отворила дверцу и попыталась разжечь фитиль с помощью прикреплённого рядом огнива. Яркие всполохи озаряли на мгновения мои руки и слабо высвечивали контуры хижины, но сразу же гасли, не способные раздуть спасательное пламя во тьме. Открытая входная дверь противно и протяжно скрипела от дуновения ветра, назло проникающего внутрь и незамедлительно задувая фонарь. Огонь зажёгся за стеклом, и я поспешила закрыть фонарь, молясь, чтобы он не погас.При свете фонаря, освещающего ступени под ногами, все вокруг уже не казалось таким чужеродным и отпугивающим.Неумолкающий ужас руководил и повелевал мной, заставляя трястись и дрожать всем нутром, ноги все время подкашивались, но все же удерживали меня на весу. Я не могла себе даже позволить лишний раз моргнуть, зорко глядя себе под ноги…Я верю — святой храм меня сможет защитить и уберечь. Повесив фонарь за крючок на вратах торий, я облокотилась на холодные подпорки. У меня не было больше сил подниматься выше, но и на ступенях могла чувствовать себя в безопасности.Поднявшийся ветер раскачивал фонарь над головой и он, то освещал пляшущим мягким светом скульптуры каменных львов и лесную чащу передо мной, то качнувшись назад — погружал все во мрак.Слабый свет очертил на мгновение темную фигуру на нижних ступенях и снова скрыл…Демон уже здесь, совсем близко…В мертвой тишине его глаза блеснули, как глаза хищника выслеживающего свою добычу. Глаза, для которых тьма не препятствие.И в этот момент, будучи на пределе всего моего человеческого страха и ужаса, чувствуя размытие границы реальности и поступающее помутнение рассудка, я услышала звук, такой прекрасный и долгожданный в природе звук — пение птиц, пробудившихся на рассвете дня.Я встретилась с глазами дьявола в непостоянном свете фонаря и без страха закричала, зная, что он не сможет приблизиться ко мне:— Убирайся прочь!Но на нижних ступенях его уже не было…Едва различимые в предрассветном полумраке контуры каменных львов, и черные силуэты деревьев, и темные вершины гор вдруг непонятным и пугающим образом оказались лишенными всякого смысла. Все вокруг, не дожидаясь моего участия, обрело реальность, и эта бессмысленная, неохватная, сумеречная реальность, с неведомой мне доселе тяжестью, разом обрушилась на меня.