Дождь начался вскоре после того, как Дагмара в хоромах скрылась и до рабочей комнаты дошла. В рабочей комнате стало так мрачно, что пришлось из горшочка выпустить болотные огоньки. Окинув взглядом помещение, она поняла: надо поторопиться и навести порядок, ведь когда к Калисту сорвалась, снова скинула со стола часть свитков, да и листы тоже разлетелись. Ей очень не хотелось, чтобы Калист, вернувшись, первым делом подумал о том, что зря дела на Дагмару оставил.

Она аккуратно сложила бумаги и даже успела протереть пыль, а Калиста всё не было. Девушка догадывалась, что, хотя на вид он уже казался здоров, силы восстанавливались куда дольше: сама от ран всё ещё оправлялась, почти не имея видимых следов. Можно было бы побыстрее закончить с работой на сегодня и вернуться домой, только вот обещание дождаться с губ сорвалось не случайно.

Поэтому Дагмара попросила сделать чай да села дальше стопку разбирать: дело надо до конца довести. Потом она отнесла записи в архив, расставила их, вернулась к рабочему месту и достала из ящика своего стола травник, который вчера забыла отнести домой, ведь мысли совсем другим заняты были, заодно проверила, что купленные для Калиста подарки тоже на месте. Ей оставалось только читать и ждать, надеясь, что за интересным занятием и под шум дождя время пролетит незаметно.

— Ты б, может, домой пошла, — предложила заглянувшая в комнату Отина. С этой кикиморой, которая как раз хоромы в первый день работы показывала, у Дагмары лучше всего отношения сложились. — Хозяин может и к утру вернуться.

— Всё в порядке. Я сказала ему, что подожду. Нехорошо получится, если вернётся, а меня нет. Мне несложно, не беспокойся, — заверила Дагмара.

— Тогда я принесу ещё чаю, — со вздохом сказала Отина и скрылась за дверью.

Дагмара в сторону окна глянула — темно там было отнюдь не из-за дождя. Прошлой ночью ей спалось плохо, но даже так чувствовала себя она достаточно бодро, заметно лучше, чем после пробуждения у Иринея. Так что подождать не проблема, лишь бы вдруг за столом не задремать — тоже такая себе получится встреча.

Возвращение Отины Дагмара заметила только когда на столе появилась новая кружка, а старая исчезла. Однако же кикимора не спешила уходить, всё стояла подле стола, с ноги на ногу переминаясь. Дагмара подняла голову и вопросительно посмотрела на неё. Из-за невысокого роста и худого, нескладного телосложения кикиморы казались сильно моложе своих лет — хотя среди нечисти и вовсе следовало забыть о том, что между возрастом и внешностью возможно некое соответствие. Между тем, Отина даже среди своих выглядела слишком юной, а вечно торчащие волосы и одежда, которая будто за мгновение становилась мятой, как от целого дня беготни, только усугубляли ситуацию. Дагмаре то и дело приходилось одёргивать себя, напоминать, что Отина куда старше её, поэтому не надо к ней относиться, словно к младшей сестрёнке. И всё же сейчас, при виде столь милого замешательства, не удалось ей сдержать чуть снисходительной улыбки.

— Что такое? Ты хотела что-то сказать?

— Да я просто… — Отина неуверенно почесала висок. — Просто подумала, что… То есть подумала не только сейчас, но сейчас подумала, что… — Она воскликнула, издав невнятный недовольный звук. — Ты изумительна! — выпалила кикимора — и на мгновение отвела взгляд, смутившись.

— Я вроде ничего такого особенного не делала. К тому же я лишь человек, — удивилась Дагмара.

Она совсем не понимала, что Отину на такие мысли навело. Ладно бы кикимора о случае в лесу знала — тут было бы чему удивляться, хотя бы глупости и безрассудству Дагмары. Однако виделись они только в хоромах, где помощница болотника ничем не выделялась. Кроме того, что её считали человеком.

