Юмэ Иридо ◆ Как я раньше не понимала?

Утро третьего дня школьной поездки.

Когда я с трудом поднялась с кровати, одна из четырех кроватей уже была пуста.

Асухаин-сан…

Даже её багаж был аккуратно убран и единственным признаком её присутствия были смятые простыни.

Я вспомнила прошедшую ночь.

Всё, что я могла сделать, это проводить Асухаин-сан взглядом, а потом…

— Асухаин-сан не была виновницей. — Это сказал Мидзуто, стоя рядом с деревом, украшенным яркой иллюминацией. — Минами-сан наблюдала за входом в бассейн… Я слышал это и понял. Надо было слушать тебя внимательнее. Прости.

— Что ты имеешь в виду? — Тихо спросила я, опустившись и присев на корточки.

— Поскольку Минами-сан следила за входом в бассейн, значит, преступник прошел через раздевалку и вышел в коридор после того, как мы вернулись в свои комнаты.

— Это значит… он прятался? Прятался где-то, где мы его не увидели?..

— Единственно возможный вариант. Должно быть, в раздевалке — там было много вертикальных шкафчиков.

Действительно, было…

Шкафчик в раздевалке… Ну да, он мог спрятаться и пропустить нас…

— Помнишь, я вышел в коридор позже тебя? Это потому, что я осматривал шкафчики в мужской раздевалке. Ты, наверное, не стала заходить так далеко.

— У-м…

Тогда… Она пряталась в женской раздевалке, когда я проходила через неё… Эта фигура…

— Когда мы ушли и Минами-сан сняла наблюдение, преступник выскользнул из шкафчика в женской раздевалке… И он не мог вернуться в комнату раньше нас.

— У-м…

— Когда ты вернулась в свой номер, Асухаин уже была там. Следовательно, Асухаин не могла быть виновником. Иначе она бы пришла следом за тобой, когда ты уже пришла.

— У-м…

— Знаешь, почему я говорю об этом сейчас, Юмэ?

Я медленно покачала головой. Сейчас у меня нет сил подумать об этом.

Мидзуто ответил нежным голосом:

— Был ещё один преступник, шпионивший за нами. Тем не менее, факты говорят нам, что у Асухаин есть рана на бедре, и что кто-то поранился об тот куст.

— А…

— Сегодня, на второй день, отношение Асухаин изменилось. Я думаю, она действительно пряталась за тем кустом. Не когда мы встретились, в другое время. И её отношение поменялось в результате этого… Я думаю, те слова, что она тебе только что сказала, были сказаны в продолжение той ситуации.

«Ты всё равно ничего обо мне не знаешь, да?»

Эти её слова, словно она сдалась, словно отвернулась от меня, эхом звучат в ушах…

— Ты больше не хочешь знать? Что случилось с Асухаин? О чём Асухаин думает? Думаешь, ты и вправду ничего не узнаешь?

Я наклонила голову и уткнулась лицом в колени.

— Не знаю… Не понимаю, но это не…

Как малое дитя. Но именно так я себя ощущала в тот момент.

Я почувствовала, как Мидзуто присел рядом. Затем его рука мягко коснулась моей сгорбленной спины.

— Я могу быть рядом… Но не могу утешать тебя поверхностными словами, и уж тем более, не могу сказать ничего плохого об Асухаин, чтобы ты почувствовала себя лучше… Это было бы несправедливо. Асухаин не такой человек. Ты сама не сможешь этого допустить, не так ли?

Да, это так. Кажется, я даже рада тому, как Мидзуто сейчас говорит со мной.

Даже если Мидзуто поможет мне восстановить силы и я попытаюсь помириться с Асухаин-сан, чувствую, мне никогда не понять Асухаин-сан до конца.

Всё равно не знаю…

Я не смогу возразить… до конца своей жизни.

— Возьми ночь на подумать, — сказал Мидзуто. — Так ты сумеешь принять собственное решение. И тогда я помогу тебе всем, чем смогу.

— …Спасибо.

И вот ночь прошла.

Мы переоделись из ночной одежды и, всё ещё находясь под влиянием напряженной атмосферы, покинули гостевую комнату.

Затем, придя в ресторан на завтрак, я встретила Мидзуто.

Он взглянул на меня, положил хлеб на поднос и спросил:

— Ты решила?

— Угу.

Я хочу знать.

Я не хочу оставаться в неведении.

Даже став отличницей, заведя друзей, вступив в студсовет и начав встречаться с парнем, я всё равно осталась такой же, какой и была в средней школе — пассивной, глупой и просто ждущей, пока кто-нибудь другой что-нибудь предпримет.

Если ничего не предпринять и не посмотреть проблеме в лицо, я так ничего и не узнаю.

— Значит сначала надо кое-что сделать.

— Что сделать?

— Было ведь ещё кое-что, верно? Во время поездки произошёл один странный инцидент, — сказал Мидзуто и хитро ухмыльнулся.

Юмэ Иридо ◆ Смысл бессмысленного инцидента

И без дальнейших объяснений мы сели в автобус.

Конечно, времени было мало, а людей вокруг много, но мне всё равно казалось, что Мидзуто, ничего не объясняя, откровенно издевается.

И пока я в полной мере ощущала себя Уотсоном, Холмс-сама радостно болтал с Хигасирой-сан, сидевшей рядом с ним.

— Исана, можно глянуть в твой путеводитель?

— Можно, а что случилось с твоим?

— Он в багаже, который я сдал перед посадкой в автобус.

— Понятно. Вот, держи.

— …Ум-м. Ты очень аккуратно им пользуешься.

— Э-хе-хе. Меня похвалили. Мои учебники и тетради чистые, как новые!

— Лучше бы они были исписаны…

Пока я нервничала, автобус прибыл к пункту назначения.

На утро третьего дня в планах было посещение океанариума Тюрауми.

Я помню океанариум, в котором мы с Мидзуто были в прошлом году, но океанариум Тюрауми, как и предполагалось, был почти вдвое больше.

Сделав фото на память на площади, где стоит памятник китовой акуле, мы вошли в просторное здание, похожее на вокзал, и спустились на эскалаторе.

Перед нами раскинулось синее море. Вокруг раздавались возгласы удивления и восхищения. Это как бы главный вход в океанариум, но на самом деле он расположен на крыше, с которой открывается великолепный вид на океан.

Повернув направо от эскалатора, мы отдали билеты и вошли внутрь. Это третий этаж. Похоже, что маршрут осмотра идет от входа вниз, на второй этаж, а затем и на первый.

— Итак, что мы должны сейчас сделать? — Тихо спросила я Мидзуто, шедшего рядом.

Здесь мы не разбиты на группы, поэтому ходим с кем хотим, но мне немного не по себе гулять с Мидзуто по океанариуму, который является ничем иным, как местом для свиданий. Однако, Мидзуто, похоже, о таком даже не подумал.

— Давай упорядочим. Помимо инцидента с подглядыванием, произошел еще один инцидент.

— Ты говоришь о краже путеводителей школьной поездки, да? Он имеет какое-то отношение? Я всего лишь хочу понять, о чем думает Асухаин-сан.

— Думаю, они во многом взаимосвязаны. В конце концов, виновником данного инцидента является Асухаин-сан.

— Э?

Услышав такое неожиданное заявление, я посмотрела Мидзуто в лицо.

Это происходило рядом с большим аквариумом со множеством кораллов (?).

Мидзуто смотрел на ярко-синих с желтым рыб, плавающих по аквариуму и выглядящих, будто их раскрасили.

— Если быть точным, она входит в состав преступной группы или, проще говоря, является сообщницей.

— Сообщницей?.. По-почему Асухаин-сан участвует в чем-то подобном?..

— Я пока ещё не знаю. Ну, есть кое-какие предположения, но ещё кое-что надо прояснить.

Пройдя мимо кораллового аквариума, мы вошли в зону тропических морских рыб. Туристы, включая учеников Ракуро, толпятся вокруг, разглядывая плавающих разноцветных рыб. Шум и суета были прямо противоположны образу тишины и спокойствия, возникающему в голове при слове «океанариум».

На этом этаже аквариум обращен к крыше и солнечные лучи проникают в воду. Синий свет, прошедший через воду аквариума ярко освещал проход и туристов.

Идя по проходу, я, поверх толпы, смотрела на тропических рыб.

— Я бы хотела рассмотреть их получше…

— Но прямо сейчас ты не сможешь сосредоточиться, — задумчиво протянул Мидзуто. — Было бы неплохо когда-нибудь снова приехать сюда. С Минами-сан, Асухаин и остальными.

— …Угу.

Честно говоря, я думала «когда-нибудь снова» приехать с Мидзуто. Несмотря на то, что школьная поездка складывалась отлично, у нас было мало времени, чтобы провести его вдвоем.

Но сейчас я думаю, что было бы здорово приехать с Асухаин-сан и остальными. Интересно, в какой момент мне так повезло с тем, что есть много людей — любимый и друзья — в компании с которыми хочется путешествовать?

Обойдя большой аквариум, мы вошли в узкий проход, ведущий в следующую зону. Солнечный свет, освещавший аквариум, сюда не проникал и было темно, как в проходах кинотеатра.

По пути мы увидели знакомые фигуры. Наши одноклассницы. Трое из группы, опоздавшей вчера на вечерний сбор, гуляли и издавали радостные восклицания.

— Можно вас на минуту? — Мидзуто догнал и позвал их.

Все трое обернулись с выражение легкого удивления на лицах.

— Ч-что? Иридо-кун… — В голосе ответившей нам средней из девушек звучало сильное замешательство.

Я тоже была озадачена. Я думала, раз речь шла о краже путеводителей, он позовет Йосино-сан со товарищи…

— Простите, не могли бы вы одолжить путеводитель? Я хотел с ним свериться, но не могу найти.

— Пу-путеводитель? Э-м-м… Это…

Все трое обеспокоенно переглянулись.

Это? Почему у вас проблемы?

Следующей фразой Мидзуто ответил на мой немой вопрос:

— Их украли, верно?

У всех троих перехватило дыхание.

Украли? И у этих девушек тоже?

Мидзуто продолжил давить на замершую в напряжении троицу:

— Не пугайтесь. Вам ничего не грозит. На самом деле, я примерно представляю, кто виноват, но, чтобы удостовериться, я бы хотел посмотреть на путеводители, которые сейчас при вас.

При них? Что ты имеешь в виду?! Ты же только что сказал, что их украли!

Я была в полном замешательстве. Мидзуто обернулся ко мне и пояснил:

— Я же уже говорил тебе, они сами всё сказали.

— Э-м-м… Ты про то, когда я разговаривала с Йосино-сан и её подругами?

— Да.

Точно. Вчера утром. Мидзуто действительно сказал что-то подобное, но не пояснил, что именно он разглядел.

— В тот момент девушка, рассказывавшая о произошедшем, заявила: «Я думала, что его украли, потому что путеводители пропали у всех четверых». Но она также сказала что-то вроде: «Когда я утром проснулась и заглянула в свой багаж, я сразу подумала, что их украли». Они ещё не проверили багаж остальных, но для неё уже было очевидно, что его украли.

Только услышав от него я поняла, что это действительно странно. Если заглянуть в сумку или чемодан и обнаружить отсутствие путеводителя, вы скорее всего подумаете, что он потерялся, а не то, что он был украден.

— Просто заглянув в сумку ей стало очевидно, что его украли. И я подумал, в какой ситуации такое возможно?

— В какой?..

— В ситуации, когда её путеводитель был заменен другим.

— А-а-а!

Когда я воскликнула, три девушки явно смутились.

Действительно, если путеводитель подменили, ясно, что это было сделано намеренно, тогда факт кражи налицо.

— Но… путеводители ведь одинаковые? Как она распознала подмену? На обложке только номер класса, так что или он был из другого класса, или, может быть, что-то было написано внутри.

— Если это был путеводитель другого класса, можно было бы пожаловаться учителю. Всем был очевиден подлог. Но если путеводитель из нашего же класса, учителю нельзя было с уверенностью заявлять о краже. Учитель не может знать, что внутри.

