Шум сборочной линии беспилотников сводил Такеши с ума. Каждый лязг металла по металлу звучал как насмешка над его кодексом. Он продержался неделю. Неделю он смотрел на свои огромные руки, созданные для того, чтобы нести смерть, и видел руки конвейерного раба. Его мономолекулярная катана пылилась в закрытом шкафу, завернутая в шелк. Оружие, способное разрубить танковую броню, но оказавшееся бесполезным против истинной Силы.

Но однажды ночью он проснулся от собственного крика. Такеши понял: сдаться — значит умереть заживо. Если его меч недостаточно остр, чтобы резать магию и расщеплять реальность, значит, он должен сделать его острее. А для этого нужен тот, кто стоит за гранью человеческих возможностей. Такеши пробрался к охраняемому шкафу с оружием, вскрыл его и забрал катану. Он использовал старые каналы контрабандистов, чтобы пересечь токсичные пустоши, и через три дня стоял у подножия «Серебряного Шпиля» в Арк-Терре.

Охрана «Гадюк» едва не изрешетила его у входа, но я почувствовал его ауру еще на подступах. Аура человека, который пришел не убивать, а умирать ради цели. Злая, упрямая, концентрированная. Я приказал пропустить его. Он вошел в мой кабинет. Громм тут же вскинул пулемет, Вайпер положил руку на кобуру. Такеши не обратил на них внимания. Он прошел в центр комнаты, тяжело опустился на одно колено и положил катану перед собой на пол. Не в знак капитуляции. В знак подношения.

— Император-Машина сдался алгоритмам, — произнес самурай хриплым, сорванным от пыли пустошей голосом. — Ханзо и остальные выбрали роль послушных винтиков. Мой меч оказался жалкой игрушкой против твоей силы, Кай.

Я откинулся в кресле, скрестив пальцы. — Ты проделал весь этот путь, чтобы сказать мне, как сильно ты разочарован в своей железяке? — спокойно спросил я. — Твоя напарница Юми оказалась хитрее и уже работает на нас. Кенджи оказался полезнее и стал узлом связи. А что можешь ты, Такеши?

Самурай поднял голову. В его глазах больше не было пустоты и апатии сломленного человека. Там горел фанатичный и яростный огонь.

— Мой клинок не может разрубить бога. Пока не может. Но если воин перестает точить свой меч, встретив непреодолимый камень, он — трус, а не воин. Ни один материал не устоит перед идеальным резом. Ни одна магия не бессмертна. Он сжал огромные кулаки так сильно, что сервоприводы в его запястьях жалобно скрипнули. — Я не хочу быть надсмотрщиком на заводе дронов. Я не хочу прятаться за атмосферными щитами в ожидании конца. Если ты собираешься воевать с Высшими, тебе понадобятся те, кто не боится смотреть им в глаза в ближнем бою. Возьми меня на службу. Сделай меня своим клинком. Позволь мне развивать свое мастерство там, где пределом является сама реальность!

В кабинете повисла тишина. Вайпер презрительно фыркнул, но я поднял руку, приказывая ему молчать. Я смотрел на этого гиганта. Обычный человек с парочкой имплантов. Никакой темной магии. Никакого божественного вмешательства. Только чистая, маниакальная Воля. Упрямство, которое отказывалось признавать законы физики перед лицом абсолютного превосходства врага. Именно эта черта привлекла внимание Древа Данных ко мне. Именно она была нужна нам, чтобы выжить. Я не просто уважал, я восхищался этим.

Я встал из-за стола, подошел к Такеши и посмотрел на его катану. — В моем старом мире говорили, что сталь не бьет магию, — произнес я. — Но в этом мире правила устанавливаю я.

Я протянул руку. Черное пламя Хаоса, смешанное с золотым светом Древа Жизни, сорвалось с моих пальцев и окутало лезвие его меча. Металл зашипел, впитывая энергию. Прямо на глазах мономолекулярная кромка начала менять цвет, наливаясь изнутри тусклым звездным светом, а на лезвии само собой выжигались древние руны поглощения и разрушения.