— И поэтому тоже! Знаешь, меня каждый раз удивляет, как свободно ты держишься с хозяином. Я ведь помню, какой ты была сначала. Так дрожала в первую встречу с ним. Вот я и решила тебя отвлечь, успокоить, если вдруг что, — пояснила Отина. — Было б совсем не удивительно, реши ты уйти. Мы сами-то стараемся хозяину лишний раз на глаза не попадаться, а уж днями подле него быть… Но ты ещё здесь. И даже ждёшь его, чтобы увидеться. Я не помню, чтоб так поступал кто-то ещё, кроме родичей хозяина.

Дагмаре вдруг стало смешно. Самой бояться — одно, там здраво мыслить не получается, но вот, когда других слушаешь, вся нелепость ситуации обнажается. С Калистом сойтись сложно — это правда. Поначалу и пень показался бы общительнее, однако же со временем понимаешь, что, покуда не нарушаешь правил местных, бояться нечего.

От нечисти и из баек, что ходили среди людей, Дагмара знала кое-что о прошлом болотнике. Об убийствах потехи ради, о героях, насаженных на колья вокруг города, о пытках, как способе развеять скуку. Когда у болотника не находилось людей под рукой, он отрывался на слугах. Всегда находил повод наказать, будь то мелкая провинность или то, что на глаза не вовремя попались. Но чаще, конечно, мучал людей, ведь нечисть ему было положено беречь, править ею. Болотник не всегда убивал людей сразу. Просто утонул в топи — считай, повезло. Кто-то умирал долго и мучительно, а кто-то попадал на службу и уж точно огребал за любую оплошность. Болотнику нравилось проверять людей на прочность. В разных смыслах. Проверял прочность тел, ломая их, проверял прочность духа. Мог держать без пищи и воды, без сна. Находил весёлым в мгновение ока сменять гнев на милость — и наоборот. Выпускал кровь, вскрывал, наблюдая, в какой же момент человек умрёт. Некоторые погибшие потом нечистью становились и прекрасно помнили его зверства.

Да, всё это было. Но не имело отношения к Калисту, который скорее пожелает сам ото всех скрыться, чтобы хоть ненадолго забыть о существовании дел. И он не из тех, кто стал бы карать за ошибки, а из тех, кто либо спокойно на них укажет, либо и вовсе оставит их без внимания.

— Хозяин ваш, конечно, не подарок, коли с братьями его сравнивать, но из страшного в нём только усталость, — весело ответила Дагмара. — Понимаю, из полена собеседник лучше, но это скорее напрягает, нежели пугает. И к этому не так уж сложно привыкнуть.

— Но ведь… по нему ничего не скажешь! Всегда с таким лицом равнодушным, что непонятно, когда он доволен, а когда негодует, когда правильно делаешь, а когда ошибаешься.

— Открою тебе страшную-страшную тайну: бо́льшую часть времени ему на самом деле всё равно. Он слишком много думает о делах, так что делаешь свою работу — хорошо, не делаешь — кому-то всё равно придётся это сделать. Уж кому-кому, а нечисти его нет смысла бояться.

— Сложно это, ведь не знаешь, когда в отца пойти решит, — вздохнула Отина, покачала головой и ушла.

А Дагмара подумала о том, что уж слишком много лет прошло, чтобы Калист вдруг взял и отцу уподобился. Такое с малых лет о себе знать даёт, а Калист даже с человеком умел быть по-своему добр.

Он вернулся, когда дождь закончился и луна успела показать свой стареющий лик. Уже успевший избавиться от обуви, почти бесшумно зашёл в комнату и подошёл к до сих пор читавшей Дагмаре, тихим вздохом обозначил своё присутствие.

— И правда, ждала… Тебе бы отдохнуть, — негромко сказал Калист и прошёл к своему месту. — Я передал твой передник, чтобы постирали.

— Ох, да я бы сама… Но спасибо, — ответила Дагмара и, заложив страницу, отодвинула книгу в сторону.

Да, сейчас было поздно, совсем не как в их совместное рабочее время, но, смотря на Калиста, она чувствовала, что всё наконец вернулось на круги своя. Стало правильно, привычно.. Без него комната казалась слишком пустой, а он, несмотря на поздний час, сразу взялся за дела — достал из стола письма.

— Я тебе об отдыхе, а ты будто только про передник услышала, — пробубнил между делом болотник, открывая конверт.

— Из нас двоих отдых больше нужен тебе.