— Записка?.. Значит, она и была целью похитителя?

— По крайней мере, у меня нет других вариантов.

Причина кражи путеводителей школьной поездки, которые у всех одинаковы, поэтому нет смысла их красть — надпись в брошюре, с какой-то информацией?

— Вероятно, в подмененных буклетах есть какие-то надписи. Они должны быть сделаны шариковой ручкой или чем-то ещё, что нелегко стереть. — С этими словами Мидзуто повернулся к трем молчавшим девушкам. — Вчера вы из-за этого перепутали время сбора? Потому что время было закрыто или что-то подобное?

Вчерашнее опоздание. Мидзуто обратил внимание на что-то столь тривиальное? Получается у этих трех девушек путеводители тоже подменили, как Йосино-сан и компании.

Три девушки снова переглянулись, обменялись несколькими словами и слегка кивнули.

— Понятно… — Со вздохом произнесла средняя девушка. — Если это настолько очевидно, скрывать нет смысла… Мой подойдет?

— Нет, если можно, то все сразу.

Девушки достали из сумочек путеводители. Мидзуто взял три брошюры и предложил пройти в более светлое место.

Все впятером прошли тускло освещенный коридор и вышли в помещение с аквариумами по стенам.

У входа в помещение была выставлена медуза, похожая на Ктулху, с бесчисленными тонкими щупальцами, свисающими наподобие занавески. На табличке с описанием написано, что это разновидность медузы Хабу.

Мидзуто обогнул толпы, собравшиеся у отдельных аквариумов, подошел к стене и открыл полученные буклеты.

— Понятно…

— И что же тут такое?

Мидзуто открывает брошюры и показывает их мне одну за другой.

Как и сказал Мидзуто, символы в некоторых местах были перечеркнуты шариковой ручкой. На первый взгляд отмеченные символы кажутся случайными и не имеют ничего общего.

— И какой смысл подменять буклет?

— Если зачеркнуть символы, их нельзя использовать, верно?

— Использовать буквы?.. Ты имеешь в виду, обводить их или перечеркивать?

— Ага. Что если на украденных брошюрах были такие пометки? Тут и там на буквах есть метки и если прочитать их одну за другой…

— Получишь текст?

Когда я выпалила это, продемонстрировав работу своего мозга, Миздзуто улыбнулся одной стороной рта[22].

———

[22] Если кто не в курсе, пресловутая «кривая улыбка» именно так и выглядит.

———

Ты имеешь в виду, что похититель урал брошюры, чтобы воспользоваться…

— Если присмотреться, можно увидеть, что есть символы, закрашенные везде, во всех трех путеводителях, без исключений. — Прервал Мидзуто мой поток мысли.

Он открыл свой экземпляр, чистый буклет, без пометок, и сравнил его с тремя позаимствованными. Проверил, какие именно символы были закрыты.

— Всего… есть три типа.

Мидзуто показал мне свой путеводитель, и три остальных один за другим.

Человек, подменивший путеводители, не хотел, чтобы Йосино-сан и эти девушки помечали символы

«И»

«Ри»

«До»

Кандзи, хирагана, катакана, а также цифры и всё, что можно использовать для их подмены.

Всё, что сводилось к этим трем символам, было старательно закрашено.

いりど──伊理戸.

Излишне говорить, что это была… наша фамилия.

— По-почему?

Наша… моя фамилия?

Получается, в этих брошюрах…

— Путеводители использовались для зашифрованной связи на основе помеченных символов. — Невозмутимым тоном пояснил Мидзуто. — Это как передавать записки в классе. Раз мы не можем пользоваться телефонами, это альтернативный способ связи. И, насколько я понимаю, информация, которую таким образом передавали… — Его холодный взгляд впился в трех девушек, чьи путеводители были подменены. — Кто тот человек, с кем встречается Юмэ, не так ли?

Все трое молча потупили взгляд.

С кем… я встречаюсь?

Это… Тот, кого я упоминаю, когда отклоняю признания?..

— Ну, об этом с самого начала ходили слухи. Ты упоминала, что он из нашей школы, а если он ещё и нашего же года обучения, логично предположить, что вы попытаетесь встретиться во время школьной поездки. Вот они и попытались это выяснить, играя в шпионов и передавая шифрованные сообщения. — Объяснив всё это, Мидзуто закрыл буклеты и сложил их стопкой.

Так вот почему Йосино-сан скрыла от меня факт подмены. Оглядываясь назад, я понимаю, что отношение ко мне тогда было не очень приветливым.

— П-простите, пожалуйста… — еле слышно пролепетала одна из девушек.

Мидзуто протянул ей стопку брошюр.

— Я не злюсь. Может быть, она тоже… — Он бросил взгляд на меня. — Она делает провокационные заявления. Я могу понять ваше любопытство. Я считаю, делать такие подсказки гораздо хуже.

— Подожди. Ты на чьей стороне? — Возмутилась я.

— Но, — продолжил Мидзуто, — даже без злого умысла, мне не нравится, когда пытаются что-то разузнать о моей семье за моей спиной. Так что, пожалуйста, в следующий раз подумайте серьёзнее.

Отдав девушкам путеводители, Мидзуто повернулся к ним спиной и ушел не попрощавшись. Я последовала за ним.

— Ты и правда злишься? — Тихо спросила я.

— Я не злюсь. Как я уже говорил ранее, тебе не следовало возбуждать их любопытство.

Да ладно! В его голосе и поведении видна жесткость, скрываемая социальными навыками.

Кажется, в прошлом году, во время дебюта в старшей школе, когда мальчики проявляли ко мне интерес, он вел себя так же.

Я улыбнулась и собиралась ткнуть Мидзуто в бок, но остановилась, так как поняла, что девушки всё еще могут наблюдать за нами.

Вместо этого, я решила побыть грубой.

— «Твоя семья»… ты прямо выделил эту часть, да?

— Ты бы предпочла чтобы я сказал: «Нечего разнюхивать о моей девушке»?

— Ни в коем случае. Я рада, что ты всё сказал правильно. Раньше ты был таким занудой.

— Значит, я тоже немного повзрослел.

— И ради кого же ты повзрослел?

— …

Смотря на Мидзуто сбоку, я поняла, о чем он думал.

Он хотел, в ответ на мою грубость, ответить «ради Исаны», но понял, что парень не должен говорить такое своей девушке, и промолчал.

Я сцепила руки за спиной и пошла слегка подпрыгивающей походкой.

— Онэ-тян так счастлива! Мой младший брат вырос таким классным парнем!

— …Возвращаясь к нашему разговору. — Возможно, осознав неловкость момента, Мидзуто сменил тему. — Ёсино со товарищи обменивались зашифрованными сообщениями используя путеводители школьной поездки. Какова тогда цель человека, похитившего их?

— Эм-м… Узнать содержание сообщений?

— Тогда красть их в первую же ночь слишком рано. Больше подойдет вторая или третья ночь, когда информации наберется побольше. Так как шифр очень простой, сообщение можно прочитать на месте, забирать их нет смысла.

— Понятно… Тогда…

Я вспомнила состояние путеводителей, которые мы брали у тех трех девушек.

Они были исписаны и исчерканы, их больше нельзя было использовать для передачи информации.

— …получается, их подменили, чтобы помешать им в расследовании?

— Полагаю, что да.

Понимаю… Сколько ещё происходит за кулисами во время этой поездки?

Девушки в классе делятся на две группы. — Мидзуто поднял два пальца, будто изображая знак мира. — Первая, это группа Йосино, пытающиеся разузнать, кто твой парень. Вторая, это похитители буклетов, пытающиеся им помешать.

Кажется, можно уверенно утверждать, что парни в этом не замешаны. По словам Мидзуто, Каванами говорил то же самое, так что сомнений вообще не остается.

Я слегка коснулась подбородка, представив в голове организацию противостоящих сил.

— Я… Кажется я знаю…

— Что?

— Кто организатор кражи буклетов.

— Верно. — Мидзуто сочувственно улыбнулся. — Она единственная в классе, кто может так спокойно совершить что-то подобное.

Юмэ Иридо ◆ Почему для записи количества брошюр используют арабские цифры?

Когда мы вышли из помещения с отдельными аквариумами, справа открылся вид на огромный аквариум под названием «Куросио но Уми» («Море Куросио»).

Я очень удивилась, когда прямо перед нами внезапно проплыл большой скат-манта. Панель аквариума, сияющая яркими оттенками синего, напоминала окно Рюгу-Дзё[23] — она была фантастической, необыкновенной и, прежде всего, величественной.

Короткий коридор привел нас в зал, похожий на кинотеатр. Народу было гораздо больше, чем можно было ожидать от аквариума, ощущения были как от посещения храма Киёмидзу-дэра[24].

———

[23] «Дворец морского дракона» из японской мифологии.

[24] «Храм чистой воды». Буддийский храмовый комплекс в Киото, один из самых популярных храмов Японии, в который ежедневно стекаются тысячи туристов и паломников. Назван так в честь водопада, находящегося на территории комплекса. В одном из главных залов находится священный камень Будды, к которому надо спускаться в полной темноте. Именно к этому камню шли Хикигая с Юигахамой и прочими одноклассниками в пятой главе седьмого тома «Орегаиру» (в аниме — первая серия второго сезона).

———

Протиснувшись через толпу за рядами сидений, мы оказались в точке, с которой открывался вид на гигантский аквариум. Акриловая панель, выглядевшая как квадратный кусочек океана, была размером с экран кинотеатра, и, в сравнении с посетителями, фотографировавшимися на ее фоне, смотрелась жутковато, несмотря на отсутствие риска.

Внутри огромного резервуара неторопливо плавает китовая акула — главный элемент экспозиции Океанариума Тюрауми. Пока я остолбенело таращилась на ее огромное белое брюхо, Мидзуто потянул меня за рукав:

— Нашёл. Вон там.

Я посмотрела в направлении куда указывал Мидзуто. Зал, освещенный синим цветом аквариума, был двухъярусным, мы находились на верхнем, где располагались ряды сидений, и смотрели вниз.

И правда, я увидела, как в проходе слева скрылась фигурка Акацуки-сан, вместе с Маки-сан и Насукой-сан, учившимися в одном классе с нами на первом году обучения, а также Хигасирой-сан, оставленной Мидзуто на их попечение.

— Идем.

Мы с Мидзуто спустились вниз по пандусу, протиснулись сквозь толпу и направились в дальний левый угол к коридору.

Проход привел нас в помещение, перед которым была табличка «Уголок манты и китовой акулы». Мы прошли мимо нее и над нами внезапно вспыхнул яркий свет.

Посмотрев наверх я увидела морской мир. Изогнутый полувеером потолок был прозрачным, позволяя смотреть на огромный аквариум снизу. Меня охватила необыкновенная смесь восторга от того, что стою на дне моря, и страха от того, что акриловая панель может сломаться в любой момент и море поглотит нас.

Под прозрачным потолком были сиденья, расположенные в несколько ярусов, на которых сидело несколько посетителей, смотревших на этот морской мир. Похоже, это был зал под названием «Aqua Room»[25]. Акацуки-сан с компанией стояли между трибуной и акриловой стеной и издавали звуки, нечто среднее между криками страха и восторга.

———

[25] В оригинале написано катаканой — アクアルーム.

———

— О! Это Иридо-сан! Эй!

Прежде чем мы успели сказать хоть слово, Маки-сан, высокая и с короткой стрижкой, заметила нас и помахала рукой.

Остальные трое тоже нас заметили и подняли руки в знак приветствия. Только Хигасира-сан дрожала, явно напуганная раскинувшимся над ними миром океана. Когда мы спустились по лестнице посередине трибуны, фигура Мидзуто привлекла её внимание. Она ринулась к нему, словно животное к спасительной норе.

— Подожди, Мидзуто-кун! — Она стала почти вплотную к нему и начала вполголоса выражать протест. — Почему ты оставил меня с ними?! Они всё время дразнили меня из-за Мидзуто-куна и это было невыносимо!

