Темнота, которая должна была длиться вечность, разорвалась внезапно. И разорвалась она не светом, а болью.

«Секунда», о которой я думал, растянулась в какой-то кошмарный, вязкий миг перехода. Защитный кокон из божественной плоти выполнил свою задачу, но при столкновении с реальностью нового мира он не просто растворился — он сдетонировал. Меня словно протащили сквозь терку для овощей, сдирая слои восприятия, пока не осталась лишь голая, пульсирующая суть.

Удар.

Меня швырнуло во что-то тесное, холодное и мокрое. Ощущение было таким, будто меня, привыкшего управлять океанами энергии, запихнули в спичечный коробок.

— …мертв. Я же говорил, передозировка эликсира, — донесся до меня гнусавый, раздражающий голос. Звук был глухим, словно уши были забиты ватой.

Я попытался сделать вдох. Легкие обожгло огнем, и изо рта вырвался булькающий хрип, смешанный с кровью.

— О! Гляди-ка, шевелится! — второй голос, более грубый и лающий. — Живучий гаденыш. А ты боялся, что мастер нас освежует за порчу материала.

Я с трудом разлепил веки. Мир плыл, распадаясь на мутные серые пятна. Камень. Сырость. Запах плесени и застоявшейся крови. Подвал? Темница?

Попытка пошевелиться отозвалась в теле такой вспышкой страданий, что я едва снова не провалился в небытие. Это тело… оно было не просто слабым. Оно было уничтоженным. Сломанные ребра, отбитые органы, каналы маны — если они у этого куска мяса вообще были — напоминали пересохшие, потрескавшиеся русла рек.

«Прекрасно, — с мрачной иронией подумал я, пытаясь сосредоточиться. — Просто великолепно. Я выжил в битве с сущностями, пожирающими миры, обманул демонов Хаоса, чтобы очнуться в тушке забитого насмерть подростка».

Но паниковать было рано. Я потянулся внутрь, к ядру своей сущности. Демонический узор на душе, хранящий мою память, вспыхнул, начиная болезненный процесс «распаковки». Голова взорвалась мигренью — чужие воспоминания, жалкие и обрывочные, смешивались с моим вековым опытом. Имя… Его звали Кай. Никто. Сирота, проданный в какую-то секту как расходный материал для экспериментов.

— Эй, очухался? — Тень заслонила тусклый свет факела. Чья-то нога грубо пнула меня в бок. — Вставай, отродье. Мастер ждет результатов теста.

Я снова захрипел, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Не та горячая злоба, свойственная людям, а ледяное презрение существа, стоявшего на вершине пищевой цепочки. Я проверил главное. То, ради чего я рисковал всем. Глубоко внутри, под слоями искалеченной человеческой плоти и моей собственной души, тлела искра. Крохотная, с песчинку размером, крупица той самой божественной плоти, из которой я лепил кокон. При переходе барьера мира она не исчезла, а вплавилась в мою духовную структуру.

Это была не магия. Это была власть над реальностью в чистом виде. Пусть мизерная, микроскопическая, но в этом грязном подвале её было более чем достаточно.

— Ты оглох? — Громила наклонился, хватая меня за волосы, чтобы вздернуть голову вверх.

Я встретился с ним взглядом. Его глаза расширились. Он ожидал увидеть страх забитого мальчишки, а увидел бездонный колодец, в котором плескалась Тьма, помнившая рождение звезд.

— Руку, — прошептал я. Голос связкам не повиновался, звучал как скрежет камней.

— Чего? — опешил громила.

Я не стал повторять. Я просто потянул ту самую ниточку, связывающую меня с искрой божественной плоти. Паутинка восприятия метнулась вперед, игнорируя физические законы этого мира.

Хруст.

Громила не успел даже вскрикнуть. Пространство вокруг его кисти просто сжалось в точку. Его рука исчезла, словно её отрезало невидимой гильотиной, а следом саму реальность вокруг его головы я на мгновение свернул в тугой узел и тут же распустил. Тело охранника рухнуло на каменный пол мешком с костями. Голова осталась на месте, но внутри неё теперь была каша. Никакой магии, никаких всплесков ауры, которые могли бы засечь местные маги. Просто физика, доведенная до абсурда волей бога. Второй охранник, стоявший у двери, застыл с открытым ртом. Он еще не понял, что произошло. Для него его напарник просто упал.

— У… упал? — неуверенно спросил он.

