Утреннее пробуждение выдалось гораздо лучше ночного: и тело почти не болело, и на душе стало легко. Даже отпустила тяготившая последние несколько дней слабость. Радоваться было ещё рано, но уже появилось чувство, что все невзгоды позади. Пошевелившись, Дагмара поняла, что в кровати она одна: другая половина уже успела остыть. Неудивительно, Калист всегда рано начинал работать.

Она открыла глаза.Уже рассвело, и можно было рассмотреть терем. Бывать здесь Дагмаре прежде не доводилось, но воображение рисовало куда более простую и пустую комнату. И уж точно она не представляла себе кровать с резной спинкой, светлые стены с росписью, ажурную салфетку на сундуке, разукрашенные фигурки на полке. Комната выглядела уютно и даже как-то… по-человечески? Если бы в самом начале Дагмара очнулась здесь, то и не подумала бы, что к нечисти попала. По правде говоря, у всей знакомой ей нечисти дома выглядели обычно, но именно от Калиста она этого не ожидала.

— Когда правил отец, здесь жили родители, так что за обстановку отвечала мать. Я решил, что проще оставить как есть, — донёсся со стороны голос, и только сейчас Дагмара заметила тихо читавшего Калиста. — Доброе утро, — сказал он с улыбкой и подошёл к кровати. — Как самочувствие?

— Доброе, — со столь же ясным выражением лица ответила Дагмара. — Гораздо лучше. Горло, правда, побаливает, а в остальном… — Она пошевелила левой рукой осторожно, с удивлением ощупала грудь. — Вроде даже и в порядке всё. Впервые я так быстро восстановилась. А ты уже работаешь, погляжу.

— Ещё нет. Изучаю, как правильно обещание сдержать. — Калист сел рядом и взял Дагмару за руку. — Семья, кажется, думает, что я изначально знаю всё. Конечно нет. Я не решал раньше проблем, сродни твоей. Имею предположение, что делать, но всё равно нужно уточнить. Должен сказать, в пограничном состоянии ты точно перестанешь находиться. Но я могу сделать так, чтобы ты не ушла в царство Кощея, вместе с тем сохранив человеческий облик и душу. По сути ты станешь полноправной нечистью, просто особенного вида. Однако если решишь, что такой расклад тебе не по душе, то никто не запрещает передумать.

— Меня устраивает. Если я останусь собой и смогу быть подле тебя, то остальные детали не столь важны.

Сжав кисть Калиста в обеих руках, Дагмара невольно вернулась мыслями к ночи. Могла ли она в самом начале предположить, что в итоге разрешится всё путём обычного честного разговора? Никаких хитрых способов к себе привязать или, упасите боги, соблазнить. В самом начале её едва ли взглядом удостоили, а оказалось, что о многом можно просто договориться.

— Не сочти за грубость, просто кое-что меня удивляет всё же. Для того, кто мало общается, ты… Как бы это сказать… В общем, я думала, что разговорить тебя окажется куда сложнее, что о многом придётся догадываться, а ты довольно прямолинеен.

Калист в удивлении склонил голову к плечу, а после недолгой паузы тихо, по-доброму усмехнулся.

— Но я много общаюсь. У нас обычно по два приёмных дня на неделе. Мне постоянно приходится кому-то писать, кого-то принимать, с кем-то договариваться и обсуждать дела. Да, это рабочие разговоры, но разве основа у общения не одна? «Сообщай о нужном, потому что никто мысли не читает. Уточняй, если есть вопросы. Избегай недопонимания и не переходи границ, когда что-то не касается тебя». Не могу сказать, что всегда справляюсь, но этот подход кажется мне правильным. Другое дело, что обычно я не вижу смысла начинать беседу. Особенно когда мне нечего сказать, когда понимаю, что бесполезно доносить до собеседника свои мысли. Или когда кого-то даже присутствие моё нервничать заставляет, боюсь уж представить, что случится, если заговорю. А иногда просто не хочется, потому что устал.

— Справедливо… — медленно кивнула Дагмара. В самом деле правитель — то положение, которое обязывает уметь вести беседы. И договариваться. — Да, я снова с выводами поспешила. Но просто ты же даже в кругу семьи молчание хранишь, а они явно с тобой поговорить хотят.