— Это же лучше, чем когда тебя игнорируют. Тебе следует больше общаться с другими девушками.

— Это невозможно! У меня душа девственника-отаку! Я могу только сходить с ума!

— Уверенность, с которой ты так говоришь, лучше использовать по-другому…

Пока я ухмылялась над прежней Хигасирой-сан, Маки-сан прервала меня, с возгласом «Упс!» обхватив Хигасиру-сан сзади.

— Я ни за что не позволю тебе флиртовать со своим парнем на свидании в океанариуме, ясно?

— Ва…кья! Э-это не то!..

— Твое тело так удобно держать в руках! Ты, наверное, по ночам превращаешь своего парня в зверя? О-о!

Маки-сан держит визжащую Хигасиру-сан как мягкую игрушку.

Когда я начала отвергать признания, говоря, что у меня есть парень, из нас четырех, тусивших вместе в первый год, Маки-сан осталась единственной, у кого не было парня, и в последнее время она стала довольно приставучей. Кстати, у Акацуки-сан тоже нет парня, но, видимо, те, у кого есть друг детства противоположного пола, не считаются.

— Эй-эй. — Насука-сан, со стрижкой «боб» и аурой мягкости, успокаивала Маки-сан. — Вмешательство в чужую личную жизнь не сделает тебя счастливой, не так ли?

— Ты говоришь такое с улыбкой на лице?! Ты хочешь меня убить?! — Маки-сан, задетая словами Насуки-сан за живое, отпустила Хигасиру-сан.

Во время этой сцены, Мидзуто подошел к Акацуки-сан и спросил:

— Минами-сан, не подскажешь, где здесь туалет?

Странный вопрос.

Не лучше ли было задать его Хигасире-сан, его лучшей подруге? Но нет, Мидзуто приложил все усилия, чтобы задать столь тривиальный вопрос именно Акацуки-сан.

Акацуки-сан, похоже, тоже почувствовала в нем что-то необычное.

— Чуть дальше. Хочешь, покажу? — С многозначительной улыбкой ответила она.

— Прошу.

Акацуки-сан повернулась к Маки-сан со товарищи:

— Прошу прощения. Мне надо отлучиться на минуту, идите без нас. — И, вместе с Мидзуто, пошла обратно по коридору.

Я последовала за ними.

Мы снова прошли «Уголок манты и китовой акулы», дошли до туалета в конце узкого коридора, после чего Акацуки-сан остановилась повернулась спиной к синей стене и, слегка качнув своим «конским хвостом», посмотрела на Мидзуто:

— Итак, о чем ты хотел спросить?

Акацуки-сан сразу перешла к делу. Она будто знала, что Мидзуто хочет с ней поговорить.

— Конечно же, я хочу задать тебе вопрос, — также без колебаний перешёл к делу Мидзуто. — Где ты была и чем занималась сразу после ужина в первый день?

Сразу после ужина?.. Что тогда произошло?

Я была в замешательстве, но Акацуки-сан сложила руки за спиной и многозначительно ухмыльнулась:

— Если ты меня спрашиваешь, значит что-то видел в это время?

— Не совсем. Решающего момента я не видел. Видел только как Асухаин сцепилась с Йосино и её компанией, со всеми тремя. Я не приближался к ним слишком близко.

— Асухаин-сан?

Я удивлена, но могу себе представить. Похоже, эти трое вполне способны на что-то такое. Они всегда зубоскалили над отношениями Мидзуто и Хигасиры-сан и вполне естественно, что Асухаин-сан, внезапно признавшаяся Мидзуто, обратила на себя их внимание, хотя бы из чувства справедливости.

Я не обращала внимания, но, может, она что-то делала за моей спиной… Я совершенно не могу представить, как Асухаин-сан заигрывает с парнем.

— Содержание разговора мне было не интересно, поэтому я не вмешивался. Но что можно сказать наверняка, Йосино и компания в номере в это время отсутствовали.

— Их не было в номере… А! — Воскликнула я и выпалила то, до чего додумалась. — Получается, буклеты могли быть украдены тогда?

— После ужина у всех было свободное время до выключения света. В это время можно только ждать, пока Йосино с подружками не освободят комнату для нашего удобства. Чтобы этого избежать, лучше воспользоваться временем сразу после ужина. Другой возможности может не представиться.

Действительно, в свободное время предсказать точный момент, когда компания Йосино покинет номер, невозможно… Но если кто-то задержит их сразу после ужина…

— Ты говорил, что Асухаин-сан является сообщником похитителя… Значит…

Акацуки-сан, с выражением беспокойства на лице, слегка наклонила голову.

— Хм… Не совсем понимаю, чему ты так восторгаешься, поэтому выскажу кое-какие возражения. Пробираться в номер Йосино-сан, пока никого нет, и красть их путеводители неразумно, ведь номер заперт, не так ли?

— Достаточно просто попросить человека, у которого есть ключ. В номере жили четыре человека — трое из группы Йосино и одна девушка, добавленная в их группу. Идеальный агент, не правда ли?

Я начинаю понимать… Не обязательно проникать в номер. Агент похитителей возвращается в комнату раньше Йосино-сан и её подруг и подменяет буклеты в багаже… После чего украденные брошюры можно просто спрятать, чтобы их не нашли. Вот и всё.

— Путеводители всех четверых заменили потому, что если бы один человек избежал такой участи, его непременно заподозрили бы. Возможно, она даже помогала в передаче шифрованных сообщений.

И правда агент. По ней не скажешь, что она разбирается в таких вещах, но люди иногда проявляют неожиданные особые способности.

— Понятно. Что ж, тогда все в порядке. Следующий вопрос: зачем ты вообще мне это рассказал? Если всё так, как ты сказал, единственный человек, причастный к краже — Асухаин-сан. А я тут причём?

— Ты несомненно одна из похитителей.

— Почему?

— По моим расчетам.

— Каким расчетам? Типа 1+1? И это значит, что это была я?

— Именно так.

— Э? — Услышав неожиданное подтверждение, я посмотрела в лицо Мидзуто.

— Путеводители были украдены у четырех девушек из группы Йосино и трех девушек другой группы, всего у семи девушек. У всех путеводители были подменены другими, кроме одного. Это буклет агента и его можно было исчеркать и без подмены. Похитителям потребовалось минимум шесть брошюр.

— Эм-м… Йосино-сан с подругами использовала четыре путеводителя. Один человек собрал три, помимо своего… Шесть…

Пока я загибаю пальцы, Мидзуто, соглашаясь со мной, продолжил:

— То есть похитителей шесть, не считая агента. А жертв, как я уже сказал, семь, считая агента. Причем, участвуют в деле только девушки, а на буклетах напечатан номер класса. Путеводители напечатаны по числу участников.

— Другими словами, только девушки нашего класса… Ага…

Когда я это сказала, я окончательно поняла.

По расчётам действительно так и получается.

Потому что…

— В нашем классе 15 девушек…

— Всего буклетов 13 — потерпевших и преступников вместе взятых. И только две девушки в классе не участвуют.

15 минус 13… 2.

Так как потерпевших мы знаем, если установить непричастных, естественно, мы узнаем, кто является преступниками.

Причем, одного из двух установить легко.

— Юмэ пыталась разузнать о краже самостоятельно. Она не стала бы делать этого, если бы была преступником. Ну, даже если и нет, я бы понял по её поведению, так что она непричастна…

— От сердца к сердцу? Это так сексуально. — Акацуки-сан несколько неуклюже попыталась съязвить.

Естественно, я в курсе, что непричастна. Думаю, Мидзуто доверял мне. Ну и врать я не умею.

— Остался один человек… — продолжил Мидзуто, не обращая внимания на насмешки Акацуки-сан. — На этот счет у меня была идея, и я решил проверить ее простым способом.

— Простым способом? — Спросила Акацуки-сан.

— Раз преступник использовал для подмены собственный путеводитель, значит сам он пользуется украденным, с надписями и отметками шифра. Если их стереть, следы все равно должны остаться. И если попросить человека воспользоваться путеводителем, сразу станет понятно, преступник передо мной или нет. — Спокойно ответил ей Мидзуто.

Я вспомнила! Перед тем, как прийти в океанариум, Мидзуто…

— Когда я попросил Исану, она сразу же показала мне свой буклет. Чистый, без отметок.

«…Ум-м. Ты очень аккуратно им пользуешься»

Если подумать, это было немного странно. Мидзуто довольно небрежен, его комната полна книг, сваленных в беспорядке, он не отличается особой аккуратностью и щепетильностью. Он не из тех, кто искренне похвалит чей-то путеводитель школьной поездки только за то, что он чистый.

— Тогда ты убедился, что Хигасира-сан не причастна к инциденту с буклетами.

— Именно. Таким образом были выявлены два непричастных человека. И, естественно, партия похитителей тоже. Включая Асухаин и тебя, Минами-сан.

Само собой, выбор для разговора Акацуки-сан из семи участников был обусловлен тем, что мы с ней относительно близкие друзья, и тем, что она единственная, кто мог пойти на подмену буклета для защиты моей репутации. Она вела себя так весь предыдущий год. Акацуки-сан имеет склонность впадать в крайности, когда речь идет обо мне.

И хотя у меня нет доказательств, я практически уверена, что именно она является инициатором этого дела. Словно подтверждая это, сама Акацуки-сан не стала возражать, а просто улыбнулась, выслушав объяснения Мидзуто.

— Ты очень проницателен, Иридо-кун. Я сдаюсь. Сдаюсь-сдаюсь. Я хотела, чтобы Юмэ-тян не узнала. Но когда ты так ясно всё объяснил, я не могу оправдаться.

— Акацуки-сан… Ты вот так защищала меня всё время?

Это напомнило мне о том, как в начале второго года обучения… «Ты умеешь отвергать признания?» После этого её вопроса мне вдруг начали признаваться. Я думала, Акацуки-сан до сих пор помогала мне из-за кулис, но…

Акацуки-сан смущенно почесала щеку.

— Я почти никогда так не делаю… Обычно я пользуюсь LINE и прочим подобным, чтобы держать всё под контролем или убедить их сдаться. Да, кстати, Каванами тоже поступает так же, он тоже соучастник. В этом деле он не участвовал, но обычно он давит на любого, кто может причинить вред Юмэ-тян или Иридо-куну.

— Я так и думал. Рассказать, что он оказывает давление, было бы против его принципов. — Пожал плечами Мидзуто.

Думаю, Каванами-кун именно поэтому так удивился, когда Хигасира-сан постоянно была рядом с Мидзуто.

— Я надеялась, в этом больше не возникнет необходимости. В конце концов это прекрасная школьная поездка и я хотела, чтобы вы насладились ею как пара. Поэтому я попыталась облегчить ее вам.

— Ты наигралась?

— Иридо-кун, это недоразумение. Я наигралась уже год назад. И вообще, это было всего один раз, так?

— Достаточно и одного раза.

Кажется, они говорят о чем-то, чего я не знала, но сейчас меня интересовало другое.

— Асухаин-сан выигрывала время, задержав Йосино-сан с подругами… Так может быть в этом и была причина — причина, по которой Асухаин-сан призналась Мидзуто?

Если сблизиться с Мидзуто, можно использовать чувство справедливости Йосино-сан, чтобы отвлечь её… А чтобы сам Мидзуто не понял, надо было признаться ему заранее.

Может ли быть… что это единственная причина?

— Подожди, подожди! Ты неправильно поняла! — Поспешно возразила Акацуки-сан. — Я не говорила такого! Я бы не разрешила сделать ложное признание с такой целью!

Акацуки-сан сказала это так, будто всё зависело от неё. Будто она уже делала что-то подобное раньше.

— Ну, Асухаин-сан сама предложила. Мне было достаточно, чтобы она просто одолжила свой путеводитель, но когда я подняла эту тему, она спросила, почему бы не сделать что-то такое.

— Асухаин-сан сама предложила?

Акацуки-сан скрестила свои тонкие руки и повернула голову.