— Кажется, я успел позабыть, что ты бываешь дивно смела на язык, — усмехнулся он, обозначив мимолётную улыбку лишь уголками губ.

— Я всяко меньше вымотана, чем тот, кого так сильно ранили в бою. Письма не сбегут — ты можешь вернуться к ним утром.

— Я и собирался зайти только утром, но мне сказали, что ты здесь. Не мог же я заставлять тебя и дальше ждать. А коли пришёл, можно и просмотреть. — Калист пожал плечами.

Дагмара нахмурилась и громко, раздражённо выдохнула. Она сама определённо не лучше, ведь тоже вечером ушла работать, вопреки утверждениям Дианы о надобности отдыха. Но ведь она перед этим три дня отдыхала! Спала беспробудно, а не какие-то жалкие часы отсиживалась в болоте под холодным дождём. Коли из них в самом деле получится пара, это будет пара тех, кто не умеет в должной мере о себе думать.

Со спины подойдя к Калисту, она склонилась, осторожно, но настойчиво забрала письмо, отложила в сторону и взяла его за руки.

— Раз пришёл, давай просто поговорим немного, а потом пойдёшь и как следует отоспишься.

Калист тихо хмыкнул и развернулся, чтобы посмотреть Дагмаре в лицо. И как обычно, не было возможности понять, куда же именно он смотрит, изучает ли взглядом али тот прикован к чему-то. Только сама темнота глаз больше не вызывала страха, напомнив о другой стороне топей — об их гибельном влечении.

— Поговорим… Тогда скажи, что случилось с оберегом? Я заметил, что он более не при тебе.

Дагмара слабо улыбнулась и кивнула. Перенося свой стул, чтобы сесть рядом, она мысленно приготовилась к рассказу, пусть даже сильно сокращённому. Долго думая над объяснением, она пришла к выводу, что лучше всего будет рассказать правду, сокрыв, однако, некоторые детали.

— Начну издалека, так будет понятнее, — предупредила Дагмара. — Пока тебя не было, я решила день выкроить, чтобы по грибы пойти. Я предупредила Диану, куда ушла, оберег с собой тоже взяла, но так уж получилось, что немного заплутала… — Она подумала, стоит ли говорить про ауку, но тому и так от Иринея досталось. Решила утаить. — И встретилась с очень нехорошими людьми… с работорговцами, коли быть точнее. Я не смогла бы отбиться — пришлось пойти с ними. У меня всё равно был свисток, от Иринея полученный, оставалось выбрать верный момент, чтоб им воспользоваться. Только вот в пещере, где они скрывались, я встретила подругу свою давнюю, из земель родных. Я отдала ей оберег, чтобы она смогла домой добраться. Меня ведь Ириней спас, мне на пути обратном ничего не угрожало, а после того дня я гулять от города далеко не ходила.

Слушая, Калист хмурился. Он дотянулся до руки Дагмары, бережно обхватил её запястье и перевернул кисть ладонью вверх, дабы снова посмотреть на оставшиеся следы.

— Это ведь из-за них?

Вопрос прозвучал так, что у Дагмары не хватило смелости соврать, возразить. Да, в первую очередь тут была виновата она сама, что решила схватиться за оберег, но ведь этого не случилось бы, не окажись она в плену. Оставалось только смиренно кивнуть.

— Везёт тебе, как утопленнику. Надеюсь, они получили по заслугам?

«Ну почему же сразу как… Возможно, в этом есть смысл».

— Да… Ириней их… убил, — тихо ответила Дагмара и тяжело сглотнула.

— Хорошо. Иначе это сделал бы я.

Его спокойный и уверенный ответ изрядно удивил девушку. И отнюдь не тем, что Калист готов без колебания убить людей, а тем, что сказанное им не походило на его привычное следование правилам.

— Но ведь… я же человек, а твоему народу они не сделали ничего плохого.

— Сейчас ты у меня на службе. Пока живёшь здесь, ты часть моего народа. Если они причинили тебе вред… я вправе наказать их по своему усмотрению. Ведь даже люди не расстроились бы из-за их смерти?

