Наконец-то.

Несмотря на всё ещё присутствующую слабую боль возле ядра, я счастлив. Счастлив настолько, насколько могу, учитывая произошедшее два дня назад.

Сидя скрестив ноги на кровати, я закрываю глаза и выпускаю мощную волну маны. Моя комната ярко подсвечивается в моём сознании, мелкие звёзды сходятся в точках и немного угасают, их поверхность отображается и воссоздаётся в моём сознании с безупречной точностью.

Я потратил на это больше времени, чем рассчитывал, но моя основная комната – официально первая территория в моём подземелье. Настоящее подземелье, а не просто комната, на которую я претендую. Стены пронизаны моей маной настолько, что я обладаю полным контролем. Пришлось подождать, но выяснилось, что эмоции, по всей видимости, являются катализатором непроизвольных всплесков маны. Даже не подозревая, Тезис помогла укрепить стены моего подземелья. Даже после смерти.

Это не является частью моего подземелья, но в сознании всё равно всплывает картинка серого камня снаружи, и капля жидкости формируется в уголке глаза. Я без труда смахиваю её. Лотти с Мамой очень помогли стабилизировать моё ментальное состояние, я никогда не забуду своего первого босса, и теперь от мысли о ней у меня не случается истерика.

Мне нужно найти способ отплатить им.

Стряхивая свои мысли, как тонкую вуаль, я сосредотачиваюсь на величине моего подземелья (во всех смыслах этого слова) и осторожно давлю на него, стараясь не переусердствовать. Углы начинают отодвигаться, всё дальше от меня, поскольку стены растягиваются и искажаются, но двери и стены остаются прежнего размера. Моя детская кроватка начинает поскрипывать, когда пол оттесняет её к стене и расширяется, а ковёр по сравнению с кроваткой становится всё меньше. Капельки жидкости формируются на лбу, кулаки крепко сжаты, поэтому я не могу смахнуть излишнюю влагу.

Прежде чем я заканчиваю свой эксперимент по пределу своих возможностей, я слышу шаги.

Все сделанные мной изменения в комнате резко возвращаются на свои места. Всего за несколько секунд всё возвращается в норму, а дверь открывается за мгновение, как всё заканчивается.

На лице Мамы появляется хмурый взгляд и она спрашивает, указывая на комнату:

– Ты это видел? – она видит наклеенную на моём лице озадаченность, поэтому останавливается и улыбается, – Джейсон, хочешь пойти в ресторан?

Я оживляюсь. Столько раз слышал про ресторан от Лотти, но так и не побывал там вживую. Увидев мою реакцию, Мама строго указывает пальцем.

– Но Джейсон, тебе прийдется хорошо себя вести, понимаешь? Не унижай людей, даже случайно.

Я понимающе киваю, размышляя про себя, как вообще можно случайно оскорбить человека. Хорошее оскорбление требует значительных усилий и размышлений, а так же информации о человеческих слабостях. Невозможно эффективно оскорбить совершенно незнакомого человека.

С другой стороны, они же простые людишки, поэтому…

О, кажется я понял, что имела в виду Мама.

***

Я не уверен, намеренно ли она не зовёт с нами Отца, но я очень рад его отсутствию. Я сижу на жёсткой скамье из того же материала, который встречается в школе. Я не совсем достаю до пола из-за своего роста, но я отказываюсь сидеть на одном из тех неуклюжих высоких стульях, поэтому просто кладу подбородок на руки, пока мы ждём. Ресторан, судя по всему называется «Dino Diner». Практически на каждой поверхности в поле зрения присутствует тематика синей ящерицы.

По наставлению Мамы я заказал блюдо под названием «Куриные наггетсы» и даже не знаю, чего ожидать. Либо курицу, сделанную из золотых наггетсов, либо наггетсы, сделанные из курицы. Вероятно, будет что-то между, хотя учитывая систему пищеварения людей, стоит ожидать второго.

Пододвинув стул напротив меня, Мама складывает руки и устремляет взгляд прямо на меня. Ну не прямо, учитывая, что я ниже её ростом. Когда она наклоняется и смотрит на меня обеспокоенным взглядом, в моём животе вспыхивает нервозный комок, а потом растворяется.

– Джейсон, ты в порядке?

Я заметно расслабляюсь после вопроса, и она мне улыбается.

– Да. Думаю да.

Видимое напряжение спадает с её плеч и она, облегчённо вздохнув, откидывается обратно на спинку стула.

– Рада это слышать. Давным-давно я тоже теряла питомца, и мне понадобилось много времени, чтобы пережить потерю. Ты уверен, что всё в порядке?

Я снова киваю, спрашивая:

– Ты из-за этого купила мне еду?

Она начинает качать головой, а затем, обдумав вопрос, кивает с примесью смущения.

– Да, – она снова пододвигается вперёд и кладёт свои руки на мои. Они тёплые, – Джейсон, если бы тебе было очень, очень грустно, ты бы сказал мне об этом?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я знаком с понятием грусти – мне было грустно, когда я проиграл группе авантюристов; видел их грусть, когда подделал сокровищницу; я грустил, когда моё произведение искусства было уничтожено. Но это слишком простое и короткое слово, чтобы описать мои чувства при осознании, что я больше никогда не увижу Тезис. Даже сейчас я чувствую лёгкую помеху в регуляции ядра.

Нахмурившись, я заявляю:

– Я думаю, это не грусть. Грусть – это не та степень грусти.

Жалкое объяснение, но я пока способен только на такое со своим ограниченным словарным запасом. Она, похоже, меня понимает, потому что сжимает немного крепче мои руки, улыбаясь.

Я улыбаюсь в ответ, но выходит вяло из-за недостатка энергии.