— Я говорила, что не стоит заходить так далеко, но она настояла, потому, что так было надежнее. Я подумала, что Иридо-кун неожиданно ей понравился, поэтому не стала настаивать… Если посмотреть на ситуацию прошлой ночи…

Акацуки-сан посмотрела на меня. Нет-нет, Асухаин-сан вряд ли так думает… Правда же?

Мидзуто тоже скрестил руки и посмотрел на Акацуки-сан:

— Значит, ты ничего не можешь сказать о странном поведении Асухаин во второй день?

— Не знаю, не знаю!.. Я тоже спрашивала её, но она не ответила… Может, она пожалела о ложном признании?

— Ну… Об этом знает только Асухаин. Пока. — Деловито ответил Мидзуто расстроенной Акацуки-сан.

Мало-помалу я начала понимать… Ситуацию, в которой оказалась Асухаин-сан… Но с другой стороны, с начала поездки я мало что о ней узнала.

— Пришло время заняться внутренней цитаделью.

— Внутренней цитаделью…

Я понимаю, что он имеет в виду.

Асухаин-сан вошла в этот аквариум раньше нас, Акацуки-сан и остальных.

Мидзуто смотрел мне в лицо. В его глазах светились доброта и сила, я чувствовала, что могу положиться на него, но слова, которые он произнёс следом, были прямо противоположны:

— С этого момента ты должна действовать сама.

— Э?

Я была в замешательстве. Мидзуто продолжил, объясняя как ребенку:

— Нет смысла мне разбираться в этом… Ей нужен не я.

«Почему я всё время думаю о тебе?»

«Ты всё равно… ничего обо мне не знаешь, да?»

Та, кого оттолкнули — я.

Та, кто хотел быть ближе — я.

Та, кто хочет понять — я.

— Поняла.

Хоть я и волнуюсь…

Хоть и нервничаю…

Но я получила достаточно поддержки.

С этого момента я постараюсь изо всех сил.

Я объясню Асухаин-сан.

«Ты всё равно не знаешь»… Я не позволю тебе снова сказать это.

Юмэ Иридо ◆ Только одно оружие, только одни отношения

Когда я проходила  через «Aqua Room», свет внезапно погас и посетители вокруг превратились в тени.

Из темноты проступили очертания гигантского кальмара. Его белая кожа и длинные тонкие щупальца, отражающие свет, больше подходят монстру, чем живому существу.

Отсюда начинается глубоководная зона.

Здесь царит кромешная тьма, слегка рассеиваемая стоящими через равные промежутки аквариумами, тускло светящимися тёмно-синим, и светом пояснительных панелей…

Вокруг было много людей, поэтому я не думала, что это может оказаться так же страшно, как в доме с привидениями. Но оказавшись в одиночестве, среди семей и влюбленных парочек, в месте с тусклым, как в кинотеатре, освещением, мне казалось, что я всё дальше и дальше от признаков цивилизации… будто удаляясь от свечения поверхности моря. Ощущение, похожее на погружение в морские глубины.

Идя в этой темноте, я вспоминаю прошлое.

Тогда… я спросила Асухаин-сан, почему она так стремится победить меня. Она ответила:

«Потому, что это единственный способ»

Учеба была для неё единственным способом взаимодействия с окружением — единственный способ одержать верх над теми, кто смеялся над ней.

«И тут, передо мной появилась ты, Иридо-сан»

Когда я успела забыть эту силу во взгляде, направленном на меня тогда?

Она всегда смотрела на меня этим взглядом. Непримиримый враг, отнявший единственное оружие, величайший соперник в жизни.

С другой стороны, я помню, насколько равнодушно она воспринимала наши с Асо-сэмпай разговоры о любви. Интересно, о чем она думала в такие моменты? Что никогда не сможет быть такой? Если можешь говорить как обычная девушка, тебе не нужно учиться, чтобы защитить себя.

А когда я сама стала такой?

Раньше я была такой же, как Асухаин-сан. Единственное, на что я полагалась, так это на серьезность. Как и Асухаин-сан, я злилась в случае провала на тестах по математике. Но постепенно количество того, что имеет для меня значение, росло, и необходимость держаться за что-то одно пропала.

Я помню фразу Мидзуто о том, насколько я выросла.

Я действительно… выросла. Не так много того, чего я добилась самостоятельно. И это всё благодаря встрече с Мидзуто. И прежде чем я осознала, я перестала понимать чувства тех, у кого не было такого, или, скорее, тех у кого не было ничего, кроме чего-то одного.

Я была всего лишь дебютанткой старшей школы.

Однако я повзрослела. Но правда ли взросление означает, что ты перестаешь понимать себя каким ты был раньше?.. Или это бегство от самого себя, как личности?.. В конце концов, я застенчивая, замкнутая и недалекая. Если просто жить, будто забыл, что называется ростом, думаю, это было бы печально.

Чем больше я взрослею, тем меньше понимаю...

Думаю, я могу понять, почему Мидзуто и Хигасиру-сан не волнует отсутствие у них друзей. Они ценят себя такими, какие они есть сейчас. Они считают, что счастье для них — это принять свое истинное «я» и жить своей жизнью.

Они не заставляют себя понимать. Если им повезло случайно встретить понимающего человека, они дорожат им. И большего им не нужно.

А что насчёт Асухаин-сан?

Раньше я хотела. Хотела чтобы кто-то понимал меня. Это мог быть друг или возлюбленный. Как доказательство, что я не одинока.

Если так, то Асухаин-сан…

Я шла через темноту, заполнявшую пространство между аквариумами. Справа появилась дорожка. В конце дорожки слева была плавно изгибавшаяся стена. В этой стене находились небольшие квадратные аквариумы, расположенные в два яруса в шахматном порядке. Под потолком тусклым голубым светом светилась панель «малые обитатели морских глубин».

Людей здесь было немного, вероятно, потому, что они собрались в зоне отдельных аквариумов. Пройдя мимо четырех–пяти человек, рассматривавших мини-аквариумы на изогнутой стене, на стене справа открылся аквариум, размером с две классных доски.

Перед ним стояла девушка.

Она безучастно смотрела на мир глубин, освещенный тусклым голубым светом — мир большеглазых рыб, плавающих вокруг.

Профиль её лица был настолько прекрасен, что я поневоле замерла. Лицо её и так было красивым, но сочетание темноты прохода и света аквариума придали ей сверхъестественную красоту, будто это была скульптура знаменитого мастера.

Чем более эмоционально истощенной она была, тем красивее выглядела — эстетическое восприятие человека весьма иронично.

О, я только что поняла.

Я, наверное, никогда не видела Асухаин-сан… улыбающейся.

— Асухаин-сан, — решительно позвала я её. Асухаин-сан медленно повернула голову и посмотрела на меня. — Ты не против пройтись вместе?

— Здесь всё заканчивается, за этой зоной выход, — словно робот ответила Асухаин-сан с холодным, ничего не выражающим лицом.

— Можно пойти на пляж. К тому же, на первом этаже продаются сувениры, можно посмотреть.

— Думаешь снова насильно потащить меня за собой, чтобы я не оставалась в одиночестве? — Асухаин-сан перевела взгляд с меня обратно на аквариум. — И долго ты собираешься сохранять это высокомерное отношение «я помогаю этой бедной девушке»?

— Наверное… Я и правда высокомерная. — Я приняла её резкие слова.

Уверена, нынешней Асухаин-сан не понравится и такое отношение. Я это знаю. И…

Внезапно я поняла.

Это было не логическое умозаключение, как у Мидзуто. Как-то интуитивно, что полностью противоречило моему математическому складу ума, я поняла то, чего не могла понять уже долгое время.

— Хотя Асухаин-сан всегда старалась понять меня, что бы я ни делала.

Глаза Асухаин-сан обратились на меня.

— Ты выбрала Мидзуто для признания потому, что это был единственный возможный вариант, да?

Асухаин-сан не ответила.

— Единственные парни, с которыми общалась Асухаин-сан — те, с кем ездили в прошлом году в Кобе. Парни из студсовета заняты, Каванами-кун из того типа людей, которых Асухаин-сан, кажется, ненавидит… Остаётся только Мидзуто. Он не любитель распространяться о полученных признаниях и хвастаться ими.

Асухаин-сан не ответила.

— Асухаин-сан просто хотела признаться… Хотела узнать, что в ней изменится после этого. И Мидзуто лучше всех подходил для этого эксперимента. Наиболее подходящий, чтобы заставить влюбиться в него.

Асухаин-сан не ответила.

Но я могу ответить.

— Ты пыталась узнать о любви… Из-за меня.

Асухаин-сан ничего не ответила, только смущенно отвела взгляд.

Даже проиграв на экзаменах, я не пожалела об этом потому, что была одержима любовью… Поэтому Асухаин-сан решила, что у неё нет другого выбора, кроме как измениться самой.

Чтобы понять, о чем говорю я. Чтобы появилась тема для разговора, которая мне нравится.

Используя только одно оружие.

Она пыталась узнать, насколько прекрасна любовь…

— Я не могу узнать результат, но уверена, Мидзуто принял намерения Асухаин-сан, даже если не совсем их понял… Потому, что он и Асухаин-сан в чем-то похожи.

Оба воспринимают проблемы, будто они их не касаются, их трудно увлечь.

Но когда увлекаются, перестают замечать окружение.

Я немного завидую… Асухаин-сан кажется более подходящей для Мидзуто.

— Но что-то произошло, и к концу первого дня… ты прекратила эксперимент. Осознала бессмысленность или почувствовала отвращение к себе самой?

Не знаю, но полагаю, скорее всего, последнее.

Если Асухаин-сан, всегда строгая к себе, осознала свои действия, она просто не могла не почувствовать себя плохо.

— А потом, когда ты дистанцировалась от меня и Мидзуто, я, ничего не понимая, начала тебя донимать… Пыталась сделать вид, что ничего не заметила и вернуться к тому, что было раньше, но… осознала, что ничего не поняла, и решила, что не стоит заставлять себя… Так? Если нет, я хочу, чтобы ты сказала мне.

Даже великие сыщики в романах не могут точно сказать, что происходит в голове преступника.

И лучшее, что могу я — это воображать о том, что понимаю.

Я думала, она рассердится.

Я думала, она разозлится на то, что я вообще ничего не поняла.

И тем не менее, было чувство какого-то прогресса. Теперь, когда я знаю то, чего не знала, я чувствую, что понимаю больше, чем когда не знала… Думаю, если бы я могла услышать выражение истинных чувств Асухаин-сан, это стало бы большим продвижением вперед.

Но Асухаин-сан…

— Не совсем…

Она не злилась.

Её голос был тихим, словно тонул в морских глубинах.

— Я просто была в отчаянии… Я чувствовала себя одинокой и грустной, и всё, что оставалось, это злиться… как ребёнок, который не может получить то, что хочет. Я сдалась не потому, что надо было заставлять себя. Я сдалась… чтобы сдаться… Как-то так.

Потерпеть поражение в том, чтобы потерпеть поражение…

Вместо того, чтобы сбросить одиночество и грусть, она тащит их как свою ношу.

— Понимаю. — Немного поколебавшись, я добавила, — Это тяжело.

— Какие пустые слова. — Асухаин-сан повернулась ко мне.

Я грустно усмехнулась и согласилась:

— И всё же, это лучше, чем совсем ничего не сказать. Слова плохо подходят для выражения чувств… Но всё же, использовать слова — единственное, что мы можем делать.

Если не можешь прочувствовать, остается только говорить.

Даже прямые, хамские, легкомысленные слова без эмоций между строк, гораздо лучше, чем отсутствие слов вообще.

— Понятно…

Асухаин-сан посмотрела на полосу света, струящегося сквозь аквариум.

— Ты не очень хороший собеседник… чтобы использовать глубокомысленные слова.

— Но я становлюсь лучше, не правда ли? Особенно по сравнению с тем, что было в средней школе! — В шутку сказала я.

Асухаин-сан снова посмотрела мне в глаза, и…

…слегка…

…уголок её рта приподнялся…

— Могу себе представить. Почему-то.