«Правда ли это так? Либо же ты только что придумал оправдание своим словам? Не думаю, что в первый день тебе было бы дело, вернись я вся в ранах, а тут из-за довольно безобидных следов злишься. Калист, неужели в тебе начало говорить сердце?»

Дагмара старалась держать лицо, да куда там — она широко улыбнулась, вновь ощутив тот прилив надежды, который спугнула болотная находка. Ведь если Калиста настолько обеспокоил случай, который так и не стал серьёзной угрозой для её жизни, может, он согласится эту самую жизнь сохранить? Даже если для него в этом нет смысла, а закон к подобным случаям слеп, нем и глух. В жизни обыкновенной человеческой девушки было столь же мало смысла и пользы, как и в любви болотницы к человеку. А то и меньше, ведь однажды эта жизнь уже оборвалась, а потому правильно и естественно — не вмешиваться дальше в ход вещей, не спорить с природой и судьбой.

Калист продолжал рассматривать её ладони, а Дагмара всматривалась в его лицо. Не понять было, освещение в том виновато или же тени под глазами болотника в самом деле темнее стали. Это напомнило ей о припасённых подарках.

— А знаешь, тут на днях торговец прибыл, — довольно резко сменила тему Дагмара, — и я у него для тебя кое-что взяла. Мы недостаточно долго знакомы, поэтому я плохо знаю, что тебе нравится. Надеюсь, не сильно промахнулась с выбором.

Она вскочила с места, чтобы достать из ящика бутылочку и ступку, но сразу показать их не решилась, поэтому вернулась назад, руки за спиной пряча. Напускная беззаботность в её голосе была лишь способом скрыть волнение. Дагмара нервно закусила губу, отвела взгляд и с неловкой улыбкой поставила свои скромные подарки Калисту на стол.

— Ну… как я и сказала, я не знаю, что тебе по душе… — отчего-то начала оправдываться она, покуда Калист с интересом рассматривал вещи, — вот и постаралась выбрать то, что может полезным оказаться. Мне показалось, тебе не хватало маленькой ступки, так почему бы не решить эту проблему, коли возможность подвернулась. А, н-но, наверное, с ней и так понятно…

Смущение и переживание Дагмары стали совсем явными. Она переминалась с ноги на ногу, сцепляла и расцепляла пальцы, а взгляд её блуждал по комнате, ни на чём не задерживаясь. Калист не стал прерывать сбивчивую речь Дагмары, а только по руке погладил и потянул к стулу, чтобы она обратно села и не маялась. Девушка была так увлечена попытками облечь мысли в слова, что и не заметила, как последовала немой просьбе.

— В общем, да, ступка… пригодится, наверное. Ах, не о ней же сказать надо! — Дагмара головой мотнула, сама на себя негодуя. Она глубоко вдохнула и выдохнула, лелея надежду, что это яснее выражаться поможет. — Бутылёк же всяко непонятнее. Это смесь масел, ею на наволочку капать надо, чтобы засыпалось легче. Я просто подумала, что сон ведь с большим трудом идёт, когда голова забита мыслями о делах, заботами. Да и просто у всех бывает время, когда спится плохо. Вот. Может, тоже как-нибудь кстати окажется.

Пока она говорила, Калист взял бутылочку, откупорил — и принюхался. Отчётливее всего в смеси ощущались лаванда, роза и мелисса, хотя Дагмара из этого всего могла узнать только последнюю: ни роз, ни лаванды она не видала, просто доверилась приятному расслабляющему запаху и подписи. Калист же вернул на место пробку и едва заметно улыбнулся, ловя себя на неожиданной мысли, что стал куда чаще делать это.

— Спасибо, — поблагодарил он, смотря прямо в глаза. — Хочу заметить, что ты довольно наблюдательна. Да, уверен, найду применение обоим подаркам. Один пригодится мге уже этой ночью.

Дагмара снова улыбнулась и во внезапном порыве подалась вперёд, обняла Калиста. Она была рада, что хоть немного угадала, однако в то же время с трудом сдержала грустный смешок.

«И когда я успела так сильно отклониться от изначальной задумки? Я же просто должна была его к себе расположить, а в итоге привязалась сама. Не собиралась ведь, не думала, что возможно такое. Но сердцу не прикажешь».