— Семья… — тихо повторил Калист и обернулся в сторону окна. — Я заблуждался насчёт неё, и в полной мере осознал это совсем недавно, когда возвращался с Лешко. Понял, что надо пересилить себя и свои старые привычки, перестать чураться семьи. Дело ведь не в том, что они мне неприятны. Просто… так сложилось. Но оставлять всё как есть нельзя. — Он кивнул и вновь посмотрел на Дагмару. — Надо признать, что и ты к этому причастна. Когда кто-то часто рядом и пытается разговорить, начинаешь вспоминать, что как раз этого иногда не хватает.

Дагмара со смущённой улыбкой отвела взгляд и неловко попыталась прикрыть рот рукой.

— Твоя прямота, конечно, радует, но иногда очень смущает.

— Я подумаю, нужно ли с этим что-то делать. Ладно, раз ты в порядке, я пойду работать. Отдыхай. Если что-то нужно, не стесняйся обращаться к кикиморам. Попросить позвать Диану?

— Да, было бы хорошо, если бы она принесла мою одежду.

Калист кивнул, потрепал её по волосам и покинул комнату, прихватив с собой книгу. Дагмара осталась наедине с собственными мыслями, которые просто не могли долго пребывать в покое. Доселе не до того было, а сейчас она наконец обратила внимание на то, что сидела в чистой рубахе.

«Ну конечно, моя-то кровью была безнадёжно изгваздана. Но только кто меня переодел? Ну… правитель ведь не станет так возиться с сомнительной девкой, которая его несколько месяцев дурила? — Дагмара попыталась утешить себя, но безнадёжно. — Хотя… такой бы и в комнате своей не разместил. Но ведь говорят, что мавки жарким летом прямо по городу могут без одежды расхаживать! Чего он там не видел? И… И… И вообще, я же ранена была! Это явно привлекло больше внимания!»

Дагмара посмотрела на свою перевязанную руку и выдохнула печальное «мда». Неприятная получалась традиция: третий месяц она жила среди нечисти, и третий раз её кто-то находил не в лучшем виде и куда-то относил. По разу на каждый месяц. Хотелось надеяться, что уж следующий обойдётся без подобных происшествий.

Удивительно скоро послышался топот, и резко распахнулась дверь. На пороге стояла Диана в скособоченном венке. Увидев перевязки, она изумлённо воскликнула и всплеснула руками, чуть не сбросив перекинутые через правое предплечье вещи:

— Дагмара! Да как же ты так? Да когда же, да где же успела? Мы ж вчера виделись! — Диана подбежала к кровати, бросила на неё вещи и начала пристально рассматривать подругу. — Я-то думала всё, как ты у хозяина и без одежды оказалась, а ты вот… Как же ты с такой удачей ещё жива?

Дагмара отвела взгляд. Был ли смысл продолжать обманывать Диану? Ведь в скором времени она станет полноправной нечистью и, наверное, это надо будет как-то объяснить подруге. Объяснить новой ложью. Может, стоило рискнуть и поведать правду? Но примет ли Диана её так же спокойно, как Калист? Тот с плеча если и рубил, то в прямом смысле — героев. А Диана? Она в разы чувствительнее.

С тяжёлым вздохом Дагмара посмотрела на подругу. Чем дольше признание откладывается, тем хуже. Раз уж Калист теперь всё знал, то не было смысла и от Дианы таиться.

— Да я и не жива на самом деле. И всё наше знакомство не была живой. Но пока этого не знал Калист, я не должна была делиться правдой даже с тобой. Таков был мой уговор с его семьёй.

Диана растерянно моргнула, наклонив голову. Венок с хлопком упал на пол, нарушив повисшую тишину. Мавка приоткрыла рот, но смогла издать лишь тихое невнятное «аэ», нервно хихикнула и мотнула головой, будто отгоняя от себя услышанное.

— Да как такое возможно? Ты ведь человек. Это… это такая странная шутка? Как ты можешь быть неживой? Ты же не похожа на кого-то из нас.

— Ты права. Я ещё не одна из вас, но и человеком не являюсь. Помнишь, мы как-то говорили о застрявших между жизнью и смертью? На самом деле я говорила о себе. Я утонула, но была поднята Марой до того, как стала нечистью. Я здесь потому, что не могу вернуться к людям: они видят во мне утопленницу, — но скоро стану одной из вас.

