Я сижу на одном из пластиковых стульев, стоящих вокруг низких столиков, совершенно игнорируя и не обращая внимания на оживлённо говорящего широкоплечего мужика у доски и пишущего на ней полный бред маленькой белой палочкой.

— Лотти, у тебя есть какие-нибудь пауки?

Лотти, рисующая каракули на листе бумаги коротким зелёным стержнем, с любопытством поднимает голову.

— Что?

— Пауки. У тебя они есть? Я думаю, что мой сломался.

Она хмурится, приостанавливая на время создание своего шедевра.

— Что ты имеешь в виду?

На мне маленькая зелёная рубашка, почти не сковывающая мои движения, и под верхней частью моей руки есть небольшое пространство, откуда я достаю Тесис, держа под столом, чтобы не привлекать лишнее внимание.

— Видишь? — шепчу я, гордо поглаживая Тезис по спине, — Паучки. Она не делает их.

Когда Лотти видит паука, её глаза расширяются и она наклоняется ближе.

— Ого, как ты так её натренировал? Я никогда не встречала ручных пауков.

Я громко фыркаю, и толстяк у доски сердито смотрит в мою сторону. Я продолжаю игнорировать его.

— Она – лучший паук в мире. Её зовут Тезис.

Я не лгу, когда говорю это. Я влил в неё не так много маны, но всё же хоть что-то. В любом случае, она наверняка смогла бы выдержать приличный удар боевого молота и не пострадать. Не то, чтобы у меня был боевой молот, чтобы проверить эту теорию. Я решил больше сконцентрироваться на уплотнении маны, нежели на размере Тесис.

Лотти пристально смотрит на Тезис, а потом переводит взгляд на меня.

— Можно её погладить?

Я обдумываю это целых четыре секунды, прежде чем дать ответ.

— Ладно. Но не трогай её глаза, они чувствительны, — если она потеряет зрение, то кто тогда будет защищать мои владения?

Осторожно поглаживая паука по спине Лотти расплывается в широкой улыбке.

Моё внимание прерывается из-за внезапного нарушения регуляции кровотока, из-за чего моё ядро пропускает один из своих циклов. Через мгновение всё возвращается на круги своя. Процесс даже немного ускоряется. Мой лоб невольно морщится. Что это такое было? Я не заметил никакого потока маны или остатков проклятия, так почему же моё сердце на мгновение остановилось? Это совершенно не имеет никакого смысла, если, конечно, это не случается с людьми время от времени.

Хм. Я могу подумать об этом позже.

Толстяк со вздохом кладёт белую палочку и начинает неторопливо идти в нашу сторону, уперев руки в бёдра.

— Что происходит?

Я поднимаю на него взгляд, расширяя немного зрачки в попытке придать себе более устрашающий, либо же более невинный, вид, в зависимости от того, что сможет разрешить ситуацию. Он даже не вздрагивает, что наталкивает меня на мысль о том, что его кто-то предупредил про мою особенность, или, по крайне мере, передал информацию, подготавливающую к моему великолепному облику.

Приподнимая Тезис я торжественно произношу:

— Мы рассматриваем моего паука, — хорошо, что я не запнулся в присутствии Лотти. Я не думаю, что смог бы пережить такой позор.

Он выпучивает глаза, когда видит паука, но быстро берёт себя в руки.

— В садик не разрешено приносить своих питомцев.

Я хмурюсь.

— У меня нет питомцев.

— Тогда что это? — спрашивает он, указывая на Тезис.

Я гляжу на Тезис сверху вниз и поднимаю взгляд на её лицо, моё собственное при этом искажается в замешательстве.

— Мой приспешник.

— Так ты умный парень, да? — спрашивает он, странно прищурив глаза.

Я одобрительно киваю.

— Я дестви– действительно – мудрый, — я невольно вздрагиваю. Так старался не запинаться.

Вздохнув, он тянется к моей руке.

— Хорошо, пошли.

— Я не хочу! — отдёргиваю руку, прикрывая Тезис.

— Тогда держи своего паука при себе и сосредоточься на занятии, — произносит он, закатывая глаза.

Я показываю язык, когда он оборачивается и уходит. Не знаю почему — просто чувство, будто так нужно было сделать. Лотти издаёт странный звук, похожий на смешок, и я отвлекаюсь от мужчины, помещая Тезис под стол. Я чувствую, как она принимается за плетение паутины.

Перевожу взгляд на лежащий передо мной лист бумаги и сильно хмурюсь.

— Это что?

Лотти почему-то фыркает, а потом произносит дрожащим голосом:

— Ты ко мне обращаешься?

Я смотрю на неё с удивлением. Как, чёрт возьми, ей удалось произнести такое длинное слово с первой попытки? Тряся головой, чтобы избавиться от мыслей, я возвращаю своё внимание к «занятию».

— Что это такое?

Лотти оглядывается и хмурится.

— Это всего лишь математика. Простая математика.

Уставившись на это с кучей мыслей в голове я произношу: «Ха».

Возможно, у меня проблема.

И она никак не связана с математикой.