Я медленно, опираясь на стену, поднялся на ноги. Тело кричало от боли, колени дрожали, но я заставил этот жалкий организм подчиниться. Ощущение божественной искры пьянило. Да, её хватит всего на пару таких фокусов, прежде чем меня истощит до комы, но начало положено.

— Нет, — ответил я, пробуя свой новый голос. Он был тихим, но в нем уже звенела сталь. — Он не упал. Он просто преклонил колени перед неизбежным.

Я сделал шаг вперед. Второй охранник попятился, инстинктивно хватаясь за меч. Он не видел никакой угрозы — перед ним стоял полумертвый оборванец, — но его животное чутье вопило, что в этой темной камере сейчас находится хищник, страшнее любого демона.

— Твоя очередь, — улыбнулся я окровавленным ртом. — И постарайся умереть полезно. Мне нужна твоя жизненная сила, чтобы это тело не развалилось в ближайшие пять минут.

Охранник, наконец, отмер. Инстинкт самосохранения, видимо, выиграл у ступора, и он с ревом, призванным скорее заглушить собственный страх, чем напугать меня, рванулся вперед. Клинок — грубая полоска стали низкого качества — описал в воздухе широкую дугу, целясь мне в шею. Примитивно. Настолько примитивно, что мне даже стало немного обидно. В прошлой жизни я сражался с тварями, чьи движения рассчитывались в многомерном пространстве, а здесь… здесь я видел начало замаха еще до того, как его мышцы напряглись.

Проблема была лишь в одном — мое новое тело. Разум видел траекторию, просчитывал сотню вариантов контратаки, но мышцы, истощенные голодом и пытками, отзывались с непростительным опозданием. Я не стал пытаться блокировать удар или уклоняться слишком широко. Вместо этого я просто упал. Резко, мешком, прямо под ноги набегающему верзиле.

Клинок со свистом рассек воздух там, где мгновение назад была моя голова. Охранник, вложивший в удар всю инерцию своего грузного тела, споткнулся о мою ногу и полетел вперед. Мне не нужна была магия, чтобы убить его. Хватило знания анатомии.

Пока он падал, моя тощая рука, похожая на лапу скелета метнулась вверх. Пальцы, сложенные жесткой щепотью, ударили точно в основание его горла, туда, где хрящ был мягче всего. Удар был слабым, но вектор приложения силы идеальным. Раздался влажный хруст. Охранник рухнул на камни, хватаясь за горло, из которого вырывались лишь кровавые пузыри и сипение. Его глаза, полные ужаса, уставились на меня.

— Как раз то, что нужно, — прошептал я, поднимаясь на четвереньки и подползая к умирающему.

Времени на тонкие материи и изящные ритуалы не было. Я положил ладонь ему на грудь, прямо поверх дешевой кожаной кирасы. Кожа ощутила бешеное биение сердца, выталкивающего последние капли жизни.

«Техника кровавого замещения. Грубо, грязно, но эффективно», — пронеслось в голове.

Я закрыл глаза и потянул. Не ману, не душу — это было бы слишком сложно для моего нынешнего состояния. Я потянул саму витальность, сырую жизненную энергию, которая заставляет клетки делиться, а кровь — бежать по жилам.

Тело охранника под моей рукой судорожно дернулось и затихло. Его кожа мгновенно посерела, запали глаза, словно он высох за считанные секунды. В то же время меня скрутило новой вспышкой боли, но на этот раз это была «правильная» боль. Это было похоже на то, как если бы в вены залили расплавленный свинец. Сломанные ребра с треском вставали на место, сросшиеся неправильно кости ломались заново и тут же срастались, разорванные ткани стремительно регенерировали. Мое тело жадно впитывало чужую жизнь, сжигая её без остатка, чтобы залатать самые критические повреждения.

Через минуту я выдохнул и открыл глаза. Дрожь в коленях унялась. Да, я все еще был тощим подростком, которого ветром можно сдуть, но теперь я хотя бы не разваливался на ходу. Каналы маны слегка расширились, напитавшись чужой смертью. Этого было мало для серьезного колдовства, но достаточно, чтобы не чувствовать себя беспомощным куском мяса. Я поднялся, на этот раз уверенно. Подобрал меч охранника. Баланс был ужасным, рукоять скользкой от пота, но это лучше, чем голые руки. Обыскав тела, я нашел связку ключей на поясе того, кого убил первым, вернее, того, что от него осталось.

— Ну что, Кай, — тихо произнес я, обращаясь к памяти прежнего владельца тела. — Посмотрим, что за «Мастер» довел тебя до такого состояния.