— Забери свой меч, Такеши, — приказал я.

Самурай дрожащей рукой взял рукоять. Клинок теперь не просто был острым — он резонировал, пульсируя в такт биению моего реактора. Оружие перестало быть куском металла. Оно стало скальпелем для вскрытия реальности.

— Алгоритмы и дроны Кенджи хороши для обороны, — сказал я, глядя в его расширившиеся от благоговения глаза. — Но когда Высшие пробьют наши щиты и ступят на эту землю, мне понадобятся воины, способные рубить саму ткань пространства. Ты хотел эволюционировать и развить свои силы? Ты получил эту возможность. Добро пожаловать бойцом ближнего круга, самурай. Твои тренировки начинаются сегодня. И поверь… они будут адом.

Такеши склонился так низко, что коснулся лбом полированного пола.

— Моя жизнь и мой клинок принадлежат тебе, Кай-сама, — выдохнул он.

Он вошел в эту комнату сломленным человеком. А вышел — первым легионером армии, которой предстояло пускать кровь богам.

Вот так и прошло несколько недель с момента, как Нео-Токио капитулировал. Атмосферные щиты над Востоком медленно, но верно набирали мощность, а заводы безостановочно штамповали дроны «Тенгу». Арк-Терра пульсировала новой, совместной энергией Хаоса, Древа и машин. Мой план работал.

Я стоял у голографического стола в командном центре, просматривая отчеты Вайпера о поставках оружия из Свободного Порта, когда двери с тихим шипением разъехались. Вошла Лина. Выглядела она вымотанной — темные круги под глазами, растрепанные светлые волосы, следы машинного масла на щеке. Но в её глазах, как всегда, скакали искры нездорового азарта.

— Босс, у меня новости, — она плюхнулась в кресло напротив, потирая виски. — И, кажется, хорошие.

— Удиви меня, — я отложил датапад.

— Я взломала ядро Императора-Машины до самого основания, — Лина гордо улыбнулась. — Изучила каждый байт его архитектуры, каждую подпрограмму якудза. И знаешь что? Я больше не нуждаюсь в «Оракуле».

Она вывела на центральный экран сложнейшую многомерную схему, состоящую из миллиардов светящихся точек.

— Я написала собственный алгоритм маршрутизации, используя ману твоего Древа как несущую частоту, — пояснила она, тыча пальцем в схему. — Сигнал теперь идет напрямую от моих серверов к узлам Нео-Токио, минуя биологические прокладки. Это быстрее, надежнее и… — она запнулась, отведя взгляд. — И мне просто надоело держать чьи-то мозги в заложниках.

Я посмотрел на неё с интересом. В Лине, несмотря на всё её безумие и жестокое прошлое в лабораториях «Био-Тек», оставалась эмпатия. Она ненавидела, когда из людей делали инструменты, потому что сама слишком долго была таким инструментом.

— Значит, Кенджи больше не нужен для контроля над Востоком, — резюмировал я.

— Да, — Лина кивнула. — Его нейро-интерфейс почти сгорел под такой нагрузкой. Если я продолжу гонять через него трафик, он просто превратится в овощ в течение месяца. Я хочу отпустить его. Вернуть ему личность. Он отличный хакер, Кай. Жалко выбрасывать такой ресурс в утиль, когда он может быть полезен.

Я налил себе стакан воды из графина, раздумывая. Кенджи был частью элитной тройки, посланной уничтожить меня. Такеши стал моим клинком. Юми — моими глазами. Оставлять Кенджи безмозглой антенной было нерационально, тем более что техническая необходимость отпала.

— Хорошо, — сказал я, отпивая воду. — Давай выпустим джинна из бутылки.

Глаза Лины довольно блеснули. Она тут же развернула терминал.

