Как бы Лешко ни спешил, даже на соме он не успел к началу боя. Хотя бы потому, что путь до восточных земель неблизкий, а там ещё попробуй отыскать Калиста. Тот ведь никому не сказал, где героя ждать будет, даже своему волколаку. Лишь Витус, который и показал болотнику место, мог знать, но его в этих землях давно след простыл. Оставалось только спуститься ниже к деревьям и попытаться почувствовать присутствие оберегов.

Лешко очень переживал за брата. От одного упоминания Вацлава его прошибал холодный пот. Даже со сломанным оружием, даже в лесу отец не был слаб, не мог так просто погибнуть от руки человека! Среди Кощеевых детей водяной умер первым, а Лешко первым из братьев потерял отца. В этом была своя ирония — самый младший, но первым занял отцовское место.

***

— Неважно выглядишь, братец, — печально усмехнулся Лешко, соскакивая на землю.

Сидевший под деревом Калист безучастно посмотрел на брата, слегка удивился, даже обрадовался его появлению, но никак не выдал этого.

— Должен ведь и у твоей самостоятельности край быть, — вздохнул водяной, рассматривая мёртвого героя.

Скривившись, Лешко пнул меч, выбив его из разжавшейся руки, немного покатал ногой отрубленную голову. Мерзость. Вацлав необходимо снова сломать и как можно лучше, как можно дальше запрятать каждую его часть. Но не сейчас: нужно брату помочь. Лешко поддержал Калиста, чтобы тот смог подняться и залезть на сома. Спокойный как обычно вид мог ввести в заблуждение, но Лешко точно должен был почувствовать, насколько сильно брат опирается на него и с каким трудом даётся ему каждое движение.

— Эх, дурень… И как ты думал справляться сам? — тихо спросил Лешко, придерживая Калиста, не давая свалиться с рыбины. С такими ранами не хватало только с высоты грохнуться.

Калист пожал плечами. Как-нибудь. Если подождать, силы поднакопятся, либо же волколаку ожидать надоест, и он на поиски хозяина отправится. Не настолько всё плохо, чтобы так грустно на него смотреть. Вопрос времени, а не жизни, которую спасла небольшая промашка.

Отсутствующая рука, конечно, много внимания привлекала, но и рану в груди Лешко заметил. Своей рукою он описал в воздухе петлю, собирая бледно светящуюся влагу, и осторожно коснулся самых заметных повреждений. Холод должен притупить боль.

— Зачем ты явился?

От столь внезапного вопроса Лешко удивлённо, по-рыбьи захлопал ртом. Даже если прозвучало грубовато, будто претензия, очень уж дивно, что брат решил заговорить.

— Потому что беспокоился. Мы же семья. И я не горю желанием потерять ещё кого-то из-за Вацлава. — Он замолчал и тяжело сглотнул. — А ещё, знаешь ли, мы тебя совсем заждались, особенно помощница твоя. Со мною всяко быстрее вернёшься.

Калист уронил голову брату на грудь и обессиленно закрыл глаза. Да, быстрее, но всё равно потребуется несколько часов. Если бы не Лешко, он предпочёл бы отсидеться в ближайшем болоте, покуда не станет лучше, но ближе к городу, где всё куда сильнее пронизано чарами, дело пойдёт в разы ладнее. Есть смысл переждать и перетерпеть. Только бы сознание сохранить.

— Спасибо, — прошептал он.

Лешко от удивления аж присвистнул и на всякий случай потрогал лоб брата. Не то чтобы у них бывал жар, просто от людей набрался.

— Ты это… такими внезапными словами не разбрасывайся! Ириней не обрадуется, если в лесу что-то крупное сдохнет. Хм… считать ли того героя за крупное?

— Не ёрничай, — пробурчал Калист.

— Вообще-то, это искреннее удивление! Я от тебя «спасибо» в последний раз слышал девять лет назад, когда сказал, что не приду на ужин.

