Остаток мая я посвятил попыткам собрать воедино все известные мне сведения о маршруте, проложенном Тэнмой после начала уголовного преследования. Своими достижениями в этой области я во многом обязан ценной информации, полученной от инспектора Лунге.

Целью бегства Тэнмы было убийство монстра, которого врач вернул к жизни при помощи собственного скальпеля: Йохана. Дабы осуществить принятое решение, он провёл некоторое время в городе Кизн, проходя курс боевой подготовки под руководством Хьюго Бернхарда, бывшего солдата иностранного легиона французской армии. Существует разумный повод для сомнений в том, что за столь короткое время Тэнма мог достичь профессионального уровня; тем не менее, приобретенных в ходе занятий навыков, как нам известно, оказалось вполне достаточно для полного избавления от угрозы столкновения с Германской полицией.

Далее я заинтересовался материальной стороной вопроса. Незадолго до исчезновения Тэнма снял с банковских счетов значительную сумму денег, однако мне сложно представить стечение обстоятельств, способное позволить её обладателю выживать в преступной среде на протяжении трёх лет не прибегая к дополнительному заработку. Судя по всему, Тэнма завязал знакомство с вором-домушником по имени Отто Хекель и, путешествуя в его компании с места на место, не единожды брал на себя обязанности подпольного врача.

Сразу после исчезновения нейрохирург был замечен в городах, фигурировавших на страницах дела о «Серийном убийстве супругов средних лет». Начиная с Вердена, в котором проживали Шпрингеры, и кончая Зике, местом смерти четы Хесс. Однако после посещения вышеназванных уголков страны, планы врача круто изменились; должно быть, он осознал: визиты в дома поздних жертв не приведут его к Йохану. Взяв подобное умозаключение за основу, Тэнма направился в (бывший) Восточный Берлин, намереваясь получить информацию о первых (?) родителях Йохана - Либертах.

Посетив дом Либертов, он узнал от соседей, что Йохан и Анна (Нина) были приняты семьёй советника из приюта.

В случае Йохана заведение носило название «511 детский дом»  и являлось испытательным полигоном, созданным восточногерманским правительством, управляемым Министерством Внутренних дел. Могли ли царившие в нём порядки оказаться корнем всех бед, причиной возникновения пропитанных злом идей, претворяемых в жизнь руками бывшего воспитанника...?

Мне посчастливилось найти одну персону, готовую пролить свет на тёмную сторону этой зловещей истории. Её имя Эрна Титце - сотрудница другого интерната, не связанного с «511-м детским домом», в прошлом ответственная за воспитание Анны, сестры-близнеца Йохана.

Когда Эрна, согласно предварительной договоренности, появилась в кафе «Эйнштейн», я нашёл её внешность как нельзя лучше соответствующей тому образу холодного и сурового надзирателя из Восточной Германии, что возникает в воображении большинства знакомых с историей людей. Высокая и худая, эта женщина показалась мне олицетворением всезапретности. Однако одно упоминание имени Анны заставило её резкий взгляд, бросаемый из-под оправы очков, замерцать, а тонкие губы - изогнуться в улыбке. «Анна была такой милой девочкой. Мне остаётся лишь надеяться, что она и по сей день в состоянии жить счастливо, несмотря на груз прошлого».

Я осознал, насколько ошибочным вышло первое, описанное мной, впечатление. Её строгий, испещрённый морщинами лоб утомлённого заботами профессионала хранил печать многолетней работы с детьми, но сама Эрна без сомнения была преисполнена сострадания. Особенно отчётливо я понял это, когда речь зашла о методах обращения с подопечными детских домов во времена коммунизма в Восточной Германии.

«Быть может мне не стоит высказываться так резко, коль скоро я сама была вовлечена во всё это, однако ситуация сложилась поистине ужасающая. Некоторые детские дома продолжали сохранять статус порядочных учреждений, но существовали ещё и дети анти-правительственных и подпольных активистов, нелегальных эммигрантов и преступников... иными словами отпрыски «опасных элементов», которых отправляли прямиком в специализированные исправительные центры вне зависимости от того были ли они виновны в каких-либо правонарушениях или нет. Данные места походили на тюрьмы. Их пленники, не имевшие привилегий, лишённые прав, подвергались насилию со стороны администрации изо дня в день...».