— Протокол отключения «Троянского Дракона» готов, Босс. Даю команду на…

— Но с одним условием, Лина, — мой голос стал холодным, заставив её пальцы замереть над клавиатурой.

Я подошел к экрану, на котором транслировалось изображение с камер Нео-Токио. Кенджи стоял в серверной, опутанный кабелями, безвольно уставившись в пустоту своими зелеными, светящимися глазами.

— Когда ты вернешь ему контроль над собственным разумом, — я оперся руками о стол, глядя прямо на Лину, — передай ему послание. Лично от меня.

Лина сглотнула и быстро закивала: — Какое послание, Кай?

Я позволил золотому свету Древа проступить сквозь мою кожу на секунду, чтобы она поняла всю серьезность моих слов.

— Скажи ему, что поводок снят не потому, что я стал добрым, а потому, что он больше не нужен мне как вещь. Напомни ему то чувство абсолютной, парализующей беспомощности, когда его гениальный мозг стал просто куском кремния по моему приказу.

Лина включила запись, транслируя мои слова в буфер памяти, который откроется в мозгу Кенджи сразу после пробуждения.

— Скажи ему, — продолжил я, понизив голос, — что если он решит, что свобода — это повод для мести; если в его голове мелькнет хоть одна строчка вредоносного кода, направленного против Арк-Терры… он не вернется в состояние Оракула. Он просто исчезнет. Его личность будет стерта до нулевого бита, а тело станет био-массой для удобрений.

Я выпрямился, убирая пугающую ауру.

— А затем добавь: пусть он не забывает, против чего мы готовимся воевать. Его Император сдался алгоритму выживания. Такеши тренируется, чтобы быть готовым к битве и рвать саму реальность. Юми плетет интриги, чтобы обезопасить наши тылы. Пусть Кенджи лучше использует свой талант на благо этого мира. Ради защиты всех — в том числе самого себя. Потому что если придут Высшие, им будет плевать, кто он: гениальный хакер или кусок мяса. Они сожрут его вместе с его Нео-Токио.

Лина закончила ввод и нажала «Enter».

— Отправлено, — тихо сказала она. — Инициирую перезагрузку.

На экране камеры видеонаблюдения мы увидели, как зеленый свет в глазах Кенджи мигнул и погас. Кабели, подключенные к его нейро-портам на затылке, отстрелились с тихим шипением.

Он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Его тело сотрясала дрожь. Он схватился за голову, в которую сейчас водопадом загружались возвращенная личность, память о неделях рабства и… моё послание. Он сидел на полу серверной минут десять, не двигаясь. Затем медленно, опираясь на стойки, поднялся. В его нормальных, темных глазах отражался первобытный ужас, который сменился лихорадочным, граничащим с безумием, пониманием.

Кенджи посмотрел прямо в объектив камеры, словно зная, что мы наблюдаем за ним из Арк-Терры. Он не произнес ни слова. Он просто кивнул. Один раз. Коротко и покорно.

А затем повернулся к панели управления собственным сервером и начал яростно набирать код. Не атакующий. Защитный. Он начал интегрировать свои личные алгоритмы кибер-безопасности в ту сеть, которую создала Лина, укрепляя щиты Нео-Токио в десятки раз эффективнее, чем это делал Император-Машина.

— Ну, вот и всё, — Лина откинулась на спинку кресла, улыбаясь. — Тройка снова в сборе. Меч, Глаза и теперь… Мозг. И все работают на нас.

— Они работают на выживание, Лина, — поправил я её, поворачиваясь к окну, за которым начинался рассвет над моим городом. — Как и мы все.

Один фланг был закреплен. Оставалось разобраться с Югом и Свободным Портом. Арабелла уже должна была прибыть в Цитадель Стали. И я очень надеялся, что тамошние генералы окажутся хотя бы вполовину такими же сговорчивыми, как эти железные машины.