Ветви деревьев густого дубового леса колышутся роняя жёлуди и спугивая зазевавших белок, стоит весеннему тёплому ветерку поменять своё направление. Солнце не спеша поднимается из-за горизонта, ещё не набравшись сил, оно лишь слегка греет кожу и заставляет щурить глаза, предзнаменуя жару в середине дня. Путник, идущий по этому лесу, ощущает как сонливость слегка отступает благодаря тому, что вместе с ним просыпалась и природа. Прерывистое пение птиц, пробегающий в далеки по тропинке кролик, шелест кустов неподалеку и жужжание жуков, будто у самого уха. Это был настоящий праздник начала нового дня, заставляющий Гида, своей умиротворённостью и красотой, забыть о боли в спине, из-за того, что он как обычно спал на дереве.

Одно из многих минусов пешего путешествия в одиночку. К этому прибавлялась боль в ногах от постоянной ходьбы, вонь от грязного и потного тела, недосып, недоедание и изношенная одежда. Кстати, о одежде. Выходя из столицы, Гид взял с собой внушительный запас провизии и снаряжения. Однако, не удивительно, что спустя полгода ходьбы по сельским дорогам от его былого ухоженного вида ничего не осталось. Серый шарф, намотанный на голову, чтобы солнце хотя бы чуть-чуть меньше напекало, был давно выцветшим, весь в дырках и заплатках, под стать льняной рубахе. Благо кожаная сумка, перекинутая через плечо, с одним большим передним карманом и двумя маленькими по бокам, более или менее, скрывала ущербное состояние верхней одежды Гида. Ноги были обмотаны плотной тканью поверх сапог, что из-за изношенности не могли без дополнительной поддержки удержатся на ступнях. Единственным более-менее целым элементом одежды были штаны. Тёмно-синие, плотные штаны, что когда-то даже имели стрелки, а теперь держались на парне благодаря веревочному поясу с кожаным подсумком на застенках с одной стороны и кинжалом в ножнах с другой.

Сжимая руками длинную палку при возвышениях тропинки и опираясь на неё при резких спусках, медленно, но, верно, Гид приближался к своей конечной цели. Деревня Колоски, на границе с Дикой Землёй, что неподалеку от города Брошенных копий. Ничем не примечательная на первый взгляд деревушка. Да со второго и даже с третьего взгляда в ней ничего не обычного никто не увидит.

Однако для него эта деревня имела особое значение благодаря дедушки, с которым они провели здесь одно лето юности Гида. Тогда, после возвращения в столицу осенью, дедушке стало резко хуже, и он довольно быстро скончался. Целители сказали, что это была быстрая и безболезненная смерть во сне, но Гида этот факт не сильно обрадовал. По достижению четырнадцати лет, любой мальчик из рода Вербин должен выковать свой кинжал и подарить его самому старому мужчине из их рода, чтобы называться мужчиной и иметь право наследования всех владений Вербин. Это была традиция, дань уважения далёкому предку кузнецу-ювелиру, чьи работы удостоились похвалы короля и тот даровал ему знатный титул. Дедушка так и не получил подарок, который с таким усердием ковал и украшал Гид. Отец принял вместо него кинжал и церемония совершеннолетия Гидеона официально состоялась. Однако это был для Гида не праздник становления мужчиной, а скорее траур мальчика потерявшего своего близкого человека.

Отрекшись от своих титулов и наследства при побеге из дома, Гид посчитал, что имеет право забрать обратно этот кинжал, поэтому сейчас он болтался у него на поясе. И при длинных шагах поблескивал на свету кривым стеклянным подобием самоцвета на окончании рукоятки, который в него вставил он, ещё будучи мальчиком. Оружие это явно не было столь красиво, как вся его история, однако в этом и была суть. Ты должен был самостоятельно, без денег семьи найти или заработать ресурсы на своё оружие, поэтому невзрачность служила одним из доказательств, что этот кинжал и вправду сделал подросток из чего попало.

День за днём, думая о том правильно ли в итоге Гид поступил, покинув дом, он каждый раз глядел на этот кинжал и вступал в ментальную борьбу с образом своего мудрого и доброго дедушки и самим собой, что цеплялся за образ надменного и эгоистичного Гидеона из его кошмаров. Эти две ипостаси сражались с нынешним Гидом за правоту. Дедушка корил Гида за то, как он рушит будущее Вербин, а Гидеон утверждал, что подробный образ черни хорошо подходит мальчику, что со слезами на глазах сбежал из дома. Пока выигрывал Гид, сохраняя здравость рассудка, ведь количество кошмаров и дежавю становилось всё меньше с каждым днём ходьбы, отдаляющем его от столицы и прошлой жизни в обстановке «любящей» семьи.