Впервые я увидела, как Асухаин-сан искренне улыбается.

Так как народу вокруг было много, мы с Асухаин-сан покинули океанариум.

Пройдя по дорожке от выхода, мы оказались на пляже, частично видимом от входа. Множество людей купались и играли на огромном пляже с белым песком. Впрочем, пляж не означал, что все были в купальниках. Примерно половина людей выглядела, будто были в обычной одежде. Если подумать, я, вроде бы, видела видео или что-то подобное, где говорилось, что люди на Окинаве не обязательно плавают в купальниках.

Мы с Асухаин-сан пошли по пляжу, ступая по белоснежному песку и глядя на изумрудно-зеленое море.

— Удивительно… Здесь не так много людей. — произнесла Асухаин-сан.

Действительно, их было гораздо меньше, чем ожидаешь от пляжа в сезон. Кажется, в Океанариуме Тюрауми народу было больше.

— Асухаин-сан, ты когда-нибудь бывала на море?

— В нашей семье не принято ездить в семейные поездки, поэтому только в школьных поездках и на экскурсиях.

— Ну, у меня то же самое…

Мой отец (биологический) тоже не из таких, а после развода родителей я не помню, чтобы мы ездили в поездки. С этим ничего нельзя было поделать потому что мама работала.

— Ну тогда… — я посмотрела Асухаин-сан в лицо и спросила. — Хочешь зайти?

— Э? В море?

— Ага!

Асухаин-сан огляделась. Белая туника, завязанная на талии, и узкие брюки до щиколоток придавали ей летний вид.

— У меня нет с собой купальника, но…

— Ничего, можно просто пройтись босиком. — Я сняла одну сандалию и наступила босой ногой на песок. — Ай!

Песок обжег ступню и я тут же отдернула ногу, балансируя на второй.

Увидев выражение лица Асухаин-сан, я неловко и натянуто засмеялась.

— Наверное, у воды должно быть прохладнее, не?

— Согласна, — сказала Асухаин-сан, несколько потрясенно глядя на бескрайний океан.

— Может, время от времени это не так уж и плохо.

Я надела сандалию и мы с Асухаин бок о бок подошли к кромке воды. Там я снова стала на песок босиком, держа сандалии в руках.

Ощущение прохладного морского песка. Ноги, обычно пребывающие в носках и обуви, сейчас ощущают невиданную свободу и единение с природой.

Асухаин-сан тоже сняла обувь. Свернула носки, засунула их в туфли, взяла в руки и, с ужасом глядя вперед, несколько раз наступила ногой на песок, словно проверяя.

По песку прокатилась волна.

Морская вода охватила ноги и…

— Холодная! — Вскрикнула Асухаин-сан и подпрыгнула, схватив меня за плечо.

— Ты в порядке? — Спросила я.

Асухаин-сан оглянулась на меня и стыдливо опустила голову.

Я видела такую искреннюю её реакцию, возможно, впервые.

Хотя мы провели много времени вместе в кабинете студсовета, я увидела много новых выражений её лица… Это очень трогательно.

Поиграв немного с накатывавшимися и откатывавшимися волнами, Асухаин-сан тихо пробормотала:

— Я видела…

— Э? — Услышав тихий голос, я подняла голову.

— В первую ночь, у бассейна отеля. Я… пряталась в кустах. Это не то, про что ты меня спрашивала, про 21:00.

Мидзуто говорил. Асухаин-сан не подглядывала за нашим тайным свиданием, но у нее действительно шрам на бедре.

Асухаин-сан сейчас хочет ответить? На вчерашний вопрос? И мне, той, кто серьёзно думал об Асухаин-сан?

— Разве что-то могло произойти после 21:00? — Упорядочивая информацию, уточнила я.

Мы с Мидзуто видели пятна крови на ветках, так что Асухаин-сан могла прятаться только до этого момента.

— Ты имеешь в виду до 21:00?

— Да, кажется, это было примерно в 20:30… Я шла по этажу, где находится бассейн в поисках уединенного места, и увидела, как в бассейн заходят какие-то люди. Мне стало любопытно и я пошла за ними.

— А потом?

— Сначала я услышала голоса… «Хотели бы быть в одной группе, если возможно». Кажется, именно так и было сказано. Это звучало необычно, поэтому я спряталась у входа. Там был куст. А потом…

— Потом?..

— Я увидела сцену признания.

Признания?

— Признание… просьба начать встречаться?

— Думаю, это точное описание… Я увидела… и ужаснулась.

— Ужаснулась?

— Я подумала, что привязанность одних людей к другим может быть такой поверхностной… И что, может, что-то подобное есть и внутри меня.

Поверхностное… Не могу этого отрицать. Мне кажется, я делала много поверхностного, прежде чем начать встречаться с Мидзуто.

Но не могу поверить, что такое впечатление могло сложиться после подсмотренного признания в любви…

— Звучит так… будто это признание прошло не очень хорошо.

— Ну да… Человека отвергли. И отвергнутому кровь ударила в голову… Если подумать, он мог восстановить самообладание. Но тогда я хотела вмешаться. Хотела показать, что я не такой человек… Поэтому я сразу выскочила из-за куста…

С тихим шелестом волны охватили наши ноги.

— Я столкнула этих двоих в бассейн.

Исповедь, а не признание.

Если обошлось без травм, беспокоиться не о чем. Но для Асухаин-сан это, должно быть, было важным событием. Или даже это был первый раз, когда она применила насилие против другого человека.

Как бы раздражающе не обнимала её Асо-сэмпай, Асухаин-сан ни разу не пыталась высвободиться силой.

— Асухаин-сан, ты пыталась помочь человеку, на которого оказывалось давление, верно? — Может, если я, глядя ей в глаза, выскажу свое искреннее мнение, ей станет немного легче. — Ты говорила, что восхищаешься Президентом Курэнай после того, как она спасла тебя от настойчивого преследователя. Ты сделала то же самое.

— Ну… можно и так сказать.

— И что было потом?

— Один сразу ушел из бассейна. А второй… Я принесла одежду из номера и заставила переодеться, а затем мы ушли. Во время переодевания никто не сказал ни слова… Никто не заходил… Атмосфера была неловкой от начала и до конца… Естественно, я не могла не спросить себя, можно ли было сделать что-то еще.

— Вот как…

Даже сейчас я перед сном вспоминаю разговоры, которые были у меня днем, и задаюсь вопросом, могла ли я сказать лучше. До сих пор не могу поверить, что есть люди, которые так не делают. Так что в этом отношении мы с Асухаин-сан, похоже, смогли понять друг друга.

— Кстати… ты сказала «эти люди». Хочешь сказать, эти двое — те, кого Асухаин-сан знает?

— …да.

— Что касается того, кто именно это был…

— Извини, я не могу этого сказать. — Ответила она твердым тоном той Асухаин-сан, которую я знала. — Я думаю, это затрагивает их честь… Поэтому я не могу распространять информацию.

— Понятно… Да, думаю, так и надо.

— …Правда? Вообще, разве людям не нравятся подобные сплетни?

— Мнение людей здесь не важно. Главное, что сама Асухаин-сан считает это правильным.

Я долгое время ощущала себя в ловушке «общепринятого».

Сейчас я, честно говоря, считаю, что «общепринято», «нормально» и «здравый смысл» уступают индивидуальным особенностям человека.

— В целом — нет, но если Асухаин-сан хочет что-то сделать, не стесняйся, скажи мне, ладно? Будь то проигрыш кому-то на тестах или что-то вроде того. Прошу прощения, что не обращала на тебя внимания.

— Ничего подобного…

— Если не сделать, меня это не убедит. Это… Асухаин-сан… — Я повернулась к ней и взяла её маленькую ладонь двумя руками. — Когда я проиграла на итоговых экзаменах, я не была разочарована. Более того, я была счастлива.

— …Счастлива?..

— Я всегда видела, как Асухаин-сан усердно работает. Всегда, когда я тебя вижу, ты с открытым учебником и тетрадью… Должна признать, ты работаешь намного усерднее меня. Тогда я не почувствовала сожаления. Я просто была рада, что твои усилия окупились.

Ну, и ещё меня отвлекла любовь, ухмыльнулась я про себя.

— В общем, мои извинения. Я сама отказалась быть твоей соперницей. Прости.

Я не могу видеть Асухаин-сан соперницей.

Я могу видеть её только другом, который старается изо всех сил.

Я не такая, какой Асухаин-сан меня видела. Однако, даже если бы была, уверена, Асухаин-сан вряд ли была бы удовлетворена.

Поэтому мне остается только извиниться.

И искренне попросить быть моим другом.

— Если так… — я услышала слова, вырвавшиеся из-под опущенной головы. — Можно мне?..

— Э-м-м… Что?

— Ты, Минами-сан… и другие девушки тоже… так делают… — пробормотала Асухаин-сан, с трудом подбирая слова, и залилась румянцем. — Ничего, если я тебя обниму?..

…Ага, поняла.

Улыбаясь, я развела руки в стороны.

— Конечно. Пожалуйста.

Асухаин-сан в смущении посмотрела направо, налево, снова направо, вниз, на песчаный пляж под ногами, еле слышно глубоко вздохнула и снова посмотрела мне в лицо.

— Эй! — Вскрикнула она.

Этот вскрик был милым.

То, как она вздрогнула всем телом, тоже.

Я приняла миниатюрное тело Асухаин-сан и обняла его в ответ.

Мягкое, теплое и милое.

Девушка по имени Ран Асухаин.

— Э-м-м… Иридо-сан, — сказала она мне на ушко.

— Угу.

— Я… не очень хороша в этом.

— Угу.

— Про меня можно сказать, что я не читаю атмосферу.

— Угу.

— О любви я тоже не могу говорить…

— Угу.

— С этого момента… Давай попробуем поладить?

— Угу. — Ответила я и без колебаний добавила, — пожалуйста, будь добра и ко мне.

Мидзуто Иридо ◆ И жили они долго и счастливо (только для девушек)

В середине третьего дня мы вернулись в тот же южный район главного острова, где были в первый день.

Каждая группа свободна в выборе маршрута, но большинство, не исключая и нашу группу, выбрали Кокусай-дори, видимо, самую большую торговую улицу города Наха.

Хоть это и центральная улица города, она была не настолько масштабной, как в Токио, скорее, просто местом, где сетевые магазины, antenna-shop’ы[26] и сувенирные лавки размещены вдоль прямой двухполосной улицы. Если сравнивать с Киото, атмосфера напоминает Терамати Кёгоку[27], хотя вместо аркад над головой небо раннего лета, а улица шире.

— — —

[26] アンテナショップ [антэнна сёппу] — магазины, в данном случае, созданные местными властями для реализации продукции местного производства.

[27] В Киото нет района «Терамати Кёгоку» (寺町京極). Как я понял, имеется в виду большой район Киото с торговыми аркадами — крытыми пешеходными улицами — среди которых есть две улицы Терамати: Терамати-дори (寺町通) и Ура-терамати-дори (裏寺町通), между которыми находится улица Синкёгоку (新京極通)

———

О том, что мы на Окинаве, напоминали только пальмы вдоль улицы. Может быть потому, что я не особо интересуюсь городами.

Сначала нам нужно было поесть, поэтому зашли в кафе, которое мы (в основном, Каванами и Минами-сан) присмотрели в ходе предварительного исследования.

Открыв меню, я увидел фотографию чего-то похожего на блинчик с горкой взбитых сливок и ещё одной горкой фруктов сверху. Эти сладости выглядят созданными балансировать между желанием и изжогой.

— О-го-го-го-го… Калории… Калории… — повторяет загадочное предостережение Исана, глядя на фото в меню.

— Всё хорошо… Сегодня можно… За один день живот не увеличится… — с интонациями змея-искусителя говорит Минами-сан, нежно похлопывая Исану по спине.

— Значит… Это можно… За один день…

— Ты так усердно соблюдала диету… Надо себя вознаградить…

— Правильно… Это награда!..

Кажется, кое-кто собирается сорваться прямо сейчас.