Калист поморщился. Он не настолько хорошо помнил, что и когда говорил братьям, но подозревал, что сейчас Лешко, как обычно, оправдывает своё имя и хитрит. Ему захотелось отвесить брату щелбан, но единственной рукой болотник держался как раз за него.

— Хе-хе, но если ты правда становишься разговорчивее, то я очень рад. Все мы такому порадуемся. Почему ты не хочешь с нами говорить?

— Смысла нет.

— Смысла нет так жить: по собственной воле от всего хорошего в стороне держаться. Знаешь, о чём бы дед ни думал, создавая отца твоего, даже он совсем не рад, что ты один.

— Я делаю, что должен. Ему не о чем беспокоиться.

Лешко нахмурился и уже в который раз вздохнул.

— О тебе, дурень, о тебе беспокоятся. Ты даже среди мертвецов самым мёртвым кажешься. Правишь хорошо, тут не поспоришь, но… — Он покачал головой и потрепал Калиста по волосам. — Нам важен ты сам по себе, а не как правитель. Для меня ты в первую очередь брат, а уже потом тот, кто раздаёт указы. Неужели так сложно в это поверить? Неужели ты думаешь, что, потеряв тебя, мы в первую очередь подумали бы о том, как теперь правителя нового найти? Нет же! Мы бы о тебе горевали.

— Зачем? Мы не так близки.

— Так думаешь только ты, — грустно усмехнулся Лешко.

Они продолжали переговариваться в течение всего пути, впервые беседуя так долго. Калист старался убедить себя, что делал это, только чтобы оставаться в сознании, но где-то на самом дне подсознания понимал — это неправда. Просто… пришло время найти в себе смелость заговорить, попытаться сблизиться с теми, кого долгие-долгие годы отталкивал. Ему ведь невероятно повезло, что близкие не сдались, что всё ещё готовы принять такого безнадёжного упрямца.

***

После внезапного отбытия Лешко Дагмара пребывала в таком беспокойстве, что работа совсем не шла, а ведь последняя надежда на то была, что дела помогут от тревог отвлечься. Но получилось ровно наоборот. Она нет-нет да всматривалась в небо, ожидая там огромного сома увидеть, дёргалась от каждого странного звука.

В какой-то момент Дагмара совсем отвлеклась от дел и начала среди отложенных бумаг искать когда-то принесённые записи о Вацлаве. Ей хотелось понять, что именно так сильно Лешко встревожило. И она поняла, когда внимательнее самый последний отчёт прочитала.

«Ох, боги… Я и не думала, что этот меч настолько сильный. Калист, пожалуйста, выживи…»

Дагмара быстро пожалела о принятом решении. Теперь её беспокойство стало совсем неуёмным. В этот момент она не могла сказать, что волновало больше — внезапно оказавшаяся в большой опасности жизнь Калиста или собственная судьба, что была с нею тесно связана. Отчего-то казалось, что первое. Ведь Лешко напомнил ей о том, что с судьбой-то не так всё плохо, покуда Дагмара может смириться с образом мавки. Да, даже без Калиста у неё оставались варианты, один из которых нынче почти не пугал. Но ей хотелось увидеться с ним снова, как можно скорее и с живым.

Прождав до глубокой ночи, нервно кусая губы при взгляде на небо, Дагмара так и уснула у окна. Она бы всю ночь глаз не сомкнула, но даже если раны её совсем зажили, то телу всё равно требовался отдых.

Новый день начался как в тумане. Дагмара всё также не забывала посматривать в небо, нервно реагировала на звуки, а между тем врезалась в углы и постоянно что-нибудь роняла. Сколько ни повторяй, что надо себя в руки взять, сделать это куда сложнее, чем подумать об этом.

— Да что ж за ерунда! — в сердцах простонала девушка и откинулась на спинку стула.