Я тотчас же ухватился за возможность задать вопрос, волновавший меня более прочих.

- Выходит «511-й детский дом» можно позиционировать как худшее из описанных вами заведений?

«О, нет. Вовсе нет. «511-й детский дом» был... это был эксперимент правительства. Обычные приюты находились под юрисдикцией Министерства Здравоохранения, тогда как упомянутым вами заведовал Внутренний Департамент. Вы знаете, что это значит, не так ли?».

- Тот самый отдел коммунистического блока, признанный ответственным за совершение жутких зверств, называемый помимо Внутреннего Департамента также Департаментом Национальной Безопасности, верно? Под его началом вела работу тайная полиция... её служащие занимались прослушкой телефонных разговоров по всей стране, шпионили за гражданами, заставляя умолкать недовольных, ратовавших за торжество демократии, и использовали технику контроля сознания для создания правильных, послушных приверженцев коммунистического режима.

«Мало того, они хотели произвести солдат, чьи неуклонные действия будут продиктованы лишь национальными интересами и идеалами, запрограммированных, наподобие киборгов. «511-й детский дом» обязан своим появлением этому плану. По всеобщему мнению на его территории творилось нечто ужасное, ибо уровень смертности среди воспитанников зашкаливал».

- Каковы могли быть причины гибели детей. Что происходило за закрытыми дверями?

«Я не знаю. Была собрана следственная группа... и, технически, я являюсь её членом, однако, ввиду их отсутствия, официальными записями мы не располагаем; большинство людей, участвовавших в эксперименте, числятся пропавшими без вести, а опрошенные утверждают, будто утратили все воспоминания о случившемся. Мы пытались подвергнуть их гипнозу, но в итоге получили лишь набор абстрактных мысленных образов, неясных картин пугающих опытов... таких как «тёмная дверь подвала» или «монстры». Разумеется, одной из частей программы являлись физические упражнения, развитие боевых навыков, подход к контролю коих опирался на научную основу. В «511-м детском доме» не прибегали к новым или в высшей степени экстремальным видам пыток, крайне жестокому обращению, между тем, насколько нам стало известно, там практиковался странный вид классных занятий. Один из людей, прошедший процедуру гипноза, поведал нам о нём... нечто, похожее на дебаты...».

- Дебаты?

«То был... то был тип факультатива, приверженность к посещениям которого вы могли бы ожидать у человека, планирующего стать политиком или религиозным лидером. Очевидно, он имел чрезвычайно важное значение. При упоминании данных тренингов наши собеседники испытывали глубочайший страх».

- Страх?

«Да, страх перед небытием ... страх остаться полностью сломленным. Они говорили, что в этом случае исчезнут даже принадлежавшие им кодовые номера».

- Кодовые номера?

«Мы полагаем, что детям, заключенным в этом месте, было запрещено пользоваться своими настоящими именами. Взамен каждого наделяли особым номером».

- Как долго функционировал «511-й детский дом»?

«Не могу сказать точно. С момента начала эксперимента и до моего дебюта в качестве воспитателя, прошло не менее 20 лет. В начале карьеры я не знала точного названия этого заведения, но была в курсе множества жутких слухов о сути проводимой в нём работы, распространявшихся среди коллег. Думаю в качестве «511-го детского дома» приют стал известен в начале 1980 года, после того, как Департаменты Здравоохранения и Внутренних Дел присвоили ему статус совместного проекта. Согласно разработанной системе, испытательный полигон отныне должен был получать финансирование от Департамента здравоохранения, но, вместе с тем, как и прежде, оставаться под контролем Министерства Внутренних Дел. Министерство Здравоохранения пополнило штат интерната несколькими инструкторами... информация о существовании закрытого приюта дошла и до прочих работников. С тех пор мы порой принимали изгнанных оттуда детей».