Дагмара была готова к тому, что Диана вспылит, обвинит в обмане или обидится из-за него, что молча уйдёт или продолжит отрицать, не верить, но не к тому, что она… расплачется. Подруга всхлипывала и утирала рукавами слёзы, кривя и кусая губы. Ещё через мгновение она уже крепко обнимала Дагмару и рыдала в голос. Право слово, мавки — непредсказуемые создания.

— Ну-ну, кувшиночка моя, что случилось? — спросила она, успокаивающе похлопывая Диану по спине.

— Мне тебя жа-а-алко, — протяжно ответила мавка и громко шмыгнула носом.

— Да чего же меня жалеть? Я ведь тебя столько обманывала, хотя ты была так добра ко мне и так много помогала. Тут разозлиться впору… — Дагмара почувствовала, как Диана на её плече помотала головой.

— Ты сама с-сказала, что это у-уговор. Н-никто из нас н-не пошёл бы против и-их в-воли. Н-но… ты же у-умерла!

— Да, но… ты ведь тоже. Как и многие здесь.

— Я не видела смерти! — воскликнула Диана, отстранившись. — А ты — да! И ты не многие. М-мне жаль, что т-тебе пришлось т-тако-ое п-пережить.

Ситуация приняла столь неожиданный оборот, что Дагмаре оставалось одно — перестать чему-либо удивляться и попытаться успокоить Диану.

Той не потребовалось много времени, чтобы слёзы жалости сменились огоньком интереса, так что, переодеваясь, Дагмара поведала о ночном происшествии с Харитоном. Потом Диана проводила её до дома и, несмотря на явное желание остаться да ещё о чём-нибудь поговорить, ушла, наказав отдыхать и предупредив, что ещё заглянет сегодня.

Отдых — это хорошо, но нужно было вымести из-под кровати оставленные Харитоном опилки и стружку. Вот и стоило его спасать? Кто смерти упорно ищет, тот обязательно её найдёт, так ещё и пострадать из-за этого пришлось. Если смотреть на результат, героя-неудачника просто стоило оставить в лесу, но даже после случившегося Дагмара понимала, что не смогла бы позволить человеку умереть, ничего не предприняв для спасения. И не потому, что любит совершать одни и те же ошибки, просто есть у некоторых людей такие качества, как совесть и доброта.

Дагмара отставила метлу и решила набрать воды. Возле колодца, который по понятным причинам располагался на окраине болотного города, сидели две бесхвостые сороки. Поначалу девушка на них и внимания-то не обратила, однако птицы слишком пристально следили за ней, а когда Дагмара наполнила вёдра и повернула домой, полетели следом. От подобного уже неуютно стало: ну сколько можно находить на свою голову напасти? Только одна прошла, вот и вторая в дверь стучит?

Покуда Дагмара пыталась решить, подозрительность то у неё решила разыграться или правда знак тревожный, кто-то схватил её со спины, а мелькнувшая впереди сорока обратилась рукокрылой женщиной с птичьими чертами лица. Женщина с улыбкой приложила палец к тонким губам и махнула другой рукой. Поднявшийся ветер обернул их хороводом из листьев, пыли и мелких веток.

Всё стихло так же быстро, как и началось. На том месте, где стояла Дагмара, остались только два ведра да ветка можжевельника с привязанным к ней чёрным пером.

***

Дагмара не успела осознать, что произошло. Вот она стоит с вёдрами и в городе, а вот с пустыми руками в какой-то каменной комнате и рядом две женщины-сороки в тёмных платьях, длинные рукава которых походили на крылья. Но ладно женщины: среди нечисти ко всякому привыкаешь, — а вот каменное здание Дагмара видела впервые. И оттого она чувствовала себя необыкновенно неуютно.

Незнакомое место не выглядело мрачным и пугающим. Стены и потолок были яркими, расписными, сквозь окна с ромбовидными цветными стёклышками внутрь проникало много света. На полу лежали длинные красные ковры, пересекая комнату и соединяя двустворчатые арочные двери. Вдоль стен тянулись лавки с обитыми красной же тканью сиденьями. Красиво, впечатляюще, немного зябко, непривычный запах, по которому Дагмара и предположила, что окружена камнем, а не деревом. Вообще-то, неплохо. Никто пока не нападает, даже больше не удерживает, но от внезапной смены обстановки девушке всё равно было не по себе.