Сегодня я не буду вмешиваться, пусть будет читмил-день, но потом придётся позаботиться, чтобы она хорошо поупражнялась по возвращении домой. Я обязан следить за её здоровьем, во что бы то ни стало.

Напротив нас Юмэ и Асухаин вместе изучали меню.

— Думаю, я выберу этот, с разными топингами. Асухаин-сан, а ты?

— Я… эм-м-м…

Юмэ с улыбкой наблюдает, как Асухаин, очевидно, не привыкшая к таким местам, размышляет над заказом. Она больше похожа на сестру Юмэ, чем я на её брата.

Привязанность Асухаин к Юмэ сильно возросла и она не отходила от неё. Она не цеплялась, как Исана за меня, но даже когда Юмэ разговаривает со мной или Минами-сан, не отходит от неё и просто находится рядом с бесстрастным выражением лица, только когда Юмэ обращается к ней… выражение лица смягчается. Кажется, Юмэ тоже была рада видеть Асухаин такой.

Покончив с горами взбитых сливок и фруктов, мы вышли из кафе и пошли по тротуару.

Юмэ, разглядывая ряды магазинов, активно разговаривала с Асухаин, та неуклюже и невнятно отвечала.

Минами-сан со смешанным выражением на лице смотрела в спину двум «сестрам».

— Моя… Моя позиция[28]!..

— Не становись фанатиком, — с некоторым удивлением в голосе произнес Когурэ Каванами. — Обычно сдержанная Иридо-сан так агрессивно с кем-то общается? Просто молча смотри на неё и улыбайся.

— Это тебе следует помолчать! Мне одиноко и я завидую, но Юмэ-тян тоже милая, как старшая сестра!..

— Думаю, это хороший результат.

Исана, вместе со мной наблюдавшая за всем этим из-за спин друзей детства, внезапно сказала:

— Мидзуто-кун… Я… недавно поняла, что я сторонница юри.

— Что за внезапный каминг-аут[29]?

— Но тогда получается, что Мидзуто-кун стоит у них на пути. Как думаешь, что следует сделать?

— Не знаю. И вообще, не говори так, будто я оказался в центре юри-романа. Если что, это она вклинилась между нами.

— Хм-м… А что думаешь насчет юри, где у обеих большие сиськи?.. Мне кажется, должна быть разница… Может, лучше был бы гарем?..

Я решил пока оставить Исану, начавшую яростно ломать голову над проблемами, непонятными другим, в покое.

———

[28] Минами сказала ポジション — «position».

[29] Так и написано: カミングアウト — «coming out»

———

Лично я рад, что у Юмэ появились более серьёзная подруга. Во-первых, Юмэ сама приложила усилия чтобы завязать отношения, а во-вторых, и это главное, из-за Минами-сан, которая до сих пор была её лучшей подругой.

В отличие от Минами-сан, Асухаин не следит за Юмэ, не думает о том, чтобы выйти за того, кто ей не нравится, и не пытается создать с ней семью. Даже если бы она узнала, что мы с Юмэ встречаемся, уверен, Асухаин спокойно приняла бы этот факт.

Так я думал.

До того момента.

Мы свернули на торговую аркаду, уходящую в сторону от Кокусай-дори, и оказались в месте, напоминающем Терамати Кёгоку.

Вид разноцветных товаров, нагроможденных под навесами, притягивал взгляды прохожих и напоминал киоски на фестивале. Девушек привлекли платья «алоха» с великолепными цветочными узорами, которые они тут же начали прикидывать друг на друге, подшучивая, если что-то не подходило.

— Я хотела поблагодарить тебя. — Прервала мои наблюдения незаметно подошедшая Асухаин.

Она смотрела не на меня, а на Юмэ, счастливо болтавшую в магазине. Увидев это, я саркастически усмехнулся и спросил в ответ:

— Ты о чём?

— В первый день, в автобусе. Ты принял меня. В тот момент… думаю, мне было комфортно.

— Ну, это хорошо.

— Может, если бы такое случилось ещё несколько раз, я и вправду влюбилась бы в тебя.

Меня удивило не содержание её заявления, а сам факт, что она его сделала.

— …Но ведь этого на самом деле не произошло, верно? — Спросил я.

Асухаин согласилась:

— Ты один из лучших парней, но недостаточно хорош, чтобы предоставить тебе доступ к телу.

— Это твой стандарт, чтобы принять кого-то в качестве объекта любовного интереса?

— А что ещё?

Она такая же рационалистка, что и Исана: если человек не понимает концепцию любви саму по себе, он неизбежно начнет думать на биологическом уровне.

— Ну… мне так даже удобнее. У меня были бы проблемы, если бы кто-то внезапно в меня влюбился.

— Было бы жутковато, не правда ли? Но давай просто оставим как есть. Я проявила неуважение к тебе и Хигасире-сан.

Кстати говоря, она думает, что я встречаюсь с Исаной? Если они с Юмэ сблизились, скрывать дальше будет сложно, так что лучше открыто признаться.

Но стоило мне об этом подумать…

— Однако, — произнесла Асухаин, с глазами, полными жажды убийства, настолько, что могла бы убить щенка просто указав на него. — Хоть вы и не кровные, если тронешь Иридо-сан, я тебя убью.

Спина покрылась холодным потом.

Асухаин вернулась к Юмэ и остальным, оставив меня в молчании.

Я не мог не смотреть на эту маленькую спину.

Неудивительно.

Существо, жизнь которого под угрозой, не может отвести взгляд от этой угрозы.

— М-м? Иридо? Что такое? Э-эй! — Окликнул меня Каванами, находившийся относительно рядом.

Ответить я не смог.

Что теперь делать?

Мне остается только принять смерть от её руки.

Юмэ Иридо ◆ Просто насладись школьной поездкой.

На закате третьего дня школьной поездки.

— Уо-о! — воскликнула Акацуки-сан, войдя в гостевую комнату.

Комната, в которой мы остановились на этот раз, имела опрятный дизайн, белые обои и мебель, а самым выделяющимся было расположение кроватей.

Комната четырехместная, то есть кроватей здесь четыре, но две из них расположены наверху, в лофте, куда надо подниматься по лестнице. Ещё две расположены прямо под лофтом, но высота там вполне достаточна, чтобы Асухаин-сан и Акацуки-сан не бились головами о потолок даже стоя на кровати. Комната моей мечты, я бы хотела жить в такой.

Акацуки-сан быстро забралась наверх и выглянула оттуда.

— О-о-о! — Издала она еще одно восклицание. — Я так взволнована! Можно я останусь в этой кровати?

— Если никто больше не захочет, — ответила я и, оглянувшись на остальных, увидела, как Хигасира-сан ерзает глядя на чердак. — Хигасира-сан, тоже хочешь подняться?

— Э?.. Ну… Я пока загляну туда…

Хигасира-сан несколько неуверенно поднялась по лестнице. Надеюсь, она не упадет спросонья… Проследив с некоторой тревогой за тем, как она поднялась, я села на одну из кроватей внизу.

.— Добро пожаловать!

— О-о-о!.. Ощущение, будто это секретная база!..

— Здесь нас никто не побеспокоит!.. Можно говорить сколько душе угодно!..

— Ня-а!

Я слышала счастливые возбужденные голоса над головой.

Асухаин-сан села на вторую кровать и наши взгляды встретились. Чувствуя себя немного неловко, я дружелюбно улыбнулась.

— Кажется, там весело, наверху.

— …Наверное, — слегка скованно ответила Асухаин-сан, видимо, ещё не привыкшая к непринужденному общению.

Она может не использовать почтительные выражения, но от привычки не так-то просто избавиться. Я думаю, это не по той же причине, что и Хигасира-сан, как-то сказавшая: «Я не разбираюсь, с кем должна использовать почтительную форму, а с кем нет, поэтому всегда использую почтительную».

Чтобы избавить Асухаин-сан от её скованности, я попробовала немного пошутить.

— Мы тоже так можем? Пофлиртовать.

— Э-э-э?! — Асухаин-сан удивилась и её лицо порозовело, будто она только что вышла из ванны. — Н-нет, мы не можем… Как члены студенческого совета мы должны быть сдержаннее!..

— Но это же хорошо! Разве нет?

Я поднялась с кровати, поставила колено на кровать Асухаин-сан и опрокинула её миниатюрное тело.

— Хья-а! — Асухаин-сан удивленно взвизгнула.

— Так-так, кажется, это твое слабое место?

— Н-ну-у… Это… а… н-на-а-а!..

Я обхватила тело Асухаин-сан и начала её щекотать. Её лицо покраснело, она задрожала и издала нежный писк.

Как ми-и-ло!

Я понимаю, почему Асо-сэмпай всегда тискает её как куклу. Разве не здорово, что она такая маленькая, мягкая и чувствительная? Ум-м-м… Хочу делать так и дальше…

— Эй-эй… — Сверху, с лофта, где вдруг стало тихо, донесся шёпот.

— …внизу…

— …да…

— …там… не этим самым?..

— …определенно, этим самым…

— Точно не этим самым! — Отправила я возражение наверх.

Определенно не стоило отмазываться, как парочка, перевозбудившаяся в интернет-кафе!

Спустившись вниз перед ужином, я встретила Мидзуто.

До начала ужина по системе «шведский стол» ещё оставалось немного времени. Я подумала, что у нас давно не было возможности поговорить, а сейчас самое время, и подозвала его вопросом: «Можно тебя на минутку?»…

— …всё было примерно так.

Я рассказала Мидзуто всё, что услышала от Асухаин-сан утром на пляже.

Мидзуто много сделал, чтобы нас помирить и я решила, что он имеет право знать.

— Понятно… Признание…

Кажется, Мидзуто особенно заинтересовался тем, что Асухаин-сан увидела в бассейне.

— Это, определенно, хорошее место.

— Заешь, наверное они, как и мы, решили, что туда не придут другие ученики.

— Не знаю, может они вдвоем случайно туда зашли и атмосфера показалась подходящей.

Вот как… Бывают и такие закономерности? Все признания, включая мое собственное, происходили в подготовленной обстановке, поэтому я не задумывалась о такой возможности.

— Я хотел бы кое-что уточнить: Асухаин говорила о том, как она вышла из бассейна с участником признания? — Задал странный вопрос Мидзуто.

Я наклонила голову и попыталась вспомнить, но не смогла припомнить подробности, поэтому подняла голову и помотала ей.

— Нет. Она сказала, что зашла в бассейн примерно в 20:30, но не когда она вышла. Ну и начать стоит с того, что у Асухаин-сан нет часов, поэтому, вероятно, она не знала точного времени.

— Вот как… Ну да, если подумать, телефонов ни у кого нет.

Без наручных часов единственный способ проверить время — телефон старшего группы. Некоторые из-за этого надели часы, включая Йосино-сан.

— Кстати… — внезапно сменил тему Мидзуто, — Асухаин что-нибудь говорила?.. Ну… Что мы живем вместе?..

— Что? Слишком поздно для такого. Тебя волнуют сплетни? С каких пор ты стал таким чувствительным?

— Нет… Асухаин слишком серьезная, поэтому, я думаю, у нее может быть предубеждение против того, чтобы жить с кем-то, с кем не связан кровным родством, даже если он является частью семьи.

— Не поздновато ли? Асухаин-сан давно знает, что мы сводные брат и сестра… Поэтому я даже могу ей рассказать, что мы встречаемся…

— Давай ты не будешь этого делать, — решительно отрезал Мидзуто. Я удивилась, но Мидзуто продолжил, поясняя, — даже если она сможет принять, что мы живем вместе, она может не принять, что мы встречаемся, так?

— Это так, но… Эй, что-то случилось?

— Что «что-то»?

Подозрительно. Это очень подозрительно, но этот парень умеет держать покерфейс. Я не могу получить ни малейшей зацепки.

— То есть мы, в любом случае, должны скрывать наши отношения от Асухаин-сан, правильно?

— Думаю, да, так и следует поступать.

— Мне начинает казаться, что ты изменил мне с Асухаин-сан, и если я узнаю, что так и было, я тебя убью.