— Извини, я сегодня какая-то совсем несдержанная, — сказала Дагмара, отстраняясь. — Это… Лучше спросить поздно, чем никогда, но тебя не слишком раздражает, что я так часто тебя касаюсь?

— Я не против, — спокойно ответил Калист и сам снова коснулся её руки. — Не буду таить, такое поведение для меня непривычно, но оно не раздражает и мне не неприятно. Правда, только потому, что это ты. Я бы хотел, чтобы… — Калист последние слова пробормотал так тихо, что Дагмара совсем не смогла разобрать их, а переспрашивать ей показалось неуместным. Её ведь ранее из-за странного поведения не стали допрашивать — следовало уважение проявить и взаимностью ответить.

— Заговорились мы, пожалуй. В самом деле уже время спать пойти. Ты ведь сдержишь слово и пойдёшь отдыхать?

— Да. Ты тоже скорее домой возвращайся и ложись. С утра нас ждут уже привычные дни.

Дагмара кивнула, вернула на место стул, прихватила со стола травник и поспешила домой. Ей не терпелось поскорее войти в новый рабочий день, пусть и привычный, но всё же немного другой. Бессмысленно себя обманывать: обстановка уже не будет такой, как до разлуки. Дела останутся всё теми же, им не будет ни конца ни края, но разговоры, расстояние, взгляды, когда никто не видит, — всё это продолжит постепенно меняться.

Казалось, впереди ждал только спокойный, но уверенный путь к цели, что главные тревоги и трудности позади. Но ведь Дагмаре в самом деле свойственно было дивное везение утопленника: начало третьего лунного месяца принесло ей довольно сомнительный подарок.

***

У Дагмары выдался свободный день, который она решила посвятить небольшой прогулке и пополнению ценных запасов. Благодаря травнику девушка больше узнала о том, что можно ближе к концу осени собирать, и не преминула этими знаниями воспользоваться.

Посеревший лес был, как всегда, спокоен, по-осеннему молчалив. Несмотря на похолодание, погодка выдалась неплохая: ни дождя, ни резкого ветра. Такой вот совсем непримечательный день, который не сулил ничего необычного. Однако в такие моменты очень любит напоминать о себе коварное «но», способное в корне изменить планы на день, на неделю, на месяц, а то и на всю жизнь.

Дагмара напряжённо застыла, когда до неё донеслись медленные тяжёлые шаги. Она встревожилась, вспомнив о встрече с работорговцами, но было маловероятно, что подобные люди смогут ошиваться так близко к болотному городу, да и сдавленные болезненные стоны говорили о том, что незнакомцу нужна помощь. Предательская сердобольность оказалась сильнее здравомыслия, и Дагмара поспешила на звук.

От дерева к дереву, тяжко опираясь на стволы, ковылял мо́лодец. Русоволосый, крепкого телосложения, но безоружный и ослабленный ранами, что разукрасили одежду пятнами кровавыми. Где-то на задворках сознания у Дагмары мелькнула мысль: в такие места люди обычно не забредают, — но куда больше в этот момент её волновало то, что человек может умереть, если оставить всё как есть. Да только кто бы ему здесь помог? Только она, иной подмоги не сыщешь.

Дагмара подбежала к мо́лодцу и подставила ему плечо, позволяя и себя как опору использовать. Только бы он до её дома дотянул… Тот ведь у края города располагался — есть вероятность, что незнакомца не заметят, а дома как раз осталось немного трав, которыми Руфь ей раны заживляла, да и свои запасы появились.

«Но всё же вести человека к нечисти… Нет, они не должны тронуть, тем более, если не узнают. Надо ведь просто дать ему оправиться, а там уж подсказать путь из леса. Ну куда он такой из дому высунется? А когда ходить свободно сможет, тогда и спроважу быстренько».

Она сцепила зубы, прекрасно понимая, как ненадёжен, как сомнителен замысел. И в то же время Дагмара прекрасно знала, что никогда не успокоит совесть, если просто оставит человека умирать.

«Только обереги его придётся выкинуть. Не хочу случайно задеть и себя выдать. Да какой же ты тяжёлый! Давай, шагай, если жить хочешь. Нам недолго осталось, но я тебя на себе не дотащу».