Конечно, предсказания плачевного будущего Гида, отражались не только на ментальном здоровье парня, но ещё и были заметны на теле. Помимо мешков под глазами, нервозных подергиваний правого плеча. А среди его криво срезанных кинжалом, практически под ноль, блондинистых волос, виднелись седые локоны, из-за чего глядя издалека со спины на эту замарашку, можно было подумать, что это приземистый мужчина в возрасте, а не шестнадцатилетний юнец в рассвете сил.

К концу шестого месяца путешествия, образы Гидеона и дедушки в его голове становились всё больше реальными, перерастая из просто внутреннего монолога в настоящие другие личности, что, не опираясь на мысли Гида, сами порой выдавали ответы. Он, списывал эту игру с мыслями на долгое одиночество и не придавал особого значения, считая, что, когда он обоснуется в деревне прошлое окончательно перестанет его беспокоить.

Этим утром, отвлечься от назойливых мыслей, помог звук топота копыт и скрипа повозки. Оказалось, что узкая тропинка, по которой молодой путник шёл, вела к просёлочной дороге, на которой могла поместиться маленькая повозка с одной парой скакунов. Примерно такая и остановилась перед Гидом, когда тот вышел на дорогу оглядеться. Повозкой управлял пожилой мужчина, явно деревенский, судя по его льняной заштопанной одежде и по простому сделанной повозке, с старыми, неровными и кривыми досками, стертыми в местах изгиба снастями, с креплениями лишь для спины одной старой серой лошади. Найдя взглядом в образе оборванца Гида своего простого человека, пожилой мужчина, слегка растягивая последние согласные спросил:

– Эй, сына, до куда топаешь? Здоров ли ты? Мож подвести?

– Не переживайте. Деревня совсем рядом. Езжайте, не хочу нагружать вашу старую кобылу зазря.

– Ууууу, бросай ты. Всё с моей подругой будет добро. Тем более, нам путь один. Ближайшая деревня тут только моя. Колоски звать.

– Только если нам по пути.

– По пути, по пути. Не беспокойся.

Запрыгивая в повозку под громкое слово «Спасибо», парень, располагается поудобнее, среди мешков с крупами и закрыв глаза, решает вздремнуть. Не смотря на своё желание поспать «полчасика» перед деревней, кочки на дороге и слишком громкое пение птиц забирали всякое желание уснуть. Невольно приходилось смотреть по сторонам и думать обо всём подряд. Решение начать диалог было не плохим способом побороть скуку.

– Спасибо ещё раз. Знаете, я в долгу не останусь. Как в деревне обоснуюсь, заходите, помогу чем смогу. Может кобылу подковать надо или повозку починить.

– Ох сынок, ты давно видать в Колосках не был. Последний ремесленник от нас зим пять назад уехал. Сейчас мы до соседней деревни или город ездим за всяким. – седой кучерявый старик говорил это с нотками грусти и усталости в голосе, ведь каждый раз не будешь по пустякам из деревни выезжать, поэтому обычно люди копили сломанные вещи и список для покупки и извозчик один всё это вез до города. Вот сейчас не повезло старому, ведь пришлось одолжить у извозчика повозку и поехать в город рано утром, когда только петухи запели. Его старуха загоняла его кочергой и «убедила» съездить за крупами и семенами, ещё и дурацкие цветочки попросила собрать и всё это для своих снадобий и настоек.

–Ух, ведьма. – пробубнил себе под нос дед и покрепче сжал поводья трясущимися руками.

–Хм… Тогда я стану ремесленником в Колосках. – без нотки иронии ответил Гид, размышляющий над состоянием деревни. Ответной реакцией послужил кашель, переходящий в хрип с мокроты, а затем в смех. Похоже пожилые люди не могли так просто засмеяться, им приходилось сначала выплюнуть всю пыль из своих заросших паутиной лёгких. Насмеявшись вдоволь – около десяти секунд, которые отсчитывал Гид, старик помахал рукой, словно от чего-то отказывался и опередил Гила, которого уже чуть-чуть задевал этот смешок.

–Давно деревня не принимала такой интересный люд. Уж прости, похож в деревне весело станет за тебя. Да и тем для болтовни прибавиться.

–Ничего. Я и сам до конца не верю в то, что сказал. И насчёт помощи я не шучу.

–Как хоть кличат тебя, сынок и откуда путь держишь?

