— Р-Рейчел?

— Ах, мисс Рейчел!

Миссис Ховард и Джоан ахнули, увидев, как Рейчел внезапно вошла в гостиную.

Девушка, бледная, как зимнее небо, растерянно хлопала большими глазами, пытаясь осознать происходящее.

— Что вы сказали? Мамины трастовые деньги? Но… вы же сами говорили, что отец вложил все эти средства в торговые судна. Вы сказали, что не осталось ни гроша.

— Хм… кхм.

— И ещё вы говорили, что лорд Олифант ничего не присылает. Что вы обращались к нему, а он вместо помощи оскорбил и выгнал вас. Это… всё было ложью?

— …

На безупречно гладком лице матери проступило неловкое выражение. Она отвела взгляд, и Рейчел оглядела комнату.

Антикварный буфет, вывезенный из особняка Ховардов, дорогой стол из красного дерева, купленный на аукционе по завышенной цене, лакированные комоды с позолоченной фурнитурой, фарфоровые вазы с Востока и диван, обтянутый дорогим шёлком…

Эта роскошь, несоразмерная их положению, безжалостно вонзалась в её сердце.

«Так вот как оно было».

Рейчел горько усмехнулась. Она чувствовала себя величайшей дурой за то, что всего несколько минут назад радовалась, будто мать наконец её услышала.

Если подумать, бывали недели, когда счета приходили реже. Теперь стало ясно: это совпадало с днями, когда лорд Олифант присылал деньги.

Руки обессиленно опустились. Что-то с шорохом упало на пол. Бумажный пакет с говядиной выскользнул из объятий. Маленькое счастье, упавшее на мягкий ковёр, теперь выглядело до боли жалко.

Рейчел сжала в пальцах подол своего грубого пальто мозолистыми кончиками пальцев.

— Скажите, мама… — тихо начала она. — Хоть раз… в жизни вам было меня жаль?

— Что?

— Я… я старалась вас понять. Вы ведь племянница лорда Олифанта, выросли в богатом доме, жили как леди. Когда папа умер, вы всё время плакали, я старалась вас понять. Даже когда вы продолжали покупать дорогие вещи…

— Ты сейчас хочешь сказать, что я — эгоистичная, расточительная женщина?

— Я хочу понять, зачем вы так поступили. Если бы вы добавили хоть часть этих денег, мы бы могли переехать в светлый и безопасный дом. Найти служанку, чтобы облегчить труд Анны и Джоан. Но почему…

Её всегда спокойный голос дрогнул. Миссис Ховард закатила глаза и недовольно поджала губы.

— Прости, что скрывала. Но я делала это не только для себя. Это были сбережения на чёрный день…

— У нас не было возможности копить на чёрный день! Тогда и сейчас. Мы даже не знаем, что будет завтра!

— Ты… как ты смеешь перебивать мать! — миссис Ховард, лишённая аргументов, резко встала, затрясшись от возмущения. — Ты хочешь, чтобы я поняла, как тебе тяжело, да? Вот сейчас, когда мне и так плохо?!

— Нет, я просто…

— Ты считаешь, что твоя работа и скитания — это моя вина? Это я тебя заставила? Тебе всегда тяжелее всех, да? А мне, значит, легко? Я больше не могу жить в этом ужасном, убогом доме! И вообще, эти деньги — мои. Это моя личная собственность, которую выделила мне родня. С какой стати ты посягаешь на них?!

— …

— Вот вышла бы замуж за мистера Троллопа, как я говорила! Тогда не пришлось бы покидать дом Ховардов! А теперь из-за твоего упрямства мы лишились его поддержки и погрязли в долгах! Ох…

В тот момент в её груди что-то окончательно рухнуло.

— Вы… предлагаете продать меня мужчине, который старше вас?

Рейчел с трудом выговорила фразу, голос у неё дрожал. Миссис Ховард вздрогнула, опустила взгляд на ухоженные ногти.

— Я… не это имела в виду. Почему ты всё воспринимаешь так буквально?

Её голос вдруг изменился, стал мягким, как шёлк.

— Я ведь о тебе забочусь, Рейчел. Женщинам так и положено жить. Слушаться родителей, расти, потом выйти замуж за богатого мужчину до того, как увянет молодость. Ты просто ещё не понимаешь жизни. В мужчине важен не возраст, а деньги и власть.

— Мама…

Она открыла рот, но слова застряли в горле.

Хотя на самом деле ей хотелось сказать очень многое. Обида, разочарование, печаль — всё это она годами складывала в душе и утрамбовывала слоем смирения.