— Простите, но что это за место и зачем я здесь? — поинтересовалась Дагмара у молча наблюдавших за ней женщин.

— Это дворец Кощея. Мара приказала доставить тебя, — ответила сорока помоложе.

Дагмара кивнула, будто подобное объяснение правда многое прояснило. От упоминания Кощея что-то внутри неё напряглось, но вместе с тем возникло ясное осознание, что от семьи Калиста беды ждать не стоит, даже если человеческая сущность утверждала обратное.

«Но зачем я понадобилась Маре? Мой срок ещё не вышел. Мы виделись только раз, и тогда она казалась немногословной, да и в целом… Я бы ещё поняла, пожелай вдруг повидаться Лешко, но Мара…»

Пока Дагмара продолжала мяться на месте, гадая, для чего же могла быть вызвана богиней смерти, двери открылись — и та явилась собственной персоной. Неизменно прекрасная, белолицая, в красном платье и с чёрными бусами на шее, которые тихо постукивали в такт шагам.

— Спасибо, что принесли, можете идти, — сказала Мара женщинам, и те тут же откланялись. — Добрый день, — а это она уже обратилась к Дагмаре, — извини за такую неожиданность. Следуй за мной, я объясню, в чём дело.

— День добрый, — с лёгким поклоном ответила Дагмара и поспешила нагнать Мару.

— Отец снова начал сетовать на то, что совсем не видит Калиста, но зазвать его сюда невозможно. Как и невозможно слушать раз за разом причитания отца.

— Могу представить, но при чём тут я?

— Договор подходит к концу.

Несмотря на то, что Дагмара прекрасно осознавала, сколько у неё осталось дней, услышать о конце срока из уст Мары оказалось жутко. Особенно из-за того, как спокойно, даже обыденно это было сказано.

— Я вижу хорошую возможность проверить, насколько ты справилась. Коли он правда к тебе привязался, то обязательно явится. К тому же… — Взгляд Мары опустился к перевязанной шее Дагмары, а потом и к груди. — Я чую силу братца, поэтому уверена, что он придёт. Так что и отца успокою, и тебе здесь полегче будет. Вижу, ослабела ты сильно.

— Да, в последние дни мне было не очень хорошо. Но вы правы: Калист поделился силами, потому сегодня я чувствую себя куда лучше.

— Будь проще.

— Простите? — в недоумении уточнила Дагмара.

Что-то ей это напоминало. Из всей семьи, с которой девушке довелось пересечься, Мара больше всего напоминала Калиста. В том, какое они производили впечатление, было что-то общее, заставляющее поверить в их родство. Только Мара казалась слегка отстранённой, словно за миром со стороны наблюдала, а не безмерно усталой, как Калист.

— Я знаю, ты привыкла с братьями общаться. Мы мало виделись, но не стоит со мной так осторожно держаться.

— Вы имеете в виду, что стоит обращаться к вам на «ты»?

— Да.

— Я попробую… — пробормотала Дагмара.

Если честно, из семейки легче всего было «тыкать» Лешко. С ним это получалось так просто и естественно — легко забыть, что перед тобой на самом деле водяной. В присутствии Иринея помогала расслабиться его мягкость, и не возникало чувства, что недостаточно уважительным словом можно навлечь на себя царский гнев. Он больше походил на доброго отца, чем на лесного царя. Витуса Дагмара давно не встречала, но отложившийся в памяти образ навевал мысли о старшем брате. А вот Мара одним своим видом вызывала желание поклониться в ноги и от пола взгляд не отрывать.

— Как бы то ни было, этот дворец уже считается землями мёртвых, поэтому уходящая жизнь тебя не потревожит. — К этому моменту они дошли до двери. — Замечательно, — сказала Мара, открыла дверь и подтолкнула Дагмару в комнату, — тебе сюда, переодевайся.

Комната оказалась такой же роскошной, как и весь дворец. Не сказала бы сорока, что здесь живёт Кощей, у Дагмары и мысли такой не возникло бы.

