[Я хочу поговорить с тобой после школы, только один раз пожалуйста.]

Во вторник утром, пришло сообщение от Сачи.

Черт, ну что за заноза в заднице.

(Вчера она тоже меня доставала с этим.)

Что она хочет от меня? У меня нет настроения для этого.

Я даже не уверен, хочу ли я идти в школу.

– Но мне все равно нужно туда пойти...

Лучше начать ходить на уроки, как можно быстрее. По опыту я знаю, что чем позже я это сделаю, тем труднее мне будет начать туда ходить.

Что насчет Сачи… Я был уверен, что она как раз будет говорить со мной на эту тему. Мне надо увидеться с ней один раз, чтобы она от меня отстала.

Я ответил Сачи одним словом:

[Хорошо.]

Ответ пришел незамедлительно.

***

– А вот и он…

– Реально… Кем он себя вообще возомнил?

Когда я пришел в школу, со мной, как всегда, никто не поздоровался.

...Вообще-то я слышу вас. Парни позади, наверно будут сильно удивлены, если узнают об этом.

Я сидел, откинувшись на спинку стула и чувствовал на себе множество взглядов.

Да уж… Я скучал поэтому.

Я чувствую то же самое, что и тогда, когда меня предала Сонода.

В школе, стало известно о том, что я издевался над кем-то.

Я слышал, они даже узнали над кем именно я издевался.

Откуда информация? Конечно же, от парней, которые сидят позади меня. Я был в туалетной кабинке и случайно их подслушал. Как всегда, спасибо им за это.

Итак, вот что я собираюсь делать.

Это очевидно.

Я собираюсь доучиться в школе до конца.

Это всего лишь слухи. И они никак не найдут доказательств для того, чтобы травить меня.

А если кто-нибудь попытается нанести реальный ущерб, основываясь на этих слухах, я его уничтожу.

Есть вероятность, что это когда-нибудь прекратится, так, что я оставлю все как есть.

Да, можно сказать я плыву по течению. Но это не совсем критическая ситуация.

Настало время обеда, и я вышел из класса.

Впервые примерно за неделю? Я мельком увидел ее. Это была Эми Сонода.

Несмотря на то, что мы не встретились взглядами, мы оба узнали друг друга.

Она сделала вид, что ничего не произошло и продолжила болтать со своими подругами.

Фукумуры там не было.

Её подружки заметили меня и начали кидать на меня свои настороженные взгляды. Но я быстро отвернулся от них, гадая, не сказала ли что-нибудь Сонода.

Мне стало интересно, знала ли она о ходящих слухах.

Или это она сама их распустила?

Возможно, это так. Но у меня не было возможности узнать правду.

Поэтому я прошел мимо нее, ничего не сказав. В этот раз она не обратила на меня внимания и не проронила ни слезинки.

Это прекрасно.

Это самая подходящая дистанция.

Я уверен, что теперь все остальные ученики будут на такой же дистанции от меня.

Сейчас мне пришло в голову, что я ученик, который меньше всего общается с другими.

Я не тот человек, который намеренно не взаимодействует с другими людьми. Если со мной заговаривают, я, по крайней мере, отвечаю.

Кажется, я нахожусь где-то посередине между “быть одним” и “одиночкой”.

Да, бывают моменты, когда человек, который выбрал быть одним превращается в одиночку. Это обычно вызвано “злым умыслом” других.

Поэтому эта ситуация является поворотным моментом.

Мое будущее будет зависеть от того, как я отреагирую на эту ситуацию.

Да, это удручает.

***

(От лица Сачи.)

– О, Они-чан! Сюда, я здесь!

– ...Не устраивай сцен.

Услышав мой голос, мой брат выглядел немного смущенным.

После школы он согласился встретиться со мной. Честно говоря, я боялась, что он не придет, но я рада, что он сейчас здесь.

Видимо, он захотел как можно скорее от меня избавиться. Чтобы я ему не названивала и не приходила к нему домой.

Мы пришли в семейный ресторан, недалеко от школы. Тут нам сразу же показали наши места.

Поскольку я не собиралась задерживаться здесь надолго, я попросила легкое блюдо.

– Итак, о чем ты хотела поговорить?

Мой брат сразу же перешел к делу. Я бы хотела подождать, поболтать с ним на разные темы, прежде чем переходить на эту, но деваться было не куда.