Сегодня она хотела заняться архивом, но, чтобы не оказаться отрезанной от мира, принесла стопку неразобранных записей в рабочую комнату. Только вот сосредоточиться было столь сложно, что Дагмара по нескольку раз перечитывала одни и те же строки, ничего не понимая и в миг забывая прочитанное. Ещё и неловким движением свитки со стола свалила — пришлось опуститься на колени, чтобы всё собрать.

Рука застыла над свитком, сжав пустоту. Дагмара сама себя не понимала. Казалось, в последний раз она столь же сильно потеряла покой, только когда сестрёнку лихорадило. Но то сестра, родная кровь, а тут… напоминающий лягушку нечистый, подле которого Дагмара провела едва ли больше месяца. Такую привязанность можно считать здоровой? Это не помутнение рассудка? Не наваждение? Ведь только в начале месяца она терзалась муками совести из-за наигранного поведения, а теперь совершенно искренне беспокоилась.

— Ха… А почему нет? — тихо спросила себя Дагмара и продолжила собирать свитки.

«Калист не делал мне ничего плохого. Он, конечно, нечисть, но работорговцы, которые точно люди, обращались со мной куда хуже. Да, приём не был радушным, а первое впечатление и вовсе неприятное сложилось. Вокруг меня сплошная нечисть, я спокойно дружу с Дианой, но отчего-то меня смущает именно привязанность к болотнику! Такое отрицание — прямо знак, что он мне…»

Закончить мысль она не успела. Дверь отворилась, и Дагмара сорвалась с места, подбежала к вошедшему в комнату Лешко, но застыла, заметив перепачканную кровью одежду.

— Ч-что случилось? — спросила она дрогнувшим голосом.

Лешко осмотрел себя и удивлённо вскинул бровь, будто и не знал о тёмно-красных пятнах.

— Как-то и не подумал, что испачкался. Надо было переодеться, прежде чем приходить. Ты не волнуйся, теперь всё в порядке.

— А Калист где?

— В себя приходит… — Лешко в задумчивости почесал подбородок, пристально смотря на Дагмару, которая нервно мяла передник, сама того не замечая. — Вообще, он попросил не говорить тебе, где отсиживается… но ведь никто виноват не будет, если сама найдёшь? — спросил водяной с намёком и заговорщически подмигнул. — Пойдёшь за огоньком такая — и случайно набредёшь… Только потерпи немного: ему в самом деле стоит одному побыть. Пока попроси кого-нибудь подготовить одежду сменную, пригодится. Правда… уверена ли ты, что хочешь идти? Тебе там может очень не понравиться.

— Я уже привыкла к болотам. Не думаю, что увижу что-то новое. — Дагмара с непониманием покосилась на Лешко.

— Ну… воля твоя, моё дело предупредить.

Как бы ни хотелось Дагмаре прямо сейчас сорваться на поиски, без подсказки Лешко не понять, куда идти. Оставалось только кивнуть и отправиться за кикиморой, что за одежду ответственной была.

В томительном, но уже не столь тревожном ожидании Дагмара попыталась вернуться к работе, но бо́льшую часть времени просто ждала знака от Лешко, который ещё раз повздыхал о запятнанной рубахе и бодро скрылся из виду.

***

Следуя за огоньком, Дагмара добралась до болота, что находилось в достаточном от города отдалении. Прижимая к груди одежду сменную, она на колени возле топи опустилась и в безмолвную гладь всмотрелась. Её шаги нарушили покой этого места — из-под воды показались мутные тёмные глаза, а после и вся голова. И если внимательно присмотреться, на лице Калиста можно было заметить изумление.

— Ты в самом деле вернулся, — облегчённо выдохнула Дагмара.

Она бы рада была подойти ближе, коснуться лица, чтобы совсем убедиться — это не сон. Однако ей приходилось сдерживать себя, ведь к Калисту не вело ни одной хоть мало-мальски надёжной тропы, а костяного оберега, за которым можно спрятать свою мёртвость, у неё больше не было.