Судя по обрывкам воспоминаний, которые теперь укладывались в моей голове аккуратными стопками, как книги в библиотеке, мы находились в лаборатории одного из внешних учеников какой-то местной секты. Мелкая сошка, возомнившая себя великим алхимиком. Экспериментировал с кровью демонических тварей и людьми, пытаясь искусственно пробудить ядро силы.

Смешно. Искусственное пробуждение — это тончайшая хирургия души, а этот идиот, судя по всему, просто вливал в детей нестабильные эликсиры и смотрел, кто выживет. Кай не выжил. До моего прихода. Я подошел к тяжелой дубовой двери, обитой железом, и прислушался. Тишина. Либо подвал хорошо изолирован, либо все спят.

Вставив ключ в скважину, я провернул его. Замок щелкнул. Коридор за дверью был освещен тусклыми магическими светильниками. Воздух здесь был суше, пахло травами, серой и чем-то сладковатым — запахом гниющей плоти. Я двинулся вперед, ступая бесшумно. Мои шаги теперь контролировались не неуклюжим мозгом подростка, а опытом тысячелетней войны. Каждый мускул работал с максимальной отдачей. В конце коридора была приоткрытая дверь, из-за которой лился яркий свет.

— …показатели стабильны, но образец номер семь снова не подает признаков активности ауры, — донесся оттуда скрипучий, уставший голос. — Возможно, стоит увеличить дозировку “Крови Виверны”.

Я заглянул в щель. Просторная комната, заставленная столами с колбами, ретортами и разделочными инструментами. В центре, спиной ко мне, стоял сгорбленный старик в грязно-синей мантии. Он что-то записывал в толстый журнал. Вокруг, в клетках вдоль стен, сидели или лежали другие образцы. Дети. Некоторые были без сознания, другие смотрели в пустоту безумными глазами. Ярость Кая, запертая где-то на задворках подсознания, попыталась затуманить мой рассудок, требуя немедленной мести.

«Тише, — мысленно приказал я. — Эмоции — плохой советчик. Мы убьем его. Но сначала узнаем, где мы находимся и есть ли у него что-то ценное».

Я толкнул дверь и вошел внутрь. Меч я держал опущенным, но мышцы были готовы к рывку. Старик обернулся на скрип петель. Его глаза за стеклами очков округлились, когда он увидел меня. Он перевел взгляд на мой меч, затем на пустой коридор за моей спиной.

— Номер восемь? — недоуменно спросил он, словно увидел говорящую собаку. — Ты… как ты выбрался? Где охрана?

Он не боялся. Пока еще нет. В его глазах я был лишь подопытной крысой, которая сбежала из клетки. Он был магом, пусть и слабым, и был уверен в своем превосходстве над простым смертным.

— Охрана взяла отгул, — усмехнулся я. — Посмертный.

Я поднял левую руку и слегка пошевелил пальцами. Искра божественной мощи внутри меня отозвалась слабой пульсацией. Тратить её на этого старика было бы расточительством, но мне нужно было произвести впечатление. Воздух вокруг старика сгустился. Никаких пространственных разрывов, просто легкое давление на его ауру. Демонстрация того, что перед ним больше не пустой сосуд.

Мастер побледнел. Он почувствовал. Не силу — силы у меня почти не было. Он почувствовал качество моей души. Древнее, тяжелое, как могильная плита.

— Ты… ты пробудился? — прошептал он, и в его голосе промелькнула алчная искра. — Эликсир сработал! Невероятно! Ты первый успешный…

— Заткнись, — спокойно прервал я его. — У меня есть вопросы, «Мастер». И от того, насколько быстро и четко ты на них ответишь, зависит, умрешь ты быстро или я буду разбирать тебя на ингредиенты так же долго, как ты это делал с ними.

Я кивнул на клетки вдоль стен. Старик судорожно сглотнул, его рука потянулась к амулету на шее.

— Не советую, — предупредил я, делая шаг вперед. — Твой щит активируется за полторы секунды. Я отрежу тебе голову за одну.

Это был блеф. В моем нынешнем состоянии мне потребовалось бы секунды три, чтобы преодолеть расстояние между нами. Но он этого не знал. Страх перед неизвестным — лучшее оружие.

— Что… что ты хочешь знать? — его рука замерла.

— Где мы? Какой сейчас год? И где ты хранишь свои запасы духовных камней? — перечислил я, не сводя с него тяжелого взгляда. — И не вздумай лгать. Я увижу колебания твоей жалкой ауры раньше, чем ты откроешь рот.