«Странный юноша...» — такова была первая и самая честная мысль Газрана-Рутима об Асуте из дома Фа, которому дом Ру доверил очаг на предсвадебном пиршестве.

Чёрные волосы, чёрные глаза и кожа цвета слоновой кости — с виду он был юношей, рождённым в чужих краях. По сравнению с охотниками Лесокрая он был довольно хрупкого телосложения, а черты его лица были мягкими, словно у женщины. Сил для охоты на гиба у него, очевидно, не было. Своим хрупким видом он походил на жителя Каменной столицы, и никого более. Однако в его глазах горел яркий и сильный свет, отличавшийся от того, что Газран-Рутим видел у знакомых ему горожан. Этот юноша не боялся народа Лесокрая. Наверное, в этом и таилась разгадка его загадочности.

Горожанин в поселении Лесокрая, окружённый её народом, сохраняет полное самообладание. Более того, он облачён в одеяния Лесокрая и называет себя членом одного из здешних домов. Если вспомнить, какими изгоями считают народ Лесокрая в Дженосе, такое казалось попросту невозможным.

«Впрочем, этот юноша стоит прямо передо мной, так что говорить о невозможном бессмысленно».

Но Газран-Рутим не мог понять, почему Донда-Ру доверил очаг такому человеку.

Его отец, Дан-Рутим, уже давно кипел от злости, а Ама-Мин в замешательстве опустила взгляд. Если так пойдёт и дальше, между его отцом и Дондой-Ру может возникнуть раздор. И это беспокоило Газрана-Рутима больше всего. Сейчас они накапливают силы, чтобы противостоять зловещей семье Сун. Нужно охотиться на гиба, рожать больше детей, обретать больше родственных кланов, чтобы однажды сокрушить семью Сун. Если в такое время в отношениях между прародителями Ру и самым могущественным из родственных кланов — Рутим — появится трещина, будущее Лесокрая может навсегда погрузиться во мрак.

«Однако... Донда-Ру, похоже, возмущён не меньше отца Дана.»

Этот юноша по имени Асута, как назло, подал в качестве праздничного блюда мясо с туши гиба. Нет, в том, чтобы есть мясо с туши, ничего дурного не было. Об этом уже заявила глава дома Фа — та самая охотница Ай-Фа, о которой ходили слухи. Слова о том, что такое мясо — еда для мунтов, возможно, и впрямь были оскорблением и клеветой в адрес слабых кланов. «Слабость — это грех» — таков был неписаный закон Лесокрая, но если пренебрегать слабыми, то в конечном счёте станешь таким же, как семья Сун. Слабым оставалось лишь смиряться и стремиться стать сильнее, а потому не было никакого смысла в том, чтобы кто-то со стороны их унижал или клеветал на них. Но Газран-Рутим не видел и особого смысла в том, чтобы есть мясо с туши.

«Потому что это вкусное мясо.» — заявила глава дома Фа, но и этих слов он не понял.

Смысл дошёл до него лишь после того, как в гнетущей тишине он откусил кусок рёбер гиба. Следя за поведением отца и Донды-Ру, Газран-Рутим машинально поднёс кость с мясом ко рту и испытал потрясение, от которого едва не лишился самообладания.

«Это... Вкус... другой. Звериного запаха нет совсем. И что это за красный, густой сок? Сладость фруктового вина смешивается со вкусом каменной соли и листьев пико, и это придаёт мясу гиба совершенно новый оттенок. Так вот что значит... вкусное мясо? — неведомое ощущение растеклось по рту. — Это... наслаждение. Счастье. Радость жизни.»

Без всякого преувеличения, Газран-Рутим ощущал именно это. То самое приятное чувство, что пробегает по телу, когда видишь радостные улыбки семьи, когда добываешь крупного гиба, когда уставший ложишься в постель... и когда обнимаешь любимого человека — такое же счастье взорвалось у него во рту. Сердце и тело ликовали, опережая разум. То был поразительный опыт.

Когда мучает жажда, вкусными кажутся вода и фруктовое вино. Когда мучает голод, вкусными кажутся мясо и овощи. Но то, что сейчас чувствовал Газран-Рутим, было не таким обыденным ощущением, а чем-то более глубоким — радостью и удовлетворением, от которых трепетала душа. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся и увидел улыбающуюся Ама-Мин. Должно быть, она испытывала то же самое. Ещё не в силах переварить изумление и шок, Газран-Рутим, к своему удивлению, улыбнулся в ответ.

Он ещё не до конца осознавал, что произошло. Но предчувствие великих перемен всецело захватило его душу.

* * *

На следующий день Газран-Рутим вместе с Ама-Мин посетил дом Фа. Они пришли, чтобы попросить Асуту стать распорядителем очага на свадьбе.