Наш короткий момент прерывает официант, одетый в джинсы, синюю рубашку с короткими рукавами и фартук. Он идёт, держа в руках два подноса, которые вскоре ставит перед нами.

– Хорошего Дино-дня, – его голос невероятно уныл, можно подумать, что он ненавидит свою работу, но в этом бы не было никакого смысла. Какой начальник позволит своим подчинённым быть настолько несчастными? В моём подземелье даже мои грибочки были довольны своей работой.

Когда Мама откусывает кусочек своей еды — кусок мяса, зажатый между двумя кусками хлеба с различными приправами внутри — я тыкаю в странные коричневые куски еды передо мной. Используя малейшие количество чувства маны, я могу сказать, что в них действительно есть курица, но определённо не только она.

Это не то чтобы проблема. Я видел, как мои монстры поедали друг друга, а когда я возраждал их, они продолжали это занятие. Если мои монстры могли зайти так далеко, то съесть что-то приготовленное на основе мяса, не должно быть проблемой.

Я беру это и кладу в рот, на секунду задумываясь о вкусе. Жую несколько секунд и чувствую, как моё лицо кривится, и Мама тихо усмехается.

– Я так понимаю, тебе не нравится?

Проглотив, я говорю:

– Я никогда не ел настолько… – я беру паузу на секунду, чтобы убедиться, что хочу использовать правильное слово, – посредственную еду.

Она глухо смеётся, и я тоже.

Спустя несколько минут я доедаю все свои наггетсы, а она заканчивает с мясной булочкой. Эти наггетсы не стали лучше, но я голоден, а они не так уж и плохи, поэтому я их съел.

Она делает глоток из своей высокой чашки и на мгновение задумывается. Я молчу, мне интересно, о чём она задумалась. Она поднимает на меня странный взгляд.

– Джейсон… Хочешь отведу тебя в одно место?

***

В момент, когда мы заходим в здание, моё чутьё атакует целая смесь запахов. Странное сочетание сушёных продуктов, соломы и менее интересных запахов. Вдоль металлических проходов стоит огромное разнообразие стеклянных контейнеров с разнообразными ящерицами, рыбами, змеями и маленькими мохнатыми существами, чьих названий я не знаю. Мохнатые существа до невозможности толстые, жировые складки колышутся вокруг их шей.

Прищуриваю глаза, я не сразу понимаю, где мы находимся.

Мама привела меня в зоомагазин.

Она тянет меня за руку и ведёт в дальнюю часть магазина, игнорируя скучающего кассира. Через несколько секунд она останавливается возле стеклянных клеток, заполненных землёй с камнями, искусственными листьями и ветками, создающие узоры на дне.

Разнообразные пауки различных размеров прячутся и снуют туда-сюда, некоторые из них едят мёртвых мух за искусственными брёвнами. Я гляжу на Маму и серьёзно спрашиваю:

– Мама, что происходит?

Она немного сжимает мою руку и наклоняется, смотря мне в глаза.

– Дорогой… Тезис незаменима, но я хотела узнать, хочешь ли ты другого паука. Я знаю, что ты хочешь, чтобы твоя комната была под защитой, поэтому хочу убедиться, что у тебя будет второй лучший паук в мире.

Я сильно хмурюсь, а в голове бурлят мысли. Мама знает, что мне нужна защита? И похоже, она считает это нормальным. А что насчёт второй части предложения. Я точно знаю, кого она имеет в виду.

Она точно права по крайней мере в одном. Тезис является – была – лучшим пауком в мире. Но она не хотела бы, чтобы моё подземелье осталось без защиты, и если Мама хочет купить мне дополнительного защитника, то было бы глупо отказываться.

Не доверяя своему голосу, я киваю, и она грустно улыбается.

– Тебе нужен какой-то определённый?

Я обхожу клетки, внимательно осматривая каждую. Есть паук с тонкими конечностями, который сплёл достаточно хорошую паутину в углу клетки. Коренастый паук, чья паутина спутана, никакого узора. Тёмный паук, сидящий совершенно неподвижно под кучей листьев.

Я сразу же отбрасываю первый вариант. Он слишком хрупок для защиты, а паутина слишком тонка для ловли врагов. Я почти уверен, что Отец раздавил бы его одним махом. Второй тоже не обсуждается — его работа слишком не скоординированная, и я не думаю, что он будет слушаться и следовать приказам.

Почти уверен, что третий вообще мёртв.

Остановившись на мгновение, я заглядываю в клетку с толстой земляной прослойкой с листьями и палками, разбросанными по сторонам. Маленький жук ползает по полу, и я задумываюсь, может взять его. Зачем вообще кому-то покупать жука?

Почти быстрее, чем я успеваю это заметить, круглый участок грязи приподнимается, как люк, и оттуда выскакивает чёрное тело, обрушивается на жука и исчезает обратно в норе. Я едва успеваю это заметить, но уже раздумываю, что такая скорость была бы к месту.

Моя Мама подходит ко мне и смотрит на табличку сверху.

– Паук-люк. Тебе нужен этот?

Я киваю, не отрывая взгляда от люка. Положив руку мне на плечо, она тихо спрашивает:

– Как хочешь назвать?

Мой разум замирает, дыхание сбивается. Больше никаких имён. Она коротко сжимает плечо, ожидая, пока я делаю глубокий вздох, впитывая небольшое количество окружающей маны. Выходит тише, чем я думал:

– Я не хочу давать ей имя.

Мама обнимает меня, шепча мне на ухо:

– Хочешь я придумаю ей имя?

Я киваю ей в плечо, и она говорит:

– Может — Теория. Что думаешь?

Сходство очевидно, но больше похоже на уважительную отсылку, чем на наглое воровство. Сглотнув, я говорю:

– Это… Идеально.

И вот так у меня снова появляется паук.

От этого Отец так быстро не избавится.