Девушка хотела спросить, во что переодеваться и зачем, но стоило ей обернуться, как дверь закрылась. Предчувствие подсказывало, что вместо того, чтобы задавать вопросы, лучше осмотреться и сделать как сказали. Дагмара уже настолько привыкла следовать чужой воле, что даже вздыхать об этом смысла не видела.

«В конце концов, здесь я с самого начала была всего лишь „ещё одной попыткой“ — сама по себе ничего не значила и не должна была значить. В этом мне ложных надежд не давали».

В комнате стояла большая кровать, на которой лежало платье, а рядом с ним лежала ткань — такая же, как и у загадочного свёртка, который Лешко нёс от купца-вампира. Виновник обновки обнаружен, но что же до самой вещи? Подобные платья Дагмаре довелось увидеть разве что у купца того, а уж носить и подавно не приходилось; у него был непривычный фасон: двухслойная юбка — длинная и свободная, а вот в рукавах и груди оно оказалось облегающим. На гладкой тёмно-зелёной ткани хорошо выделялась цветочная вышивка в розовых, золотых и салатовых тонах, украшавшая юбку ниже колен и рукава — почти до середины предплечья. Похожая вышивка аккуратным пояском огибала талию и шла по горловине. Только взяв в руки платье, Дагмара заметила, что рукава сделаны из чуть более прозрачной ткани, из такой же был выполнен первый слой юбки, которую снизу окаймляла широкая атласная лента. Также рядом с кроватью обнаружились остроносые башмачки в тон платью.

Проблема пришла откуда не ждали — Дагмара не представляла, как быть с пуговицами на спине. На всякий случай придерживая платье на груди, она подошла к двери и неуверенно постучала.

— Эм, Мара… я не знаю, как это застегнуть.

Та словно ждала подобного поворота событий, потому как почти сразу зашла и без лишних вопросов помогла застегнуться. А потом усадила и начала переплетать волосы, не слушая возражений и заявлений, что Дагмара и сама может с этим управиться. Завершающим штрихом стал тонкий золотой обруч с камнями, которые напоминали арбузные флюориты.

— Красиво, — почти прошептала Дагмара, рассматривая себя в зеркале — тоже вещи диковинной очень. — Наверное, для меня даже слишком красиво.

— Хотя бы выбор одежды Леху доверить можно, — согласно кивнула Мара, явно проигнорировав второе предложение. — Он с самого начала заявил, что тебе подойдёт зелёный. И надо признать, что был прав.

— Так вот по чьей вине у меня почти все вещи зелёные, — ответила Дагмара, усмехнувшись.

— Что ж, пошли, покуда чай не остыл. Расскажешь, как поживала, как братья себя вели.

Мара отвела Дагмару в небольшую, но всё равно непривычно нарядную столовую, где их уже дожидался чай с полынью и ягодами можжевельника. Рядом с чашками на красивом расписном блюдце были разложены сладости, с которыми Дагмара также знакома не была. Рахат-лукум, нуга, халва, пахлава, различные козинаки — всё названное Марой выглядело так заманчиво, что Дагмаре с трудом удавалось перебороть желание попробовать сразу все сладости, пусть даже сестра Калиста сказала не скромничать и не стесняться.

Говорила в основном Дагмара, поначалу испытывая явную неловкость: слишком сложно по лицу Мары реакцию прочитать и взгляд её, постоянно тяжёлый какой-то, будто в самую душу своей чернотою вонзался. Однако к концу первой чашки ей стало проще.

— Слушай, я вот как попала сюда, так всё диву даюсь, что дворец такой яркий и светлый. Молва о нём совсем иная ходит.

— Для встречи с людьми, которые потом начнут распускать слухи, у отца есть другой — в лучших ваших представлениях, даже черепа над входом висят. Но на самом деле он считает, что постоянно в таком мраке жить нельзя. Мол, это угнетает и скуку наводит.

— Ха! Интересный подход — отдельный дворец для поддержания тёмного образа завести. Чем больше о семье вашей узнаю, тем меньше знаю, что и думать.

— Справедливо сказать, что всё у нас не как у людей.

И грянул гром, отдаваясь дребезжанием чашек, застрявшими в горле словами и застывшей над халвой рукой.

— Отец, — устало выдохнула Мара, закатив глаза.