Но что изменится, если она это скажет?

Будет как всегда. Мать разозлится, начнёт упрекать, а в конце расплачется о том, как тяжела её жизнь.

Удушье охватило горло. Рейчел задыхалась, чуть не падая, вцепилась в спинку дивана.

С какого момента всё пошло не так? Она ведь просто хотела покоя.

Когда умер отец? Или когда мистер Троллоп унаследовал всё имущество семьи Ховард?

Или когда она поверила, что его предложение остаться в особняке было искренним? А может, когда отказала ему, и расходы на их проживание превратились в огромные долги?

Но теперь уже не важно.

Она просто… устала.

«Хочу уйти».

Туда, где можно хоть немного дышать. Где никто не сможет на неё давить…

Но куда ей идти?

И в тот же миг она услышала лёгкий шорох в кармане.

— …

Да.

Ей ведь… есть куда пойти.

Рейчел сунула руку в пальто. Под грубой тканью она нащупала плотный конверт.

А под ним — сердце, что бешено колотилось.

Как искра, разгорающаяся в пламя, из её горла вырвался тихий, но твёрдый голос:

— Я ухожу.

— Что ты сказала?

— Я ухожу, мама.

— Уходишь? Куда это ты… А, ясно. Опять убежишь в школу из-за пары резких слов? Если бы я знала, что ты будешь такой избалованной, я бы не отправила тебя в пансионат. Думала, поднимешь себе цену и обретёшь связи, а ты только дури набралась со своей гордостью…

Рейчел не стала слушать дальше. Развернулась и побежала на второй этаж.

Из всех комнат особняка её спальня была самой тёмной и пустой. В полумраке она подошла к окну и достала письмо.

Из ароматного конверта с лёгким запахом роз выпали чек и билет на поезд. Рейчел перечитала письмо и глубоко вдохнула, сжимая в руке билет.

— …Уеду.

В Бертранд. Деньги от семьи Отис покроют все долги, и больше ничто не будет держать её здесь. Она уйдёт от матери и улетит на свободу.

«Улечу?»

Я… правда смогу?

— Мисс!

В тот момент, когда неуверенность снова начала сковывать её, раздался знакомый голос, который вернул её из полусна.

Рейчел обернулась. Перед ней стояла Анна, служанка, росшая с ней как сестра.

Они встретились глазами, и Анна тут же расплакалась. Рейчел мягко улыбнулась:

— Наша плакса… Почему ты плачешь?

— Я… я слышала, как вы ругались… Вы далеко уезжаете?

Она кивнула на чемодан у её ног и на билет в руке.

Рейчел неловко покрутила билет между пальцами.

— Ну, не так уж и далеко.

— Но вы не вернётесь, да?

— …Наверное, нет.

— Мисс…

Анна всхлипнула и робко подошла. Рейчел с готовностью её обняла.

— Прости, что так получилось.

— За что извиняетесь? Я всегда хотела, чтобы вы ушли от мадам и стали по-настоящему счастливы.

— …Спасибо. Правда.

Анна фыркнула сквозь смех, и Рейчел вытерла ей слёзы.

— Я буду высылать тебе деньги каждый месяц. И зарплату тоже. Не отдавай их ни маме, ни няне. Сама распоряжайся.

— Не волнуйтесь. Я позабочусь о мадам. Не могли бы вы присылать мне письма время от времени?

— Конечно. Буду писать как можно чаще.

— Обещаете?

Рейчел кивнула. Лицо Анны просветлело.

— Хе-хе. Мне и этого хватит. Давайте я помогу собраться.

Но у Рейчел почти не было вещей, всего-то пара платьев и несколько книг. Чемодан собрали быстро.

С ним она спустилась по лестнице. Хотя знала, что мать ждёт её извинений, она не зашла в гостиную.

Просто надела простую шляпу, попрощалась с Анной и открыла дверь. Прохладный ветерок коснулся её лица.

Надо бы смазать петли у ворот.

Она отпустила эту мысль, и на её месте выстроился новый список дел.

Сначала обойти лавки, отдать долги. Затем найти мистера Троллопа и швырнуть ему деньги в лицо. В конце повидаться с мадам Кёртис. И в путь, на поезд до Сильвестра.

Она не знала, ждут ли её в конце пути свобода и счастье. Но Рейчел могла только упрямо и глупо идти вперёд. Иного способа она не знала.

— Всё в порядке.

Она справится. Терпеть и держаться — её главное умение.

Глубоко вдохнув, она выпрямилась. День был не из лучших, но и не худший.

Под хмурым небом Рейчел твёрдо шагнула вперёд.