–Меня? Гид. Сбежал из монастырской школы, чтобы мир повидать. – без зазрения совести проговорил парень, свою заготовленную легенду.

–Меня вот Дед Враз все зовут. Так и ты меня зови. Да и мир ты в нашей деревенки не поведаешь, но милости просим.

Дед Враз проглатывал окончания слов, менял ударения, тянул гласные, не из-за своей не образованности, Гид в этом разбирался, ведь прошёл практически через всю страну и убедился на личном опыте, что хоть люди в деревнях и маленьких городках не имеют никакого образования в принципе, говорят большинство чётко и правильно ставит ударение, благодаря постоянно снующим путешественникам, торговцам и авантюристам, что своими городскими привычками заражают удивляющихся деревенских людей. Случай Деда Враза походил больше на привычку, перенятую у кого-то ещё, и не выглядело чем-то странным и не естественным. От скуки Гид поболтал ещё немного о: состояние дел в деревне – тишь да гладь, запасы зерна и скота – зиму пережить хватит, последний слух – корова старосты разродилась тремя телятами за раз.

Вдоволь наговорившись, парень понял, что повозку уже меньше трясло и тише стало в лесу, поэтому воспользовался этим, поудобнее впечатался спиной в мешок зерна, закрыл глазки и погрузился в свои сладкие сновидения. Так ему казалось, пока повозка, чуть покачнувшись вперёд не остановилась. Чувствуя, как копится злоба и внутренние демоны приказывают уничтожить это порочный мир, в котором нет возможности поспасть в дороге, парень приподнял голову и нахмурив брови огляделся вокруг. Причиной остановки стали двое мужчин. Встав на дороге в пяти метрах от повозки, они оценивающе глядели на деда Враза и шевеление в повозке. Высокий худой мужчина уже натянул тетиву своего лука и направил наконечник стрелы на деда и ждал пока его напарник подойдёт поближе. Жирные, длинные, не ухоженные волосы практически полностью скрывают его лицо, второй был лысым с шрамом вдоль лба и массивным топором за пазухой, но даже не обращая внимания на их изношенные портупеи, поясные веревки, перемотанные, как у Гида ноги и грязный в целом вид, парень с лёгкостью догадался кто это такие и чего хотят. И в тот самый момент, когда лучник и Гид встретились взглядами, кучерявый крикнул:

– Без резких движений, вылезай!

Парень в знак понимания поднял левую руку вверх, а второй незаметно потянулся за маленьким арбалетом длиной с две ладони в сумке. Упираясь ногами в плечи арбалета, Гид оттянул ими до зажимного зуба тетиву, оставаясь в положении лёжа. Зажмурившись от жгучей боли в ладони, которой пришлось удерживать твёрдую тетиву, он ощутил, как бешено бьется его сердце. Нахлынувший адреналин не путал больше мысли, ведь в подобные ситуации он попадал по пути сюда не раз, да и когда в первый раз сражался с лесным бандитом не чувствовал скованности страхом или волнением, даже первое убийство не стало для подростка потрясением. Причиной всему были кошмары, в которых происходили куда более жуткие вещи, поэтому захлестнувшие Гида эмоции, помогли лишь собраться, и понять, как действовать дальше. Всё ещё болевшей рукой, он закрепил болт в арбалете. И в тот самый момент, когда лысый хряк, расплывшись в улыбке, уже подошёл к деду и собирался очень красноречиво объяснить ситуацию в которую они попали, его напарник лучник выкрикнул вновь:

– Я не понятно сказал?! Ещё раз шуршание услышу, деду в голове новую дырку сделаю. Вылезай давай и обе руки покажи!

Поднятая до этого момента Гидом рука опустилась, чтобы тут же секунду показаться с остальным телом из повозки. Левая удерживала арбалет для лучшего прицеливания, пока правая ладонь нажимала на спусковой механизм у рукоятки, а глаз целился в голову бандита. Они оба не дураки, поэтому, когда реакцией лучник понимает, что сейчас произойдет, Гид с разницей в одно мгновенье выстреливает в недруга, пока в него самого уже летит стрела. Гид назвал это точным расчётом, а лучник самоубийством. Хоть парень прицелился лучше и попал точно промеж глаз, в него самого попали, правда лишь в плечо. В самый последний момент Гид повернулся полу-боком и пригнулся, как бы позволяя слабой инерции от толчка в правую руку при выстреле, повести себя назад. Именно это его спасло от попадания в грудь, но обрекло на резкую и глубокую боль от застрявшей в плече стрелы.