— Я не мог так сделать… — пробормотал шокированный Мидзуто.

Конечно же я так не думаю.

Пока мы разговаривали, двери банкетного зала, где будет проходить ужин, начали открываться.

Продолжать разговор в той же манере было не очень хорошей идеей. Но когда я собиралась помахать ему рукой на прощание, Мидзуто остановил меня, сказав: «А, да, ещё кое-что», — в манере Укё Сугиситы[30].

———

[30] Сугисита Укё (杉下右京) — главный герой японского телевизионного детективного сериала «Аибо» (相棒), идущий с 2001 г. и по настоящее время (в марте 2024 завершился 22 сезон)

———

— Если Йосино заговорит с тобой, я бы хотел чтобы ты кое-что ей передала.

— Йосино-сан? — Услышав содержание сообщения, я ещё сильнее наклонила голову.

— Просто передай ей. Думаю, этого будет достаточно.

— Достаточно для чего?..

— Об этом не беспокойся. Просто насладись школьной поездкой с Асухаин. Это же самое главное, верно? — Сказал Мидзуто, повернувшись ко мне спиной и входя в банкетный зал. — Об остальном позабочусь я. Предоставь это мне.

Возможность представилась сразу как начался ужин, как будто он всё предвидел.

— А, Юмэ-тян, Юмэ-тян. Прости за произошедшее. — Со смущенным видом сказала Йосино-сан, подойдя ко мне когда я набирала еду на поднос.

Сегодня на Йосино-сан была большая блузка, закрывающая верх, и черные джинсы-скинни, подчеркивающие длинные стройные ноги, придавая ей стильный вид, как у модели. Одежда выражала её уверенность в себе, но выражение лица выглядело гораздо менее уверенным, чем обычно.

— Я просто хотела немного поразвлечься, но не ожидала, что об этом узнает сам человек… А-а-а! Нет, тоже не то… В любом случае, извини, что пыталась выяснять за твоей спиной!

— А… Ты сейчас… о путеводителях говоришь?

До меня дошел смысл её слов.

Она пыталась узнать, с кем я встречаюсь, используя буклеты как средство зашифрованной связи. Это должно было волновать меня, но я так отчаянно хотела наладить отношения с Асухаин-сан, что совершенно забыла об этом.

Йосино-сан была удивлена таким моим отношением.

— Такое ощущение, что тебе все равно? Ух ты, это и вправду слишком мелко для тебя.

— Нет-нет, не в этом дело, я просто отвлеклась на другую проблему… К тому же, не похоже, что был по-настоящему злой умысел. Да и я сама виновата, со своими намеками…

— Это неправда! На месте Юмэ-тян я бы определенно говорила то же самое. Что уже есть парень и не следует приближаться.

— А ещё меня волнует, что в классе есть разлад… Это же из-за меня все разделились на две группы, так?

— А, с этим полный порядок! Акацуки-тян и я, каждая от своего имени, приняли меры, чтобы всё сгладить!

Даже так…

— Это же была такая игра в шпионов, не правда ли? Вот так мы всё и представили! На этот счет не о чем беспокоиться, Юмэ-тян!

— Было бы здорово…

В конце концов, она умеет заботиться о других, и, думаю, Йосино-сан неплохой человек. Просто у нее броская внешность и она чересчур дружелюбна.

— Ну, это получилась ужасная школьная поездка… Я наделала ошибок и создала трудности… — Йосино-сан выглядела необычайно подавленной. — Однако, на море было очень весело, а дельфины в океанариуме были очень милыми, и если подводить баланс плюсов и минусов, я бы сказала, что мы в плюсе!

— Д-да… Это было здорово… — Я, интроверт, чувствовала, как очищаюсь под действием её лучащегося позитива.

Она выглядит умеющей наслаждаться жизнью и я ей завидую.

— Это всё! Я просто хотела попросить прощения!

Йосино-сан была похожа на тайфун, собирающийся пройти мимо, но, как только мы закончили, я вспомнила о просьбе Мидзуто.

— Погоди! Мидзуто просил передать сообщение…

— А? Мидзуто-кун? Почему?

— Я тоже не очень понимаю… ум-м… — Я хорошо запомнила сообщение Мидзуто и воспроизвела его своим голосом. — Наверное, уже поздно, но тебе следует сообщить об этом учителю.

Мгновенно…

…выражение сияющего лица Йосино-сан застыло.

Э?.. Почему?..

Кажется, это непонятное сообщение имело смысл, понять который могла только Йосино-сан.

— Это… Мидзуто-кун? — С застывшим лицом, тихим, еле слышным голосом произнесла Йосино-сан.

— У… у-м-м… Он не рассказывал подробностей…

— Вот… как… Спасибо. Я тоже не поняла, что имелось в виду, но о подробностях спрошу у него!

Йосино-сан быстро вернулась к своей обычной яркости, но я не могу забыть выражение её лица в тот момент.

Как будто маска сломалась.

Хоть это было и не так, у меня возникло видение большой трещины на лице Йосино-сан…

Я молча смотрела, как Йосино-сан покинула меня и вернулась к своим друзьям.

«Об остальном позабочусь я»

Похоже, не стоит об этом задумываться.

Как и сказал Мидзуто, сейчас лучше просто насладиться школьной поездкой с Асухаин-сан.

В таком случае, я сделаю, что должна.

Я позволила только что увиденному выражению лица Йосино-сан отпечататься глубоко в сердце, и вернулась к столу, где ждали Асухаин-сан и остальные.

В раздевалке родился герой.

— Э?.. Они огромные… Они огромные?!

— Чем ты питаешься? У тебя специальная гимнастика или что?

— Это всё из-за парня! Это правда, если их массируют мужские руки, они растут!

— М-м-м-м-мо-мо-можно потрогать?..

В окружении возбужденных девушек стояла Хигасира-сан, на верхней части тела которой остался только бюстгальтер. Оказавшись в положении героя, окруженного детьми, она закатывала глаза и произносила междометия вроде «ау» и «ум».

Отличительной особенностью места , где мы остаемся после третьего дня, была большая общественная баня с горячим источником. В результате, все девушки собрались в раздевалке, потому что других вариантов просто не было. Вполне объяснимо…

Конечно, про огромную грудь Хигасиры-сан девочки из класса знали. Она старалась маскировать её одеждой, сутулостью и общей неприметностью, но их нельзя не заметить, когда переодеваешься на физкультутру, кроме того, такой размер становится всё труднее маскировать.

Но до сих пор ни у кого не было возможности высказаться насчет них. Это потому, что Мидзуто, считающийся её парнем, чрезмерно опекает Хигасиру-сан. Даже в закрытых местах, где собирались только со мной и Акацуки-сан, а уж в открытых местах этот парень ни за что не позволил бы дразнить её.

Даже девушкам не хотелось сердить популярного Мидзуто, поэтому этот факт был секретом Полишинеля, точнее, молчаливым соглашением, что её груди нельзя касаться, такая царила атмосфера.

Придя в это пространство — раздевалку, где одни только девушки, я поразилась ощущению открытости и наготы в общении друг с другом.

И в этих условиях у девушек произошел всплеск интереса.

— Да-да-да, отойдите назад, назад. — Так как Хигасира-сан ничего не могла сделать, а только стояла и краснела, вмешалась Акацуки-сан и заставила девочек расступиться. — В очередь[31]. Тысяча иен.

— Дороговато!

— Тысяча иен… Ку-у-у-у!

— Д-д-десять… десять тысяч!..

— Поехали! Карманные деньги, которые родители выдали на сувениры!

— Эй! А ну спрячь кошелек! — Будучи членом студсовета, я не могу такое допустить.

Увидев, что я разозлилась, девчонки разбежались, как паучки.

———

[31] Тут я едва сдержался.

———

Освободившись, Хигасира-сан облегченно вздохнула и похлопала себя по груди.

— Спасибо, Юмэ-сан…

— Ничего. Иначе потом Мидзуто рассердился бы на меня.

— Если бы всё продолжилось в том же духе, у меня бы выработался странный фетиш к тому, что старшеклассницы по очереди ласкают мою грудь.

— …Хотя, похоже, злиться надо бы на тебя.

Хочется верить, что это шутка в стиле Хигасиры-сан.

Мое внимание переключилось на Акацуки-сан, стоявшую в одних трусиках.

— Акацуки-сан тоже… Не надо продавать доступ к человеческим телам!

— Я думала, цена в тысячу иен их охладит, но, оказывается, были те, кто готов платить! На-ха-ха!

— Еще…

Мы с Акацуки-сан уже прикасались к ним в Кобе и смогли сохранить спокойствие, в противном случае мы могли бы отреагировать точно так же. Впрочем, нет, не думаю, что когда-нибудь заплачу тысячу за такое.

Хигасира-сан наконец протянула руку к крючкам бюстгальтера и со щелчком расстегнула его. Я заметила, что разбежавшиеся девушки тайком наблюдают за происходящим. Когда чашечки оторвались от груди Хигасиры-сан и выпуклости, похожие на выпущенные из рук резиновые шары, подпрыгнули, они не смогли сдержаться и раздалось коллективное восхищенное «Уо-о-о!..»

Что ж, Хигасира-сан помогла отвлечь внимание на себя. Надо признать, я сама нахожусь в стане большегрудых, но, благодаря Хигасире-сан, на меня не часто обращают внимание.

Вокруг Асухаин-сан тоже было тихо.

Асухаин-сан быстро разделась и прикрыла свою пышную грудь полотенцем. Конечно, этого было недостаточно, чтобы скрыть непропорционально большую, по сравнению с миниатюрным телосложением, грудь, но Хигасира-сан её затмила.

Асухаин-сан, вероятно, гораздо хуже переносит подобное, чем Хигасира-сан… Я рада, что ей не пришлось переживать во время визита на горячий источник.

— Иридо-сан?.. — Асухаин-сан вопросительно посмотрела на меня.

Наверное, потому, что я ещё одета.

Я сняла блузку и сложила её в корзину для одежды.

— Мне нужно уложить волосы, можешь идти первой.

— Вот как…

Несмотря на сказанное мной, Асухаин-сан осталась на месте.

Я улыбнулась, вспомнив прежнюю себя. В средней школе я не могла находиться вдалеке от людей, с которыми могла общаться.

Однако, просто стоять голым в раздевалке было бы неловко. Поэтому, раздевшись до нижнего белья, я повернулась спиной к Асухаин-сан и спросила:

— Можешь помочь уложить волосы, Асухаин-сан?

Асухаин-сан, до этого не смотревшая в мою сторону, подняла глаза, сказала: «Да», — и коснулась моих волос словно чего-то хрупкого.

После моей просьбы, Асухаин-сан вручную расчесала мои волосы, уложила их в пучок и обернула оставшиеся вокруг руки. Потом закрепила заколкой и всё было готово.

— Спасибо.

— Не стоит, — со смущенным видом ответила Асухаин-сан когда я обернулась.

Я сняла бюстгальтер и трусики, сложила их в корзину и взяла полотенце для лица. В это время подошла Акацуки-сан, совершенно обнаженная и даже не прикрывшаяся полотенцем, вместе с Хигасирой-сан.

— Юмэ-тян, идем.

— Угу, — кивнула я и повернулась.

Рядом со мной стояла Асухаин-сан, а с другой стороны — Хигасира-сан, сгорбившаяся от смущения.

Акацуки-сан внезапно замолчала и оглядела нас троих по очереди.

— Ч-что?..

Акацуки-сан с бесстрастным выражением лица рассматривала наши груди, бедра и ягодицы.

— Пип-пип-пип — бум!

Изобразив жестом, что что-то взорвалось у её уха, она направила палец на Асухаин-сан:

— 86, 53 ,74.

Затем на Хигасиру-сан:

— Неизмеримо, 63, 94.

И, наконец, на меня:

— 85, 56, 79.

Выпалив эти загадочные числа, Акацуки-сан попятилась и быстро дистанцировалась от нас.

— Извините. Мне нельзя находиться рядом с вами.

— Э?