Калист сам медленно приблизился к берегу, всё ещё показываясь только по плечи, а скрытое под водой нельзя было различить. Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Дагмары. Она сначала слегка поморщилась: пальцы были прохладными и мокрыми. Калист на это тихо-тихо усмехнулся.

— Не сдержал Лешко слово.

Дагмара невольно затаила дыхание. Она в самом деле успела соскучиться по этому дивно ласковому голосу. А теперь он будто и не шёл вразрез с действиями. В груди девушки потеплело, и, когда Калист решил убрать руку, она поймала её, осторожно сжав пальцы болотника.

— Я сама дошла. Потому что очень хотела увидеться.

— Дошла… Конечно, сама. Но без его подсказки не нашла бы так быстро. — Ей следовало ожидать, что Калист обо всём догадается, но непохоже, что поступок брата сильно его возмутил. — Не стоило по таким местам бродить. Вернулся бы я, никуда не делся.

— Да, но… мой запас терпения успел подойти к концу. А ещё я одежду принесла! — Дагмара кивком указала на вещи, что всё ещё прижимала к груди свободной рукой.

Калист посмотрел на тёмный, потяжелевший от воды порванный рукав. При всём равнодушии к красоте вещей, он старался придерживаться хотя бы подобия аккуратности, но сейчас от неё не осталось даже намёка. Болотник покосился на левую руку, и Дагмаре показалось, будто он пытается что-то скрыть. Ей сразу вспомнилось, сколько крови было на Лешко. Даже если сейчас Калист не выглядел умирающим, это не значило, что раны его незначительны.

— Сильно болит? — спросила Дагмара. Она понимала всю глупость вопроса, но была не в силах молчать.

— Всё пройдёт, — уклончиво ответил Калист.

Девушка только покачала головой на эти слова, сняла передник и расстелила на земле, переложила одежду туда. А сама осталась сидеть на самом краю суши. В пасмурной тишине промозглого осеннего дня из хорошего было только отсутствие дождя, но на душе у Дагмары словно начала пробуждаться весна. Она снова потянулась к Калисту и сняла налипшую на его волосы ряску, уже не беспокоясь о том, какими чувствами движима.

Калист перехватил её руку и хмуро посмотрел на ладонь. Там, где оберег ранил сильнее всего, ещё можно было разглядеть грубые красноватые отметины, а местами продолжала слезать кожа.

— Это я прихват неудачно поймала, — попыталась оправдаться Дагмара. — Всё хорошо, скоро совсем пройдёт.

— Будь осторожней.

Калист внезапно поморщился и нырнул под воду, а когда показался вновь, в руке он держал серп, при виде которого глаза Дагмары расширились от ужаса и удивления. Это был её серп. Только сейчас она обратила внимание на то, где именно находится, только сейчас узнала место. Она сидела подле своей могилы.

Дагмара отползла от края и зажала рот, сдерживая рвотные позывы: настолько отчётливо девушка почувствовала на языке вкус чёрной топи, которой наглоталась перед смертью.

Ей стало понятно, что имел в виду Лешко, говоря о месте, которое не понравится.

— Поразбрасывают вещи, а мне потом слушай жалобы на раненые ноги, — пробурчал Калист, слишком увлечённый серпом, чтобы заметить реакцию Дагмары.

Подобные предметы тоже своего рода обереги — для нечисти наступить на такой особенно неприятно, а порою даже опасно. Так шагнёшь не глядя — и без пальцев останешься.

— Дагмара? — Заметив, что она побледнела и начала трястись, будто лист, Калист отбросил серп на берег, спешно выбрался из воды, следы которой тут же высохли, и опустился перед девушкой на колени. — Что случилось?

