— Но...

— Глава дома Фа по своему усмотрению привела в селение городского жителя. Если из-за этого не возникнет проблем, никто её не осудит. Но если ты вмешаешься, нарушишь равновесие и поднимешь шум, вся ответственность ляжет на главу дома Фа. — сказав это, Дзидза-Ру сохранял спокойное выражение лица. — Поэтому тебе не следует вмешиваться, Рими.

Рими-Ру была совершенно не согласна. Но появившийся позже Донда-Ру лишь отрезал: «Не связывайся с чужестранцами». Он был в таком дурном настроении, что Рими-Ру сочла за удачу, что он не добавил: «И с домом Фа тоже порви все связи» — и не стала больше спорить.

«Почему никто не беспокоится об Ай-Фа?» — вот что было для Рими-Ру обиднее всего.

Два года назад дом Ру предложил Ай-Фа выйти замуж. До этого с ней общались только Рими-Ру и старейшина Дзиба-Ру. Но Донда-Ру, услышав, как Ай-Фа вчистую разгромила наследника главной ветви семьи Сун, позабавился и решил взять её в жёны своему второму сыну, Даруму-Ру. Это было очень неожиданно, но в открытую никто не возражал. Только Дзидза-Ру выглядел немного недовольным. Все жалели пятнадцатилетнюю Ай-Фа, которая потеряла всю семью и к тому же нажила врагов в лице правящего клана Сун. Большинство сошлось во мнении, что такая прямая и сильная духом девушка вполне подойдёт в жёны дому Ру. Самой Рими-Ру было немного неловко от мысли, что её подруга детства станет частью семьи. Но поскольку ноги Дзиба-Ру ослабли настолько, что ей стало трудно навещать Ай-Фа, она в конце концов решила, что это неплохой вариант для всех.

Однако Ай-Фа отказалась от брака. Сказала, что станет главой дома Фа и будет жить как охотница.

Услышав это, Рими-Ру всё поняла. Ещё при жизни её отца, Гиль-Фа, Ай-Фа ходила в лес и помогала ему на охоте. В те времена она выглядела очень счастливой. Наверное, поэтому Рими-Ру и не могла представить, что Ай-Фа бросит охоту и выйдет замуж. Тогда Рими-Ру было всего шесть лет, и она не могла так глубоко всё проанализировать, но, услышав отказ Ай-Фа, она почувствовала скорее облегчение, чем разочарование.

Даже без кровного родства Ай-Фа была для Рими-Ру очень важна. Она думала, что будет хорошо, если их отношения останутся прежними.

Но Ай-Фа изменилась. Она стала говорить, что, поссорившись с семьёй Сун, не должна иметь дел и с домом Ру, и начала отдаляться даже от Рими-Ру. А её семья полностью потеряла к Ай-Фа интерес. Поначалу они злились и сожалели об отказе, но вскоре её имя перестало звучать в их доме. Хотя положение Ай-Фа не изменилось — она осталась одна, без чьей-либо поддержки, с правящим кланом в качестве врагов. — никто больше не жалел её и не сочувствовал ей.

Оказалось, что её друзьями были только она, Рими-Ру, и Дзиба-Ру. А Дзиба-Ру уже не могла нормально ходить. Значит, рядом с Ай-Фа осталась только она одна. Поэтому Рими-Ру, несмотря на холодное отношение Ай-Фа, снова и снова приходила в её дом.

Так прошло два года — и вот появился этот чужестранец.

Кто он такой? Отец и брат велели не приближаться, но она не могла просто так оставить это. Поэтому с того дня, как Рими-Ру впервые увидела чужестранца, она стала ходить к дому Фа почти каждый день.

«Если я подойду, а они меня не заметят, то всё в порядке.» — думала она.

К тому же Донда-Ру и остальные говорили только «не приближайся к чужестранцу». Поэтому она решила подловить Ай-Фа, когда та будет одна, и всё расспросить. Но такой возможности всё не представлялось. Казалось, они всё время проводили вместе, и утром, и вечером. Единственный шанс был после полудня, когда Ай-Фа уходила на охоту. Но в это время у самой Рими-Ру были дела по дому.

Так бесцельно пролетело пять дней.

«И сегодня я снова опоздала... — она бежала по уже темнеющей тропе. Сегодня она помогала с выделкой шкур, поэтому задержалась особенно сильно. Она точно опоздает к ужину, и отец устроит ей взбучку, но Рими-Ру дошла до такого состояния, что не могла спокойно уснуть, не убедившись хотя бы раз в день, что с Ай-Фа всё в порядке. — И что Ай-Фа собирается делать с этим чужестранцем?»

Наблюдая за ними, она не замечала никакой враждебности. Иногда они спорили, но не казалось, что кто-то из них злится всерьёз. И всё же она не понимала, зачем держать такого чужестранца в доме. Может, он хочет жениться на Ай-Фа? И просто заявился к ней в дом? Но даже так, если бы Ай-Фа не была согласна, она бы его не пустила, а если бы была, то предприняла бы какие-то шаги. По крайней мере, Ай-Фа ещё не состригла свои длинные волосы — знак незамужней девушки — и не надела цельнокроеное одеяние.