— Скаутер[32] сломался! — Выкрикнула Акацуки-сан и, как кролик, прыгнула в ванну.

———

[32] スカウター [с(у)каута:] — «измеритель уровня силы» из Dragon Ball Z, тот самый, подаривший мем «Over 9000!»

———

Ох, она преувеличивает…

Акацуки-сан невысокая, но у неё неплохое чувство стиля, так что не стоит за нее переживать.

Однако, похоже обеспокоена была не только Акацуки-сан.

Хигасира-сан расширенными глазами уставилась на мою грудь.

— Во-восемьдесят пять…

— А что значит «неизмеримо»?

В ванну, сложенную из серых камней, потоком лилась светло-коричневая вода.

Войдя в неё с некоторым опозданием, мы увидели группу знакомых девушек, которые с шумом ходили туда-сюда, повторяя загадочные движения.

Я нашла Насуку-сан отмокающей в горячей воде опершись спиной на переднюю стенку ванны и окликнула её:

— Что они все делают?

Насука-сан повернула голову, тряхнув своими короткими волосами, и указала на потолок:

— Вот что.

От середины и до дальней стенки потолка не было и виднелось ночное небо.

Открытое место. Свет звезд падал на горячую воду дальней половины ванны, а ветерок приятно ласкал обнаженную кожу.

— Ванна под открытым небом… — пробормотала Асухаин-сан.

Кричащие девушки, похоже, устроили что-то вроде куриных бегов[33]: выходили на отрытое место и робко возвращались обратно.

———

[33] Так в оригинале チキンレース [тикин ра:су], «chicken race». Я не понял, откуда взялась эта ассоциация. Все виды куриных бегов, которые я нашел в сети (оказывается, весьма популярное развлечение в восточноазиатских странах), это обычные бега петухов/куриц, от точки до точки, без возврата на исходную.

———

Поскольку ночное небо видно только когда смотришь наверх, нас никто не увидит, разве что летающий человек, но, безусловно, чтобы выйти полностью обнаженной на открытое место, требуется хоть немного смелости.

В куриных бегах выявились два победителя.

Два знакомых человека, подставив свои тела под звездный свет, опирались плечами на дальнюю стенку ванны.

— А, вот и они. Все втроем!

— Иридо-сан! Сюда, сюда!

Одна из них Акацуки-сан, второй была Маки-сан.

Несмотря на разное телосложение, они обе стройные и спортивные, с гибкими ногами, которые они вытянули в горячей воде.

Они невинно позвали меня, но… Я посмотрела на Асухаин-сан и Хигасиру-сан.

После нескольких секунд переглядываний друг с другом Хигасира-сан сделала шаг назад:

— Пожалуйста, пожалуйста.

— Говоришь так, будто я желаю пойти?

Ничего не поделаешь. Нельзя втягивать выделяющихся Асухаин-сан и Хигасиру-сан в куриные бега.

Войдя в горячую воду, я, робея, вышла из-под тени от потолка.

Прохладный ночной ветерок ласкал кожу. Подняв голову, я увидела ограниченный квадрат звездного неба. Это можно сравнить с ощущением от открытия шкатулки с драгоценностями, но наиболее волнующим было отсутствие на мне одежды.

Я, на улице, обнаженная…

Непривычное чувство открытости…

— Чувствуешь себя ужасно аморальной?

Когда я снова опустила взгляд, лицо Акацуки-сан выглядело хищным.

Маки-сан и я вытянули руки к ночному небу над головами.

— Какое удовольствие, чувствовать как ветер обтекает каждый уголок тела!

— Так жили первобытные люди!.. К этому легко привыкнуть!

Уверена, нет ничего плохого в наслаждении ванной на открытом воздухе, но я, не знаю почему, не хочу, чтобы остальные считали меня такой же, как они.

В этот момент я услышала сзади шаги в воде.

Обернувшись, я увидела Асухаин-сан, шедшую по горячей воде, прикрывшись спереди полотенцем.

— Асухаин-сан?.. Всё в порядке?

Я думала, Асухаин-сан застесняется.

Она посмотрела на ночное небо над головой и ответила:

— Раз уж мы здесь…

Раз уж мы здесь… Никогда бы не подумала, что услышу эти слова от Асухаин-сан. Было время, когда она считала всё, кроме учебы, пустой тратой времени… Единственное исключение — если просила или приглашала Президент Курэнай.

Раз так… Что ж, я тоже здесь.

Кроме того, вместе с Асухаин-сан, Акацуки-сан и остальные не будут думать, что я такая же, как они.

Мы с Асухаин-сан подошли к Акацуки-сан и остальным.

Я положила полотенце на каменный парапет и медленно погрузилась в горячую воду.

Всё это время Маки-сан наблюдала за мной и Асухаин-сан.

— Бойн-бойн… Можно я их помассирую?

— Нет.

Моя грудь исключительно для Мидзуто.

— «Мои сиськи только для моего парня»! Ка-а! Ты непристойная женщина!

— … — Я потеряла дар речи, настолько шутка Маки-сан совпала с моими мыслями.

Эй, я не непристойная женщина… Это нормально!..

Стоявшая рядом Асухаин-сан, не обращая на нас внимания, обратила свой взор на небо, полное мерцающих звезд.

— И как? Что думаешь?

— …С тех пор, как я тебя встретила… Для меня это всё впервые. — Ответила Асухаин-сан после непродолжительной паузы.

— Вот как?.. — Ответ никак не соотносился с вопросом, но я, не растерявшись, ответила.

— Разочарование от проигрыша на тестах… Путешествие со школьными друзьями… Обмен мороженым. Я думала, ко мне это никак не относится.

— Поездка состоялась благодаря Президенту Курэнай, — поправила я её криво улыбнувшись. — Но я понимаю. Я тоже испытала все впервые с тех пор, как поступила в старшую школу.

Даже если исключить факт, что мы с моим бывшим парнем стали семьей. Поступив в школу, я не предполагала, что окажусь в студенческом совете. И то, что впервые произошло для Асухаин-сан, также впервые случилось и со мной.

Асухаин-сан зачерпнула светло-коричневую воду обеими руками и смотрела на маленький горячий источник, образовавшийся на её ладонях.

— Я не ожидала ничего такого. Но… Думаю, это оказалось на удивление весело. Уверена, большой плюс в том, что я это узнала… Вот такие мои впечатления.

Может, это просто рассуждения и они кажутся логичными… Но я думаю, она искренне выразила свои чувства. Мне показалось, Асухаин-сан была серьезна.

— Асухаин-сан? Приятно познакомиться, наверное? — Дождавшись окончания нашего разговора, Маки-сан обратилась к Асухаин-сан. — Я Маки Сакамидзу! В прошлом году мы с Иридо-сан были в одном классе и я много слышала от неё. Много слухов о вас! Рада знакомству!

О-о-о… Какое радушное отношение. Что и следовало ожидать от человека из баскетбольного клуба (предвзятое мнение).

Но Асухаин-сан очень холодно относится к таким людям. Пока я раздумывала, стоит ли вмешаться, Асухаин-сан ответила сама.

— Рада знакомству… Пожалуйста.

Ответ был суховатым, но не воздвигающим барьер.

И…

— Эм-м… Что ты имела в виду, говоря о слухах?

…она сама продолжила разговор.

На моей памяти, это впервые, когда Асухаин-сан продолжает разговор с человеком, с которым только познакомились. Какой прогресс! Хотя Мидзуто и Хигасира-сан до сих пор так не могут (им незачем)!

Маки-сан просияла и начала рассказывать. Хоть они и беседовали через мою голову, смелые усилия Асухаин-сан показались мне настолько милыми, что я не смогла сдержать улыбку.

Побеседовав некоторое время, сидя в горячей воде, мы устали. Лицо Асухаин-сан сильно покраснело, поэтому я предложила идти в душ.

— Асухаин-сан, я помою тебе спину.

Стоило мне это предложить, как Акацуки-сан пожаловалась: «Э?! Нечестно!» — Но это была своего рода награда Асухаин-сан за старания.

Асухаин-сан была несколько смущена, но:

— А… я тоже тебе помогу.

— С чем?

— Эм… Всегда думала, что тебе трудно мыть волосы.

— Правда? Спасибо! Это и в самом деле сложновато…

Мы вдвоем встали, пересекли ванну и забрались на каменный парапет.

В этот момент мое внимание привлекли бедра Асухаин-сан. На внешней стороне правого бедра виднелась тонкая красная линия — шрам от пореза об ветку куста.

— С этой раной все в порядке?

— Да. Она уже почти зажила.

— Ясно. Если подумать, ты уже плавала в море.

Я протянула руку и коснулась шрама. Асухаин-сан слегка поерзала.

— Щекотно…

— М-м? Боишься щекотки? Тогда как насчет такого?

— Н-нет! Это правда щекотно!

Я слышала перешептывания девушек, видевших, как мы вышли из открытой ванны, вот так играя друг с другом.

— …Разве они не близки?..

— …Теперь, когда я думаю об этом… с кем встречается Иридо-сан?..

— …самый умный человек в школе… — Ага!..

— …Асухаин-сан стала первой на экзаменах в конце года!..

…М-м-м?

Чувствую, родилось новое недоразумение… впрочем, пока забудем об этом!

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Да, спокойной ночи, — сказала я Акацуки-сан и Хигасире-сан на чердаке и выключила свет в комнате.

При свете, проникающем сквозь шторы из окна, я вытянулась на простыне и повернулась на бок.

Я встретилась взглядом с Асухаин-сан, лежащей на соседней кровати.

— …

— …

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом я улыбнулась и хихикнула.

Сон не шел. Кроме того, ситуация, когда мы с Асухаин-сан, лежа в кроватях, смотрим друг на друга, довольно интересна. Тихим голосом я обратилась к Асухаин-сан, лицо которой было наполовину скрыто подушкой.

— Завтра поездка заканчивается.

— Да… — таким же приглушенным голосом ответила Асухаин-сан.

— Было весело?

— В конечном итоге…

— Здорово, если так.

Что ещё можно сказать? Подумав, я поняла, что это стандартная ситуация.

Кстати, ночь школьной поездки…

— …Как с Мидзуто?

…это время разговоров о любви.

Однако, у Асухаин-сан только одна история, которую можно назвать любовной, поэтому я упомянула имя парня, в которого она не была влюблена на самом деле. И моего парня.

Я подумала, что, возможно, совершила ошибку, но Асухаин-сан, похоже, не обеспокоилась.

— Думаю, он неплохой человек… Он поддержал меня.

— По-понимаю…

Это, конечно, лучше, чем получить обвинение в том, что ненароком причинил боль, но, когда мой парень заботится о другой девушке, это вызывает смешанные чувства…

— Но мы не можем на самом деле встречаться друг с другом.

— Э? Э-это так?

— Да. Он умный, но кажется немного грубоватым, и кажется, что он видит всех насквозь, от чего становится некомфортно. А осознание, что он может баловаться с грудью Хигасиры-сан, вызывает физическое отторжение.

С-стойте, стойте.

Последняя часть — это же всего лишь плод её воображения, правда?

— Он не похож на человека, поддающегося сексуальным желаниям, но похож на человека, способного на непристойности и вводящего девушек в заблуждение. Иридо-сан, пожалуйста, будь осторожна и не дай себя обмануть.

Она сегодня необычайно разговорчива.

Всё-таки, что-то произошло, да? Этот парень… Он был на удивление настойчив в том, чтобы я не раскрыла наши отношения перед Асухаин-сан…

Потом мы поговорили о разном, вспоминая прошедший день.

В конце концов, мы начали говорить медленнее и меньше, а веки начали смыкаться.

Когда мое сознание было окутано дремой, я поняла, что давно уже так не засыпала.

Если подумать, в первую и вторую ночи я засыпала с переживаниями. В первый день из-за бассейна, во второй — из-за Асухаин-сан… Итак, впервые за три дня я заснула, чувствуя себя такой довольной.

«Кстати…»

Уже погружаясь в сон, я вдруг подумала.

«…в конце концов, кто же был тогда в бассейне?..»