Существо было в беде. Оно заставляло свои части корчиться, издавая булькающий звук. Это сбивало с толку, и чувство растерянности было первым чувством, которое когда-либо испытывало это существо. У этой штуки не было ничего.

Ни имени… Только титул, данный ему высшим существом, которое оно знало как “учитель”.

Никакой цели… Указания от учителя давно прекратились.

Никакого сознания… Хотя существо и обладало мыслями, знаниями и способностью к обучению, его собственная воля была крайне скудной.

Была полночь. Эта штука начала двигаться, и рядом не было никого, кто мог бы ее остановить. Бульк, бульк. Существо начало думать. Тварь начала трясти своими грязными частями. В этот момент существо нуждалось в питательных веществах, необходимых для передвижения, — ему нужен был внешний источник энергии. Когда-то эта штука лежала в очень удобном месте. Не было никакой необходимости опасаться истощения активной энергии.

Но теперь все было по-другому. Этой твари пришлось переехать, чтобы найти новый источник питательных веществ. Бульк, бульк… Существо затряслось всем телом.

Существо разделилось надвое от своей сердцевины в такт едва уловимым толчкам. Не останавливаясь, они разделились на четыре, затем на восемь, затем на шестнадцать частей. Независимо от того, сколько раз оно разделялось, все отдельные части были того же размера, что и первая — или так только казалось.

Но существо чувствовало, что с каждым разделением становится все слабее. Каждая отделивщаяся часть, была менее разумной, чем когда они были собраны вместе. Но это не имело значения. Если эта тварь не предпримет что-нибудь, она умрет. Если все пройдет хорошо, возможно, эта штука сможет потом собраться воедино. Существо разделилось, чтобы выжить.

Каждая из бесконечного множества частей "твари" уползала прочь, исчезая в темноте города. Некоторые вышли на главную дорогу. Некоторые из них попали в канализацию. Некоторые отправились в город. По мере того как они двигались, они менялись. Они принимали форму, которая позволяла им оставаться незамеченными при наблюдении и сборе информации. Этой штуке никто не отдавал приказов — ею управляла сама жизнь.

Как она могла бы наиболее эффективно функционировать в этой среде? Каков был для нее, наиболее оптимальный метод налаживания активной жизни, вместо паразитической, как это было раньше? В рамках своей стратегии выживания существо разделилось на 40 000 частей, затем на 80 000. Каждая отдельная часть начала мыслить самостоятельно. Все это произошло глубокой ночью, и никто не был свидетелем этого.