Крича, прикрыв глаза от боли и хватаясь за плечо, парень не заметил как кто-то одним движением выкинул его из повозки. Это был второй бандит. Он был в ярости от смерти своего друга и забыв о старике, пошёл за стрелком. Ударив лёгкого подростка об землю, тот с новой силой заорал от боли и в ту же секунду получил удар в живот носком обмотанного ботинка. Весь воздух покинул грудь Гида и у него потемнело в глазах, от точного попадания в солнечное сплетение. Чувство близости смерти позволила ему вновь собраться и воспользоваться тем, что его не собирались так просто убивать. Выхватив всё ещё подвижной рукой кинжал из ножен, он вставил его со всех сил в икру бандита издав яростный крик от боли и желания смерти своему оппоненту. Этого было недостаточно, лысый лишь заорал сильнее и вырвал кинжал, который по факту не вошёл глубоко. Он опустился на землю и принялся душить Гида, приговаривая:

– Мелкий гаденыш! Пизда тебе!

В отчаянии Гид бил мужчину по лицу, но их весовые категории были несопоставимы, чтобы это хоть как-то ему навредило. Не веря, что после полугода скитаний, где были ситуации и похуже, он умрёт от рук обычного бандита. Парень из последних сил, коленкой ударил лысого в яйца. Тот на секунду остановился и приподнял голову, но не пострадал от удара, лишь сильнее разозлился, так что аж рельеф надутых вен показался из уголков лба. Очевидно, что Гида ждёт самая мучительная смерть, какую только придумает этот бандит, но вдруг появился шанс. Дед хоть и мешкался по началу, но найдя в себе остатки смелости, забрал у мертвого бандита единственное оружие и как раз к этому моменту подбежал к громиле и со всей своей силы рабочих рук разбил об его голову этот самодельный лук. От удивления бандит опустил Гида, дав тому возможность откашляться и вернуть здравость мыслей. Опять же сила удара для сто килограммного амбала была слишком маленькой и тот обернулся лишь из-за удивления, что и стало в конечный счёт его фатальной ошибкой. Гид увидел, что бандит не догадался откинуть кинжал подальше, из-за чего его внутренний голос шепнул на ухо «Давай!» придав сил позволив дотянуться до его рукояти правой рукой и вонзить в шею сидящего на нём в пол-оборота мужчины.

Оставшийся путь до деревни они ехали молча. Рядом не было речки, поэтому от хлынувшей в лицо Гида крови, он не отмылся, хоть дед Враз помог отломать стрелу и обработать рану мазью из сумки парня. Этого было мало, чтобы боль прекратилась. Ошарашенный пожилой мужчина, что впервые за свою жизнь столкнулся с бандитами будто постарел внешне ещё на несколько лет. Именно в таком виде они въехали в деревню, когда солнце уже на половину скрылось за горизонтом. По итогу Гиду очень повезло, ведь женой деда Враза оказалась местная умелая травница, которая и вытащила наконечник стрелы из парня и правильно обработала плечо и следы от удушья на шеи.

– Благо рана была не глубокой и кости, как и мышцы не были задеты, однако рукой резко лучше не двигать неделю – разъяснила тогда травница бабуля Марго. И хоть пожилая пара настаивала на том, чтобы он остался у них на ночь и в знак признательности отужинал забитой по такому случаю курочкой, он вежливо отказался, заявив, что у него есть ещё дела в деревне.

Идя по главной дороге, парень вглядывался в редко встречающиеся окна домов и вслушивался в тишину вечерней деревни. В домах, разные по размеру семьи, что ещё не спали, либо заканчивали свой скромный ужин, либо укутывали детей на печки и рассказывали им перед сном сказки. Главная дорога сужалась по мере того, как Гид шёл, постоянно оглядываясь на мелкие детали деревенской жизни. Где поскрипывал колодец, у кого-то на крыше весело мотался старый ржавый флюгер в виде петушка, у одной маленькой деревянной избушке красиво проросли розы, окутав часть стены своими шипами и закрытыми на ночь бутонами, а в одном уголке виднелась даже маленькая часовня из темной древесины. Вся эта уютная атмосфера грела одиноко идущего Гида, намного больше, чем воспоминания о его большом, большом и каменном, но пустом доме. В один момент тропинка повернула налево, но парень продолжил идти вперёд на холм, на котором виднелось здание. За ним расположился жидкими рядами лесок и путь к этому месту выглядел довольно заросшим. Дом кузнеца. Именно здесь они жили с дедушкой и как не странно именно и это место всплыло однажды в кошмаре Гида, а память парня, будто назло, напомнила об этом.