Я выпрямилась и сказала ему:

– Они-чан, не хочешь снова жить с нами?

– Извини, но нет.

После нескольких мгновений молчания мой брат уверенно дал ответ.

– Почему?

Я знала ответ, но я не могла не спросить.

– Ты же знаешь ответ.

Да. Ведь, в этом есть и моя вина.

Я знала, что он не издевался над ней.

Моя догадка превратилась в убеждение.

Сейчас я не могла отступить.

– Мне жаль! Теперь я точно это знаю. Вот поэтому! Вот почему я тебя и спросила!

Надуманное чувство долга. Грязное самодовольство. Я осознаю это.

Но если я не протяну ему руку сейчас, я никогда больше не смогу это сделать.

– Я действительно сожалею, что тебе не верила. Мне действительно жаль.

Я склонила голову, говоря это.

Мне хотелось заплакать, но я сдержалась.

Я не имела права плакать перед ним.

Должно быть, это очень раздражает его.

Но только в этот раз я хочу, чтобы ты прислушался к моему эгоизму.

– Что сказала мама?

– Она...

Он только, что перешел к самому неудобному.

– Она же против...

Посмотрев на мою реакцию, он обо всем догадался сам.

Да, когда я говорила с мамой, она была против.

– …Но я уговорю её!

– Это невозможно.

Сказав это, мой брат осушил стакан, который держал в руке. Казалось, что в его руке было больше силы, чем обычно.

– Поэтому, извини.

Таким образом, мой план вернуть брата домой зашел в тупик.

– Но… Мы же можем никого не уговаривать, да?

– …Что?

Мой брат вздрогнул от моих слов. Я показала ему сумку "Бостон", которую принесла с собой.

– На самом деле, в ней нет моих клубных вещей.

Я член теннисного клуба и обычно пользуюсь спортивными сумками.

– Ты...

Мой брат, похоже, стал догадываться.

– Я сильно поссорилась с матерью из-за этого. И не хочу возвращаться домой какое-то время.

Уже предвидя мои слова, брат опустил голову.

– Так ты позволишь мне остаться у тебя?

Я не сдамся. Я не оставлю тебя одного.

***

Мой отец умер, когда я учился в младшей школе.

Это была смерть в результате несчастного случая. Мой любимый член семьи умер без предупреждения.

Он был по пути к футбольному матчу, где играл я и тогда с ним произошла эта трагедия.

Мама была дома с Сачи, поэтому они не пострадали.

Я помню, что некоторое время у меня была депрессия. Окружающие люди жалели меня и были добры ко мне.

Депрессия была не только у меня. Сачи и моя мама были такими же.

Оглядываясь назад, я думаю, что именно тогда отношение мамы изменилось.

Не думаю, что Сачи заметила это. Ведь, только ко мне мама стала холодной.

Думаю, ей нужен был повод выплеснуть кому-то свое разочарование из-за смерти отца.

А я больше всего подхожу на эту роль. Ведь, он ехал смотреть на мой матч.

Ей было легче, когда она вымещала все свои чувства на мне.

Я не держал зла на Сачи.

Когда произошел тот случай, мне не верили окружающие меня люди, и в первую очередь моя собственная мать.

Но тогда я хотел, чтобы Сачи поверила мне.

Думаю, сейчас она мне верит.

Но она задумалась лишь, тогда, когда я отдалился от них. Это не безоговорочное доверие.

Мама начала работать после смерти отца. В результате мы проводили много времени вместе дома.

Я думал, мы поддерживали и помогали друг другу.

Но теперь я не могу избавиться от чувства, что меня предали.

– Они-чан...

Я осторожно разжал её руку, которая до этого момента сжимала мою под одеялом.

Мы с Сачи спали на одном футоне, и у нас был только один комплект постельного.

Почему я согласился на предложение Сачи и позволил ей остаться в моем доме?

Я и сам не был уверен в ответе. Хотел ли я что-то изменить?

Я не знаю, какие эмоции мне следует испытывать по отношению к Сачи.

Сачи говорит, что пришла сюда из-за угрызений совести.

Должен ли я простить её? Будет ли достаточно, если я скажу: “Я прощаю тебя”?

У меня не хватает смелости безоговорочно довериться ей.

– Даже и не знаю…

Интересно, она слышит моё бормотание?