Не будь ей так плохо, Дагмара подивилась бы столь ярко выраженному беспокойству болотника, но она совсем потеряла связь с миром. Девушка судорожно цеплялась за горло, чувствуя, будто задыхается, будто над ней снова сомкнулась прожорливая топь. Ей хотелось закричать, но из неё вырвался только невнятный, сдавленный и хриплый звук. Сердце её билось так быстро, словно пыталось вырваться из груди; шею покрыли красные полосы.

Калист крепко схватил Дагмару за руки, не давая и дальше ранить себя. Она дёрнулась в попытке вырваться, выбраться из тьмы. Вот только болото — не озеро, и попытки выплыть из него бессмысленны и тщетны. Также было с охватившим её ужасом.

И откуда болотнику было знать, что делать с человеком в подобном состоянии? Кроме того — что нужно самому сохранять спокойствие и не дать Дагмаре навредить себе.

Следя за руками, Калист прижал её к себе. Полагаясь на чутьё, он гладил девушку по напряжённым мышцам спины, пытаясь их расслабить.

Постепенно хриплые вздохи превратились в тихие-тихие всхлипы. Девичье тело обмякло, руки обессилено упали, но вскоре слабо ухватились за источник тепла и жизни. Туман над сознанием начал постепенно рассеиваться, давая возможность вновь воспринимать мир вокруг. Дагмара тяжело сглотнула и робко подняла голову. И как теперь объяснить такое поведение, не раскрыв настоящей причины?

— Полегчало? — тихо спросил Калист.

Она медленно кивнула в ответ. Да, сейчас отпустило, хотя у неё не было никакой уверенности, что получится сохранить спокойствие, взглянув на это болото в следующий раз. Хорошо, если без приступа обойдётся.

Запоздало Дагмара поняла, что находится к Калисту даже ближе, чем в тот день, когда пряталась от собиравших клюкву отроков. Только ведь он сам её обнял и, пожалуй, было не лучшее время переживать ещё и из-за этого. Она положила руку ему на грудь, чтобы отстраниться, но попала пальцами на дыру в рубахе, совсем немного ниже сердца. Дагмара перевела взгляд на левую руку и заметила, что, хотя сейчас та на месте, рукав был будто бы срезан. Не оторван, а именно отрезан, отрублен.

— Это всё… Это ведь… — пробормотала Дагмара, смотря то на грудь, то на руку.

Она знала, что на своей земле болотник мог восстановится очень быстро, но неужели за такой короткий срок он залечил те раны, о которых она подумала? Ей очень хотелось ошибиться в своих догадках, но Калист, отследив её взгляд, кивнул.

— Ты права, если подумала про худшее.

Дагмара потянулась к его левой руке и ощупала ту с величайшей осторожностью, будто боялась, что это всего лишь морок. Но зелёная рука была такой же гладкой и тёплой, какой девушка её и запомнила, а там, где кончался рукав, не найти было и тонкого шрама. В кутерьме с работорговцами под полной луной она хорошо запомнила, как болезненны могут быть раны. Только ведь Дагмара после этого три полных дня пролежала и самых тяжёлых вещей не запомнила.

— Не смотри так испуганно. Главное — всё проходит, — попытался приободрить Калист.

— Да… Всё проходит… — тихо повторила она и наконец облегчённо выдохнула, поняв, что Калист решил не расспрашивать о причинах приступа. По крайней мере сейчас.

Он посмотрел на обрывки тяжёлого неба, что пробивалось меж почти голых ветвей.

— Тебе стоит вернуться, пока не начался дождь. Спасибо за одежду, я постараюсь сильно не задерживаться.

Не будь это то самое болото, Дагмара нашла бы отговорку, нашла бы способ остаться рядом подольше, но она чувствовала, что место продолжает давить на неё, поэтому ей оставалось лишь согласиться. Калист легко поднялся с земли и подал руку, Дагмара медленно встала следом, опасаясь, как бы ноги не подкосились.

— Я буду ждать! — бросила она на прощание и поспешила обратно в город.