- Изгнанных?

«Да, вероятно причиной тому служила их «дефективность» с точки зрения достижения тех или иных целей... Все они отличались безэмоциональностью и были крайне замкнуты, не шли на контакт с окружающими. На лицах малышей не отражалось ничего, кроме страха... единственная человеческая реакция с их стороны, свидетелями которой мы становились, проявлялась тогда, когда кто-либо из обычных детей начинал читать книгу вслух. Несчастные, побывавшие в «511-м детском доме», заходились криком, силясь, во что бы то ни стало заткнуть себе уши».

- Как сложилась их судьба впоследствии?

«Большинство умерли в течение года».

- Возвращаясь к нашей теме: Кем был тот человек, что основал «511-й детский дом»?

«Данными сведениями я не располагаю. Вероятно, очередной приверженец заблуждений, пропагандировавшихся Внутренним Департаментом. Впрочем, я слышала, что общие принципы обработки и учебная программа вышли из-под пера одного из самых блестящих психиатров Чехословакии».

- Касательно «дебатов». Вы не могли бы посвятить меня в детали?

«Занятия были ПОХОЖИ на дебаты, однако... Говоря простым языком, знаете ли вы, какую психологическую муку испытывают люди, низвергающиеся на самое дно после проблесков одобрения со стороны авторитета или напротив, вновь нащупывающие поддержку вослед череде унижений; вы начинаете тренинг, говоря «Ты вовсе не так хорош, как думаешь, ты ужасный человек» и жертва теряется, впадает в панику, утрачивая собственную индивидуальность, становясь игрушкой в руках манипулятора. Дело в том, что люди не хотят сталкиваться с собой лицом к лицу. В зависимости от интенсивности подобных занятий, можно напрочь лишиться уверенности в себе и, как следствие, окончить жизнь в петле. Современные культы эксплуатируют данную технику ради привлечения новых членов, но деятельность, имевшая место на территории «511-го детского дома», представляла куда более серьёзную опасность. Детям внушали, что наиболее эффективным орудием в борьбе с себе подобными является вовсе не оружие или грубая сила, но слова. Из них ковали будущих специалистов по управлению сознанием... нет, будущих лидеров. Я думаю, тренинги служили частью игры на выживание, в которой слова были наделены силой убивать... а проигравшие полностью теряли себя...».

- Я хотел бы задать вам несколько вопросов о Йохане. Как вышло, что мальчика поместили в «511-й детский дом», в то время как его сестру-близнеца оставили под эгидой вашего приюта?

«У меня нет однозначного ответа. Решение принимало другое лицо... Я полагаю, главной причиной стало то, что «511-й детский дом» в целом был не вполне подходящим местом для содержания юных леди. Кроме того, не удивлюсь, если близнецы находились под неусыпным контролем служащего восточногерманской тайной полиции или офицера армии. Должно быть, он заметил потенциал Йохана, но не сумел предвосхитить масштабы его разрушительной силы».

- Какой вы запомнили Анну?

«Она была очень умна и ни разу не доставила нам и тени хлопот. Вместе с тем, её поведение оставалось сугубо интровертным, не оставлявшим места для откровений. Её немецкий был прекрасен, но иногда, в разговорах с самой собой, она пользовалась и чешским. Доставившие её люди сказали, что прежде, чем быть обнаруженными, близнецы блуждали на границе между Чехословакией и Восточной Германией, посему я была склонна видеть в своей воспитаннице гражданку именно этой страны. Анна постоянно беспокоилась за судьбу брата... казалось, она считала, будто тот был отправлен в это ужасное заведение вместо неё».

- Замечали ли вы за ней какие-нибудь странности?

«Ну, как я уже упоминала, она любила беседовать сама с собой. Со стороны Анна была похожа на девочку, посвящающую в подробности дневных забот окружающие её стены. Вероятней всего, её собеседником был Йохан. Или...».

- Дело ограничивалось лишь разговорами?