«Не хочу, чтобы Ай-Фа ушла из Лесокрая... — это беспокоило Рими-Ру больше всего. Ай-Фа сейчас порвала все связи с народом Лесокрая. Её друзьями считали себя только Рими-Ру и Дзиба-Ру, но и от них она пыталась отдалиться. — Разве можно прожить совсем одной? — Рими-Ру не могла себе этого представить. Поэтому ей казалось вполне естественным, что Ай-Фа, разочаровавшись в Лесокрае, могла задуматься о том, чтобы уйти куда-нибудь далеко. — Хотя, если так она станет счастлива, то пусть...»

Но ей не хотелось расставаться с Ай-Фа. Не хотелось, чтобы они расстались навсегда с таким холодом в отношениях. Может, поэтому Рими-Ру и приходила к дому Фа каждый день. Как говорили Рудо-Ру и Дзидза-Ру, она не верила, что такой бледный горожанин сможет навредить Ай-Фа, но вот то, что она может уйти с ним, покинув Лесокрай — эта мысль не давала ей покоя, и ей нужно было каждый день видеть Ай-Фа своими глазами.

Когда солнце коснулось западного леса, Рими-Ру добралась до дома Фа. Увидев в решётчатом окне свет свечи, она облегчённо выдохнула.

«Слава богу... они здесь. Только удостоверюсь, что они в порядке, и сразу домой. — подумала она и, затаив дыхание, подкралась к окну. И тут же Рими-Ру едва не вскрикнула. Ай-Фа и чужестранец ужинали. И чужестранец... был одет в одежду народа Лесокрая. На голове у него была белая ткань, и белая куртка была на нём. Но поверх неё была накинута одежда народа Лесокрая — и это, без сомнения, была та самая, что носил при жизни Гиль-Фа. — Значит, она всё-таки приняла его в дом? Этот чужестранец станет мужем Ай-Фа? — тут же в её душе зашевелились новые тревоги и сомнения. — Достоин ли такой чужестранец стать мужем Ай-Фа?»

Рими-Ру изо всех сил вытянулась и стала всматриваться в щели решётки. Она умела хорошо прятаться, так что даже такая чуткая Ай-Фа её не замечала. Казалось, они и сегодня немного спорили.

— Э-э-э. Почему? Ты всё ещё злишься из-за того, что было днём? — несдержанно спросил чужестранец.

Бледное, ничем не примечательное лицо в профиль. Он был строен, как девушка, но для горожанина это было обычным делом. Ничего особенного. Но его чёрные глаза всё так же ярко и сильно светились. Странные глаза. Очень яркие, но в то же время в них как будто таилась тень беспокойства. Нежные, как у девушки, и сильные, как у мужчины. — никак не получалось составить о них определённое впечатление. Но... они не вызывали у Рими-Ру неприязни.

— Днём?.. А-а-ах... То, как ты потерял голову и вёл себя неподобающим образом? Я уже и забыла об этом. — низким голосом ответила Ай-Фа.

«Что ещё за неподобающее поведение?» — недоумевала Рими-Ру, пока выражение лица чужестранца снова резко менялось.

Растерянность сменилась недоумением.

— Забыла... так почему не хочешь ничего говорить?

— Замолчи! Не хочу, значит не хочу!

Ай-Фа внезапно закричала, и Рими-Ру от неожиданности вздрогнула.

Чужестранец, кажется, тоже удивился. Он был очень эмоционален, и его чувства легко читались по лицу. Но на этот раз именно Ай-Фа не сдержала эмоций. Её лицо вспыхнуло, она опустила голову и прикрылась деревянной тарелкой. Чужестранец, сидевший напротив, мог этого и не заметить, но Рими-Ру, наблюдавшая сбоку, всё прекрасно видела.

Ай-Фа... выглядела очень смущённой.

— Хватит уже! Не смотри на меня!

Ай-Фа редко показывала свои чувства другим. И в радости, и в горе её эмоции лишь слегка отражались в глазах или на губах, она никогда не открывала свою душу. После смерти Гиль-Фа эта черта стала ещё заметнее. Поэтому Рими-Ру была поражена, увидев такое проявление чувств. Тем временем чужестранец разочарованно вздохнул и, казалось, погрузился в свои мысли. Поэтому он и не заметил, как Ай-Фа опустила тарелку и начала пристально на него смотреть. Она слегка улыбалась. С румянцем на щеках, она смотрела на чужестранца с таким удовлетворением, с таким счастьем. Совсем как в те времена, когда Гиль-Фа был ещё жив — в её любимых Рими-Ру голубых глазах светился очень мягкий, очень нежный свет.

«Ай-Фа... — за эти два года Ай-Фа ни разу так не выглядела. Словно со смертью отца умерла и часть её души, её лицо застыло в ледяной маске. — Значит, это он, да? Неважно, откуда он родом. Чужестранец он или кто-то ещё — если он может принести покой в сердце Ай-Фа, то всё равно.»

Она посмотрела на чужестранца — он тоже, опустив голову, слегка улыбался. Ещё недавно он выглядел разочарованным, а теперь в его чёрных глазах, устремлённых на странной формы кусок мяса в тарелке, светился тот же довольный, счастливый огонёк, что и у Ай-Фа. Он чувствовал то же, что и она. Вот что такое семья. Ай-Фа потеряла Гиль-Фа и отказалась от брака с домом Ру. Но ей всё равно нужна была семья. Жить в одиночестве — это слишком, слишком грустно.

— Эй, а что это вы едите? — Рими-Ру смахнула тыльной стороной ладони набежавшие слёзы и решила заговорить нарочито весёлым голосом.