Когда отец Дан-Рутим предложил это, Газран-Рутим едва не потерял дар речи от такой сумасбродной идеи, но стоило Асуте им отказать, как его охватило странное волнение. Просить человека, не связанного узами крови, стать распорядителем очага на такой важной церемонии, как свадьба — это противоречило обычаям Лесокрая. Но, быть может, в этом есть какой-то высший смысл, перевешивающий все устои? Эта мысль не давала ему покоя. Когда он честно поделился своими чувствами с Ама-Мин, она ответила: «Я чувствую то же самое». Так они и оказались в доме Фа.

Однако Асута им решительно отказал.

— ... Прошу прощения, не могли бы вы подождать с ответом до завтра?

Выслушав главу дома Ай-Фа, Газран-Рутим и Ама-Мин отправились обратно в Поселение Рутим.

— Всё будет хорошо. Я уверена, Асута понял наши чувства. — сказала Ама-Мин по дороге. — Он хоть и чужеземец, но я чувствую в нём душу, достойную народа Лесокрая. Так что всё будет хорошо.

— Да... Он удивительный человек.

— Разве? — ответила она на это.

— Я без всякого внутреннего сопротивления могу считать Асуту своим соплеменником. Хотя, будь Ай-Фа мужчиной, а Асута женщиной, всё выглядело бы естественнее.

— Да, это верно. Женщина-охотница, глава дома, и мужчина — хранитель очага. Поистине странное сочетание.

— Но они выглядят очень счастливыми. Значит, возможно, именно так и должно быть. — говоря это, Ама-Мин с детской непосредственностью хихикнула. — Помнишь, как они выглядели, когда вернулись? У Ай-Фа было такое мягкое выражение лица, она казалась обычной молодой девушкой. Наверное, такое лицо она показывает только Асуте, своему домочадцу.

— Хм-м? А я совсем не заметил.

— Разве? Ай-Фа казалась мне не только очень сильной охотницей, но и замкнутой особой, никого к себе не подпускающей. Но с таким человеком рядом она, должно быть, может спокойно проживать каждый день. — сказав это, Ама-Мин с улыбкой посмотрела на Газрана-Рутима снизу вверх. — Если бы я не встретила тебя, Газран-Рутим, я бы, наверное, ей позавидовала.

Ответить на это можно было лишь: «Вот как». Продолжая идти, Ама-Мин осторожно взяла Газрана-Рутима под руку.

— Если Асута согласится, свадебный пир станет ещё счастливее. Даже если завтра он снова откажет, я буду ходить в дом Фа, пока не получу его согласие.

* * *

К счастью, Асута согласился стать распорядителем очага на свадьбе. Когда Газран-Рутим передал его условия Донде-Ру, тот тоже без промедления согласился.

— Слыхал, Газран-Рутим! Ты попросил Асуту стать распорядителем очага на свадьбе? Ну ты и смельчак! — это сказал ему в Поселении Ру Руд-Ру. Этот юноша всегда был весел, но в тот момент его лицо сияло особенно яркой улыбкой. — И он будет каждый день присматривать за очагом в доме Ру вплоть до свадьбы? Я так рад!

— Вот как. Донда-Ру пошёл мне навстречу в такой непростой просьбе, так что твои слова — бальзам на душу.

— Как же ты официально говоришь!.. Но ты ведь даёшь Асуте рога и клыки двадцати гиба? Хотя мне кажется, он бы и так запросто согласился.

— Тогда мы бы поступили не по совести. Мы доверяем свадебный пир человеку не из нашей крови, а потому за это требуется плата.

— Хм-м? Но мы ведь никакой платы не давали. Ну, по одному клыку и рогу в качестве подношения отдали, конечно.

— ... А как вообще так вышло, что Асуте доверили очаг дома Ру?

Тогда-то Газран-Рутим и узнал о связи между домами Фа и Ру. И то, что Ай-Фа была подругой Дзибы-Ру и Рими-Ру, и то, что после смерти отца получила предложение от главы вступить в дом Ру в качестве невесты — обо всём этом Газран-Рутим услышал впервые.

— Значит, Дзибу-Ру спасла стряпня Асуты...

— Ага. А братец Дзидза и братец Дарум до сих пор его не признают. Хотя отец после того ужина, кажется, сильно переменил своё мнение.

Газран-Рутим, немного подумав, решил поговорить и с Дзидзой-Ру, и с Дарумом-Ру. Солнце уже приближалось к зениту, так что Асута скоро должен был появиться в Поселении Ру. Нужно было успеть сделать это до его прихода.

— Дзидза-Ру, Дарум-Ру, можно вас на пару слов?

К счастью, они оба были тут же, в углу площади.

Вероятно, отдыхали перед охотой. Они о чём-то вполголоса беседовали в приятной, продуваемой ветерком тени деревьев. — Газран-Рутим. Я как раз хотел с вами поговорить. — откликнулся Дзидза-Ру, глядя на Газрана-Рутима своими узкими, как ниточки, глазами.