«Да, но... что ж, тот эпизод кажется достаточно необычным, чтобы рассказать вам о нём... Анна зачастую говорила мне «Йохан узнал сегодня то-то и то-то», «Йохан встретился с тем-то и тем-то», но я принимала оглашаемые ею сведения за плоды воображения. Однажды ночью она сказала «Завтра Йохан собирается покинуть свой приют»... и на следующий день после этого заявления «511-й детский дом» исчез в языках пламени. Трагедия унесла жизни всех, кроме Йохана и ещё одного мальчика... Я думаю, произошедшее было просто-напросто совпадением, однако...».

- Распространяло ли правительство заявления в связи с разразившимся пожаром?

«Никаких. Налицо была полная информационная блокада. Сведения об истинном положении вещей достигли моих ушей сравнительно недавно. Всё началось со смертью директора... между инструкторами завязалась борьба за право занять освободившуюся должность, внутренний распорядок нарушился, и контроль над учениками был потерян, после чего взрослые и дети перебили друг друга».

- И какова роль Йохана в произошедшем?

«Ну, всё, о чём я поведаю, стало известно благодаря свидетельству детского психиатра Хартмана, трудившегося на Департамент Внутренних Дел и арестованного за жестокое обращение с детьми... он был участником эксперимента в «511-м детском доме». По словам Хартмана, Йохан был тем, кто спланировал, шокировавшее верхи массовое убийство. Никто бы и не подумал верить его истории, если бы дело Йохана так и не стало достоянием общественности, верно?».

- Получается именно в «511-м детском доме» Йохан впервые проявил себя, как убийца. Или я ошибаюсь и это случилось гораздо раньше?

«Хартман утверждал: «Ещё до прибытия в приют Йохан научился понимать ключевые моменты образовательной программы, механизм работы системы гораздо лучше преподавателей и сотрудников министерства, ими руководствовавшихся. Сама попытка воспитать его стала роковой ошибкой. Он держал бразды правления в своих руках с самого начала.» (Эрна досталазаписную книжку, перелистнула несколько страниц и принялась читать написанное вслух) «Вот точные слова Хартмана... «Преподаватели и дети погибли в тот день, все пятьдесят из них. А Йохан просто смотрел на всё это. Я спросил его. Что ты сделал? Он взял жирную тряпку и бросил её в огонь. Он сказал, ненависть рождается тогда, когда люди собираются вместе. Я просто добавил немного масла в огонь. Десятилетний мальчик. «511-й детский дом» был экспериментом по превращению детей в идеальных солдат. Глядя на него сейчас, могу сказать, что это был скромный опыт. Йохан родился лидером. Его предназначением было стоять на вершине. Мы не могли создать произведение искусства, подобное ему. Он был больше, чем человеком, настоящим монстром с самого начала. В конце все люди возненавидели и убили друг друга. Всё, чего он желал... оказаться последним выжившим, увидевшим гибель мира».

- Итак, Йохан был доведён до совершенства прежде, чем попал в руки работников «511-го детского дома».

«Тем не менее, я считаю, что если бы в те времена нашёлся человек, способный искренне протянуть ему любящую руку, окружить заботой, Йохан ещё мог измениться, мог избежать совершения череды преступлений».

- В любом случае, по вашему мнению, он действительно уничтожил это место? Но что именно послужило пресловутой тряпицей, раздувшей пламя?

«Я не была уверена, стоит ли говорить вам это, но всё же позвольте мне упомянуть одну вещь. Прямо перед тем, как Йохан стёр «511-й детский дом» с лица земли, к нам прислали одного из учеников. Подобно прочим, он не проявлял никаких признаков испытываемых эмоций... Мальчику удалось выжить и много лет спустя, после длительного периода реабилитации, вернуть себе способность чувствовать. Вместе с эмоциями всплыли и определенные воспоминания».

- Он помнит то, что там происходило?

«Да, только смутно. Прежде всего, в процессе дискуссионных занятий группе детей удалось незаметно внушить преподавателям ненависть к директору...».

- Значит ли это, что по мере развития дебатов инициатива перешла в руки учеников?

«Да, без постижения опасности со стороны инструкторов. Смерть директора стала вопросом времени. Дети манипулировали учителями, стравливая их между собой... сполна используя полученные навыки...».

- Раз мальчики объединились подобным образом, почему в результате они убили друг друга?

«Это не было объединением как таковым. Они просто мечтали вырваться из своего заточения, сбежать от невыносимого ужаса, наполнившего их жизнь... даже ценой разрушения основ».

- Невыносимого ужаса?

««511-й детский дом» являл собой учреждение, полностью изолированное от внешнего мира. Поэтому содержавшиеся в нём дети не имели никакого представления о том, что происходит снаружи, как складывается политическая ситуация. Кто знает, быть может, за пределами ограды давно бушевала ядерная война... Если бы вы сказали им: вы последние люди на земле, эти мальчики, скорее всего, поверили бы. Поэтому они сочинили свою собственную, странную сказку, что быстро передалась из уст в уста».

- Сказку?

«В «511-м детском доме» был мальчик, постоянно находившийся под действием сонных пилюль. Поскольку мальчик владел словами, способными уничтожить любого, учителя думали о нём, как о монстре и держали взаперти глубоко под землёй. Страх перед ним был настолько силён, что каждый клялся, будто приближаясь к постели спящего, видел десять рогов и семь голов. Постепенно у мальчика выработалась устойчивость к лекарствам, и в один прекрасный день он пробудился; манипулируя тюремщиками, проскользнул наверх и смешался с толпой учеников. Но дети не могли вычислить монстра... ведь они не знали ни имён друг друга, ни чужого прошлого. Мальчик ненавидел всё, что было связано с детским домом, поэтому он начал плести тайный заговор с целью заставить окружающих погрязнуть в междоусобице. Прежде всего, он украл их воспоминания, лишил даже имени, а затем указал путь к смерти сквозь море страданий... Но мальчики так и не сумели догадаться, что все их действия были лишь частью чужого плана. Разве может кто-то пытаться манипулировать нами? Невероятное кипение захлестнуло детский дом».

- Этого оказалось достаточно, чтобы эксперимент вышел из-под контроля?

«Я не знаю. Должно быть, существовали причины, по которым для воспитанников «511-го детского дома» история звучала особенно жутко».

- В результате они не могли полностью доверять кому бы то ни было. Дети и взрослые ополчились друг против друга. Всё смешалось.

«Человек, вспомнивший сюжет сказки, уверял: «Люди поддались растущей паранойе, ослеплённые безумным желанием вывести монстра на чистую воду». Но когда он окидывал взглядом произошедшие события...».

- Что?

«Изначально был только один мальчик, рассказывавший сказку... красивый мальчик со светлыми волосами. Он был тем, кто всё это начал. И почему никто не заметил?».

Мы встали и обменялись рукопожатием. Она призналась в своей неуверенности относительно ценности приведенных выше сведений, но высказала искреннюю убеждённость в том, что жители бывшей Восточной Германии имеют право обладать настолько полной информацией о прошлом, насколько это возможно. Она сказала, что никому не желала бы пережить ужасы, выпавшие на долю тех детей, речь о которых шла на протяжении всей нашей беседы. Сама Эрна росла в детском доме после того, как 45 лет назад её родители бросили дочь и пересекли границу с Западной Германией. Я поинтересовался, удалось ли ей найти отца и мать после падения Берлинской стены, она ответила утвердительно, уточнив, впрочем, что до личной встречи дело так и не дошло. Спустя некоторое время её отец умер от болезни, и мать продолжила жить одна... Эрна уведомила меня о своих планах посетить Административное Бюро лично и заняться поисками записей о секретных экспериментах, производимых над детьми до падения коммунистического режима, обещала связаться со мной в случае обнаружения новых сведений.       «Деятельность тайной полиции отличалась от того, что творилось на территории «511-го детского дома» лишь масштабностью. Она превратила страну в западню, на дне которой семьи, влюблённые и друзья грызлись друг с другом, не в силах очнуться от кошмара повсеместной паранойи» - сказала она напоследок.